Сара Шепард – Невероятные (страница 47)
Нечто подобное говорили все утро. Ария расплакалась. Сама она почему-то не ощущала облегчения.
– В чем дело? – спросил Байрон.
Ария покачала головой, не в силах объяснить. Тиская в руках болванчика, она лила слезы, и они капали на пластмассовую голову Шекспира.
Байрон расстроенно вздохнул.
– Я понимаю, ты переволновалась. Тебя преследовали, тебе угрожали. И ты нам ни разу ничего не сказала. А зря. Давай хоть теперь поговорим.
– Прости, – пробормотала Ария. – Не могу.
– Но это необходимо, – настаивал Байрон. – Ты должна выговориться.
– Байрон! – прикрикнула на него Мередит. – Боже мой!
– Что? – спросил Байрон, поднимая руки в знак того, что подчиняется.
Мередит подскочила, встала между Арией и ее отцом.
– Вечно ты со своими разговорами, – отчитала она его. – Мало Ария натерпелась за последние недели? Дай ей передохнуть!
Байрон смиренно пожал плечами. Ария открыла рот от изумления. Она встретила взгляд Мередит. Та улыбнулась. В ее глазах сквозило понимание, словно она хотела сказать: «Я знаю, что тебе пришлось пережить. Знаю, как это нелегко». Ария смотрела на розовую паутинку-тату на ее запястье, думая о том, как стремилась навредить Мередит, а та взяла и вступилась за нее.
Задрожал телефон Байрона, заскакал по журнальному столику. Взглянув на дисплей, он нахмурился, потом взял трубку и произнес надтреснутым голосом:
– Элла?
Ария застыла. Байрон сдвинул брови.
– Да… здесь. – Он передал телефон Арии. – Мама хочет с тобой поговорить.
Мередит смущенно кашлянула, встала и удалилась в ванную. Ария смотрела на мобильник, как на разлагающуюся акулу, которую однажды в Исландии на спор попробовала. В конце концов, это была пища викингов. Она робко поднесла телефон к уху.
– Элла?
– Ария, как ты?! С тобой все в порядке?! – Элла почти кричала.
– Я… да, нормально все, – ответила Ария. – Не знаю. Наверное. Я не пострадала.
Элла надолго замолчала. Ария вытащила маленькую антенну на телефоне отца, потом снова ее задвинула.
– Прости меня, доченька, – снова пылко заговорила ее мать. – Я ведь не знала, что с тобой происходит такой кошмар. Почему ты нам не сказала, что тебе угрожают?
– Потому что…
Ария перешла в свою каморку в мастерской Мередит и взяла Хрюшу, куклу-марионетку. Про «Э» и Майку рассказать было непросто. Но теперь, когда все кончено и можно не бояться мести «Э», она осознала, что настоящая причина не имеет значения. Ария опустилась на кровать с комковатым матрасом, пружины под ней застонали.
– Потому что у вас своих проблем хватало. Но… прости меня, Элла. За все. Мне нужно было сразу рассказать тебе про Байрона.
Элла молчала. Ария включила крошечный телевизор, стоявший на подоконнике. На экране замелькали те же сцены пресс-конференции.
– Я знаю, почему ты не рассказала, – наконец произнесла Элла. – Сразу должна была догадаться. Просто я рассердилась. – Она вздохнула. – Наши отношения с твоим отцом давно себя исчерпали. Исландия стала просто отсрочкой. Мы оба знали, что все идет к разрыву.
– Понятно, – проронила Ария, поглаживая Хрюшу по розовой шерстке.
– Прости, детка, – вздохнула Элла. – Я по тебе скучаю.
В горле Арии образовался огромный, с яйцо, комок. Она смотрела на тараканов, нарисованных на потолке.
– Я тоже.
– Возвращайся, если хочешь. Твоя комната тебя ждет, – сказала мама.
Ария прижала Хрюшу к груди.
– Спасибо, – прошептала она и повесила трубку.
Как же давно она ждала этих слов! Как же здорово, что она снова будет спать в своей постели, на нормальном матрасе, на мягких пуховых подушках! Будет жить среди своих книг и вязаных вещей, рядом с братом и Эллой! Но как же Байрон? Ария слышала, как он кашляет в другой комнате.
– Салфетка нужна? – крикнула ему из ванной Мередит с тревогой в голосе.
Ария подумала про открытку, которую Мередит сделала для Байрона и пришпилила к холодильнику. На ней был изображен мультяшный слон, говоривший: «Притопал просто пожелать тебе удачного дня!» Нечто подобное, пожалуй, мог бы сделать Байрон, да и сама Ария.
Может быть, она излишне остро реагировала. Может быть, ей удалось бы убедить отца купить в эту каморку более удобную кровать. Может быть, время от времени она оставалась бы здесь ночевать.
Может быть.
