Сарая Уилсон – Химия любви (страница 15)

О чем он мне тут же напомнил:

– Какой же я незнакомец? Вчера вечером вы мне признались, что влюблены в моего брата. Выдали свою главную, самую страшную тайну. По всем понятиям мы теперь друзья.

– Я призналась под давлением!

– Кто же на вас давил? Я?

– Бутылка шампанского.

В ответ на это он улыбнулся.

– Так или иначе, мне кажется, то, что я хочу сказать, для вас будет небезынтересно.

– Ну не знаю… У меня такое чувство, словно сегодня я проиграла битву со вторым законом термодинамики, – сообщила я, надеясь этим его отпугнуть. Мужчины обычно смущаются и отступают, когда слышат такие непонятные слова.

– Значит, нужно удержать вас от падения в энтропию. И поход в ресторан подойдет как нельзя лучше: со мной вы уже не будете изолированной системой!

Я изумленно открыла рот. Во-первых, откуда Марко Кимболл столько знает о законах термодинамики? И во‑вторых, что же ему от меня понадобилось – почему он так настойчив? Видит же, что мне это не интересно!

Точнее, интересно, что он хочет сказать. Но он сам не интересен абсолютно. Ни как человек, ни как – боже упаси! – потенциальный романтический партнер.

– На вашем месте, – продолжал он, явно не подозревая о ходе моих размышлений, – я бы побеспокоился о первом законе Ньютона. Помните, покоящееся тело в покое и остается, и так далее.

– Вижу, вы не успокоитесь, пока не настоите на своем! – Впервые слышу, чтобы мужчина использовал в споре научные аргументы, и… пожалуй, мне это нравится.

– Вот именно. Идемте, я вам все объясню. – В его голосе послышались нотки утомления. Не то чтобы он в самом деле был недоволен – но, должно быть, не привык, что женщины ему отказывают.

Я хотела ответить «нет». Из чистого упрямства. Возможно, буду первой, кого ему так и не удастся сводить в ресторан! Но движущей силой моей жизни всегда была любознательность. И, хоть я и говорила себе, что вовсе не желаю знать, что у него там ко мне за разговор, на самом деле, конечно, умирала от любопытства.

– Мне нечего надеть. – Могу вообразить, в каких ресторанах бывает Марко Кимболл и какой там дресс-код!

– Хорошо. Вот что я вам скажу, – объявил он. – Я пригнал сюда вашу машину. Вызову такси и буду ждать вас в ресторане через час. Захотите приехать – приезжайте. Не захотите – что ж, приятно было познакомиться.

– Вы пригнали мою машину?

Вместо ответа он протянул мне ключи. Я взяла их – очень осторожно, следя за тем, чтобы даже кончиками пальцев не коснуться его руки. Надоело, что при каждом прикосновении Марко меня словно током бьет.

– Ну да. А почему таким тоном?

– Как-то подозрительно любезно с вашей стороны, – сообщила я.

– По-моему, самая обычная любезность.

– Ну нет, для таких щедрых жестов вы слишком хороши собой!

Ясное дело, он что-то затевает – и я умирала от любопытства, не в силах понять что. И почему он готов все объяснить только в публичном месте?

Каталина права: с горячими парнями лучше не связываться!

«Особенно с теми, что женятся на девушке, с которой знакомы всего два месяца», – прошелестел внутренний голос, явно что-то имеющий против Крейга.

Слушать его я не стала; однако он навел на мысль, что Марко, возможно, хочет что-то рассказать о Крейге, – и эта мысль подтолкнула меня ответить «да».

Не обращая внимания на мой выпад, Марко сказал:

– Адрес ресторана я вам сейчас пришлю, – достал телефон, что-то на нем набрал – и мой мобильник пискнул в ответ.

– Откуда вы знаете мой номер? – спросила я.

– Вы мне его дали прошлой ночью.

Я извлекла из кармана мобильник и обнаружила, что Марко значится в списке контактов под именем «Красавчик из туалета». Замечательно. Напилась так, что забыла, как его зовут – но где мы встретились и как он выглядит, помнила даже в невменяемом состоянии.

– Зачем тогда вы сюда приехали? Ведь можно было просто позвонить.

– И пропустить блестки и оранжевый автозагар? – Я не засмеялась в ответ, и он сменил тон: – Мне подумалось, что нам стоит поговорить лицом к лицу. К тому же по телефону вы, скорее всего, ответили бы «нет».

