Сара Шепард – Невероятные (страница 8)
Эли глянула на Ханну, пожала плечами, тряхнула волосами, перетянутыми лентой в горошек. И снова обратила взгляд на Эмили.
– Эм, ты же знаешь мою маму. Она привередлива еще больше, чем Спенсер!
– Да плевать на твою маму! – пронзительно крикнула Ханна. Кожа горела, зудела, будто ее жалили сонмища пчел.
– Знаешь, где мы завтра «пижамной» вечеринкой отметим окончание седьмого класса? – спросила Спенсер.
– Где? – Опираясь на локти, Эли всем телом подалась вперед.
– В амбаре Мелиссы! – взвизгнула Спенсер.
– Отлично! – воскликнула Эли.
– Нет! – завопила Ханна. Она забралась на середину стола, привлекая к себе внимание подруг. Как они могут не видеть ее? Она же толстая, как морская корова. – Девочки, там нельзя! Нужно устроить наш девичник где-то в другом месте. Там, где есть люди. Где безопасно.
Может, вселенная перевернулась и она действительно снова стала семиклассницей, перенеслась в ту пору, когда Эли еще была жива, но вот-вот должна была погибнуть, и она знала, что уготовано ее подруге. Ханне представился шанс изменить ход событий. Она могла бы позвонить в полицию и сообщить о своих опасениях, о том, что завтра с ее лучшей подругой произойдет несчастье. Она могла бы возвести забор из колючей проволоки вокруг ямы во дворе ДиЛаурентисов.
– Может, нам лучше вообще отменить завтрашний девичник, – истерично предложила Ханна. – Устроим его в другой день.
Наконец Эли схватила Ханну за запястья и стащила со стола.
– Прекрати, – прошептала она. – Не парься.
– Не парься? – возмутилась Ханна. – Эли, завтра ты умрешь. Выбежишь из амбара во время вечеринки и просто… исчезнешь.
– Нет, Ханна, послушай меня.
Эли смотрела ей прямо в глаза. Все существо Ханны обволокло липким холодом.
– Ты не… умрешь? – запинаясь, проговорила она.
Эли тронула Ханну за руку. Ласково, успокаивающе. Так обычно папа Ханны подбадривал ее, когда она болела.
– Не волнуйся, – тихо сказала Эли Ханне на ухо. – Со мной все хорошо.
Ее голос звучал так близко. Так реально. Ханна моргнула и открыла глаза. Нет, это не двор дома Эли. Она была в белой комнате, лежала на спине. Над ней висели слепящие люминесцентные лампы. Слева от нее что-то пикало, она слышала пыхтение какого-то аппарата – пых-пых, пых-пых.
Неясная фигура плыла над ней. Лицо в форме сердечка, яркие голубые глаза, ослепительно белые зубы. Она медленно погладила Ханну по руке. Ханна силилась сосредоточить взгляд. Девушка была похожа…
– Со мной все хорошо, – повторил голос Эли, обдав дыханием щеку Ханны.
Ханна ахнула, сжимая и разжимая кулаки. Она изо всех сил старалась удержать это мгновение, понимание, которое пришло к ней, но потом все вокруг – звуки, запахи, ощущение прикосновения руки Эли – растворилось. И осталась одна только темнота.
5. Значит – война
В воскресенье во второй половине дня, ближе к вечеру, Ария, уехав из больницы (состояние Ханны не изменилось), поднялась по неровным ступенькам крыльца дома в Старом Холлисе, где на первом этаже жил Эзра. Это всего в двух кварталах от дома, где Байрон теперь жил с Мередит, но Ария еще не была готова к ним пойти. Она не ожидала застать Эзру и написала ему письмо, сообщив, где ее искать, и выразив надежду, что им удастся поговорить. Пытаясь просунуть записку в почтовый ящик Эзры, она услышала за спиной скрип.
– Ария. – На крыльцо поднялся Эзра – в потертых джинсах и футболке томатного цвета фирмы GAP. – Что ты делаешь?
– Я… – Голос Арии срывался от волнения. Она протянула ему записку, которая немного помялась, пока девушка пыталась запихнуть ее в почтовый ящик. – Хотела оставить тебе вот это. Здесь просто написано, чтобы ты мне позвонил.
Она робко шагнула к Эзре, боясь прикоснуться к нему. От него пахло так же, как минувшим вечером, когда Ария последний раз была здесь – чуть-чуть виски, чуть-чуть увлажняющим лосьоном.
– Я не думала, что ты окажешься дома! – выпалила она. – Как дела?
– Ну, мне не пришлось ночевать за решеткой, что уже хорошо. – Эзра рассмеялся, затем нахмурился. – Но… меня уволили. Твой ухажер сообщил обо всем в школу – в доказательство представил фотографии. Скандал никому не нужен, так что если ты не будешь настаивать на обвинении, в мое досье это не пойдет. – Он просунул большой палец в петлю на поясе джинсов. – Завтра я зайду в школу и освобожу свое рабочее место. Полагаю, теперь до конца года у вас будет другой учитель.
Ария прижала к лицу ладони.
– Мне очень, очень жаль.