Ария посмотрела на телеэкран. Пресс-конференция закончилась, все стали расходиться. Камера взяла общий план, и Ария заметила белокурую девушку со знакомым лицом в форме сердечка. Эли? Ария выпрямилась. До боли потерла глаза. Камера снова заскользила по толпе, выхватывая отдельные лица, и Ария увидела, что замеченной ею блондинке не меньше тридцати лет. Очевидно, от недосыпа у нее начались галлюцинации.
С Хрюшей в руке она вернулась в гостиную. Байрон раскрыл объятия, и Ария прильнула к отцу. С рассеянным видом поглаживая Хрюшу по голове, он смотрел телевизор, слушая комментарии к пресс-конференции.
Из ванной вернулась Мередит с позеленевшим лицом. Рука Байрона соскользнула с плеча Арии.
– Все еще тошнит?
– Да, – кивнула Мередит.
Она явно нервничала, словно ей не терпелось выдать какой-то секрет. Глядя на них обоих, Мередит вскинула брови и улыбнулась уголками рта.
– Но это нормально. Потому что… я беременна.
40. Не все то «Золотая Орхидея», что блестит
В тот же день вечером, после того, как полиция закончила обыск в доме Вондерволов, Вилден приехал к Хастингсам, чтобы задать Мелиссе несколько уточняющих вопросов. С опухшими от усталости глазами он сидел на кожаном диване в их гостиной. Впрочем, все выглядели утомленными, – кроме мамы Спенсер, одетой в свежее платье-рубашку от
– В тот вечер я не сказала вам всей правды, – бубнила Мелисса монотонно. – Мы с Йеном выпили, и я уснула. Когда проснулась, его рядом не было. Я опять заснула и, когда снова проснулась, он уже был со мной.
– Почему ты раньше ничего не сказала? – спросил папа Спенсер.
Мелисса покачала головой.
– Утром я уехала в Прагу. Не уверена, что к тому времени уже стало известно об исчезновении Элисон. А когда вернулась, увидела, как все с ума сходят… в общем, мне и в голову не могло прийти, что Йен способен на такое. – Она теребила край бледно-желтой толстовки с капюшоном. – Я подозревала, что они встречаются, но не думала, что у них это серьезно. Не думала, что Элисон поставила ему ультиматум. – Как и все остальные, Мелисса уже знала, что толкнуло Йена на преступление. – Она же училась в седьмом классе.
Мелисса посмотрела на Вилдена.
– Когда на этой неделе вы стали спрашивать, где мы с Йеном были, я подумала, что мне, наверное, следовало сказать об этом еще тогда, несколько лет назад. Но я все равно считала, что это невозможно. А молчала я потому… в общем, я боялась, что у меня будут неприятности из-за того, что я скрыла правду. А этого допустить я не могла. Что бы обо мне подумали?
Мелисса скуксилась. Спенсер старалась не таращиться на нее в изумлении. Она не раз видела сестру в слезах, но обычно та плакала от досады, гнева, ярости или притворно – чтобы получить желаемое. От стыда – никогда.
Спенсер ждала, что родители кинутся к сестре, станут ее утешать. Но те стояли неподвижно, будто к полу приросли, и в лицах их читалось осуждение. Ей подумалось, что, возможно, все это время Мелисса пыталась совладать с теми же проблемами, что и она сама. Ее сестра всегда с легкостью покоряла сердца родителей, и потому Спенсер даже не догадывалась, что в душе она тоже переживает тяжкие муки.
Спенсер подскочила к сестре, села рядом на подлокотник и обняла ее за плечи.
– Все нормально, – прошептала она на ухо Мелиссе.
Та на мгновение вскинула голову, в замешательстве посмотрела на сестру, уткнулась лицом ей в плечо и разрыдалась. Вилден подал Мелиссе салфетку и поднялся, поблагодарив за помощь в столь сложном деле. Когда он уходил, зазвонил телефон. Миссис Хастингс быстро прошла в соседнюю комнату и сняла трубку. Через несколько секунд она заглянула в гостиную и шепотом окликнула младшую дочь:
– Спенсер. Это тебя. Мистер Эдвардс.
Лицо ее по-прежнему было сурово, но глаза блестели от волнения.
Спенсер обдало жаром, замутило. Мистер Эдвардс был председателем жюри «Золотой Орхидеи». Если он позвонил лично, означать это могло только одно.
Облизнув губы, Спенсер встала с дивана. До противоположной стороны комнаты, где стояла миссис Хастингс, казалось, тянулись километры пути. Интересно, о чем тайком по телефону договаривалась мама, какой грандиозный подарок она приготовила для дочери, уверенная, что Спенсер завоюет «Золотую Орхидею»? Даже если это самая замечательная вещь на свете, Спенсер сомневалась, что она принесет ей радость.
– Мама? – Приблизившись к матери, она прислонилась к антикварному столу в стиле «чиппендейл», на котором стоял телефон. – Это ведь плохо, что я обманула?
Мистер Хастингс быстро прикрыла рукой трубку.