– Я и сейчас могу ответить «нет»!

– Можете, конечно, – согласился он. По тону чувствовалось, что хочет добавить: «Но не станете».

Пока я пыталась сообразить, что же делать дальше, внизу хлопнула дверь, раздался дружный птичий хор, а затем голос бабушки.

О-фи-геть. Вот чего не хватало для полного счастья. Пока я училась в школе, у нас дома действовало правило: никаких парней в моей спальне! Действует ли сейчас? Не знаю. Ни разу не было случая проверить.

– Ладно, вам пора. И, если внизу кто-нибудь из моих родных попытается пригласить вас с нами поужинать, не соглашайтесь! Как говорил адмирал Акбар…

– «Это ловушка!» – подхватил он; и снова вернулось это непривычное чувство, что наконец кто-то меня понимает.

– Хочу вас предупредить, потому что вы, кажется, неплохой человек и такого не заслужили. Бабушка уверена, что умеет готовить. На самом деле ее стряпню только в аду подавать, чтобы мучить грешников! А дедушка считает: невежливо не есть то, что перед тобой поставили. За годы этих кулинарных пыток я закалила желудок – и все равно с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, иду на любые ухищрения, чтобы исчезать из дома на время ужина.

– Какое долгое и красноречивое объяснение!

– Краткость – сестра таланта, но мы с ней не родственники. Ладно, пойдемте.

На самом деле провожать его до двери мне не хотелось. Сюда как-то добрался – значит, найдет и дорогу к выходу. Только слишком страшно было оставлять его наедине с бабулей. Впрочем, я надеялась, что она сидит у себя и Марко не заметит.

– Вот сюда не наступайте! – предупредила я вполголоса, показав на третью ступеньку. – Она страшно скрипит. На шум выскочат мои родственники, и начнутся бесконечные расспросы.

– Похоже, им важно, что с вами происходит. Повезло вам!

От этих простых слов у меня вдруг болезненно сжалось сердце; я споткнулась на последней ступеньке, едва не упала, но Марко схватил меня за руку и поддержал. И, как всякий раз при его прикосновении, меня словно прошило мощным электрическим разрядом.

– С вами все хорошо? – спросил он.

– М-м… да. Вы… э-э… уже можно отпустить.

Он разжал руку – удивленно, словно успел забыть, что меня держит. Я-то вряд ли об этом забуду! Казалось, на предплечье у меня навеки остался пылающий отпечаток его пальцев.

«Это все спиртное!» – напомнила я себе. Эффект остаточного алкоголя в организме. Совершенно ничего не значит.

Я уже взялась за ручку входной двери, радуясь, что нас не застукали, как вдруг в прихожую вышел дедуля. Увидев нас, он просиял и обратился к Марко:

– Вижу, вы застали Анну уже в добром здравии!

– Так и есть, сэр. Благодарю вас.

– Вот и хорошо! – Он перевел взгляд на меня. – Анна, солнышко, у тебя какая-то краска на лице.

Я, черт возьми, в курсе! Оставалось лишь надеяться, что оранжевый автозагар замаскирует пылающие щеки.

Насвистывая какую-то мелодию, дедуля отправился в гостиную. Сел на диван, развернул газету (дедушка, наверное, последний человек в Америке, который не только выписывает газеты, но и читает от корки до корки). За спиной у него Джоди Хвостер громко разорялась насчет «Янки» – худшей бейсбольной команды на свете. Я открыла дверь для Марко.

– Хотела бы сказать «спасибо, что зашли», но… честно говоря, не знаю, что сказать.

Он перешагнул порог, обернувшись, улыбнулся мне:

– Скоро увидимся.

– Возможно, – неохотно согласилась я.

– Ответ принят, – откликнулся он, послав улыбку, от которой мое сердце липкой лужицей растеклось в груди.

Да он издевается! Как можно быть сразу и таким красивым, и таким обаятельным? Просто нечестно! Хоть что-то из даров, щедро пролитых на Марко, Богу стоило бы сэкономить для других мужчин!

Из соседней комнаты донесся голос бабули, так что я быстро захлопнула дверь. Но, как выяснилось, недостаточно быстро. То ли бабуля все же заметила Марко, то ли ее просветил дедушка.

– Кто это был? – поинтересовалась она.