Она схватила руку Эзры. Инстинктивно он попытался отдернуть ее, но потом, протяжно вздохнув, сдался. Привлек Арию к себе, крепко поцеловал, и Ария в ответ стала целовать его так, как никогда не целовала. Руки Эзры скользнули под застежку на ее бюстгальтере. Ария стала срывать с него футболку. И им было неважно, что они стоят на улице и что с соседнего крыльца на них пялятся студенты, покуривающие марихуану. Ария поцеловала Эзру в шею, Эзра обнял ее за талию.
Но, услышав вой полицейской сирены, они в испуге отпрянули друг от друга. Ария нырнула за плетеную стенку крыльца; Эзра, с раскрасневшимся лицом, присел рядом. Машина медленно проехала мимо дома Эзры. Полицейский за рулем разговаривал по мобильному телефону, не обращая на них внимания.
Когда Ария вновь посмотрела на Эзру, страсть в обоих уже угасла.
– Пойдем в дом, – сказал Эзра.
Одернув футболку, он вошел в квартиру. Ария последовала за ним, обойдя входную дверь, все еще снятую с петель: вчера ночью ее выбили полицейские. В квартире пахло, как обычно – пылью, макаронами фирмы
– Я могла бы попытаться найти для тебя другую работу, – предложила Ария. – Может, папе нужен помощник. Или он мог бы пустить в ход свои связи в Холлисе.
– Ария…
Эзра смотрел на нее с обреченностью во взгляде. И тогда Ария заметила коробки с маркировкой компании
Ария похолодела.
– Ты уезжаешь.
– У меня двоюродный брат в Провиденсе[16], – пробормотал Эзра. – Поживу какое-то время там. Развеюсь. Похожу на занятия по гончарному искусству в Родайлендской школе дизайна. Не знаю.
– Возьми меня с собой! – выпалила Ария. Она подошла к Эзре, потянула за нижний край футболки. – Я всегда хотела учиться в РАШДе. Это учебное заведение – номер один в моем списке. Может, мне удалось бы пораньше туда поступить. – Она снова подняла глаза на Эзру. – Я переезжаю к отцу с Мередит – лучше уж умереть. И… как с тобой, мне никогда так хорошо не было. И вряд ли будет.
Зажмурившись, Эзра раскачивал руки Арии взад-вперед.
– Думаю, будет лучше, если ты найдешь меня через пару годков. Потому что… мне тоже с тобой хорошо. Но я должен уехать. Ты это знаешь, и я знаю.
Ария уронила руки. Казалось, ей вспороли грудь и вынули сердце. Еще вчера вечером, всего несколько часов, все было идеально. А потом Шон – и «Э» – снова разрушили ее жизнь.
– Ну что ты, – произнес Эзра, увидев, что по ее щекам заструились слезы. Он привлек Арию к себе, крепко обнял. – Все хорошо. – Он заглянул в одну из коробок, потом вручил ей болванчика в облике Уильяма Шекспира. – Это тебе.
Ария едва заметно улыбнулась.
– Правда?
Когда она впервые пришла к нему сюда, после вечеринки у Ноэля Кана в начале сентября, Эзра сказал ей, что этот болванчик – одна из его любимых вещиц.
Кончиком указательного пальца Эзра очертил контур лица Арии от подбородка до мочки уха. Она сладостно поежилась.
– Правда, – прошептал он.
Она направилась к выходу, чувствуя на себе его взгляд.
– Ария, – окликнул ее Эзра, когда она перешагивала через груду старых телефонных справочников.
Девушка остановилась, сердце в груди екнуло. Эзра смотрел на нее со спокойным рассудительным выражением на лице.
– Более сильной девушки, чем ты, я не встречал, – сказал он. – Поэтому просто… пошли их всех. У тебя все будет замечательно.
Эзра наклонился и стал запечатывать коробки прозрачным скотчем. Ошеломленная, Ария вышла на улицу, недоумевая, с чего вдруг он заговорил с ней, как школьный психолог. Как будто намекал на то, что он взрослый человек, на нем лежит ответственность и необходимость отвечать за свои поступки, а она еще ребенок, у которого вся жизнь впереди.
Однако именно это она сейчас меньше всего хотела бы слышать.
– Ария! Милости просим! – воскликнула Мередит, выглядывая из кухни.
На ней был черно-белый полосатый передник – Ария представила, что это тюремная униформа, – на правой руке – рукавица-прихватка в виде коровы. Мередит улыбалась во весь рот, словно акула, приготовившаяся проглотить мелкую рыбешку.
Ария втащила в дом последнюю из сумок, которые накануне вечером Шон сгрузил к ее ногам, и огляделась. Она знала, что у Мередит специфический вкус: творческая натура, она преподавала в колледже Холлис, там же, где работал Байрон, – и гостиная Мередит создавала впечатление, что ее обустраивал психопат. В углу возвышалось стоматологическое кресло с полным набором пыточных инструментов на подносе. Одну стену целиком Мередит завесила изображениями зрачков. Она увлекалась пирографией[17] – выжигала надписи на дереве, выражая свое творческое «я», – и на каминной полке Ария увидела кусок доски с афоризмом: КРАСОТА СУЩЕСТВУЕТ ЛИШЬ НА КОЖЕ, А УРОДСТВО ПРОНИКАЕТ ДО КОСТЕЙ. А на кухонном столе было налеплено объемное изображение Злой ведьмы с Запада[18]. Арию так и подмывало, показав на ведьму, съязвить: я и не знала, что мама Мередит из страны Оз. Потом ее взгляд упал на енота в углу, и она вскрикнула.