Сара Шепард – Невероятные (страница 49)

Если нельзя удалить их дружбу, она хотя бы удалила свои секреты.

Вилден ждал Ханну в холле – он вызвался подвезти ее в суд. Она заметила, что глаза у него воспалены, уголки рта опущены – должно быть, вымотался за последнюю неделю, которая оказалась тяжелой, или же это оттого, что ее мама сообщила ему про переезд в Сингапур на новую работу.

– Готова? – спросил он.

– Подождите секунду. – Ханна достала из сумки «Блэкберри» Моны. – Это вам подарок.

Вилден взял у нее телефон, озадаченно посмотрел на него. Ханна не потрудилась объяснить. Вилден – полицейский. Скоро сам сообразит, что к чему.

Он открыл для нее дверцу со стороны пассажирского кресла, и Ханна села в полицейский автомобиль. Перед тем, как они тронулись, Ханна расправила плечи и, сделав глубокий вдох, посмотрелась в зеркало на солнцезащитном козырьке. Ее темные глаза сияли, золотисто-каштановые волосы имели здоровый блеск, крем-пудра тщательно скрывала все синяки. Черты лица тонкие и изящные, зубы ровные, на коже ни одного прыщика. Уродливая полнощекая семиклассница, которую Ханна на протяжении многих недель видела в зеркале, исчезла навсегда. С этой минуты.

В конце концов она – Ханна Марин. Сказочная красавица.

42. Сны – и кошмары – сбываются

Утро вторника. Эмили в платье с коротким цельнокройным рукавом из ткани в горошек, позаимствованном у Ханны, потерла спину, жалея, что она не в брюках. С ней были ее подруги: расфуфыренная Ханна в красном платье-разлетайке; Спенсер в элегантном строгом костюме из материи в тонкую полоску; Ария, как всегда, в многослойном наряде – черное платье свободного покроя с коротким рукавом, надетое на тонкий теплый джемпер зеленого цвета, белые колготки плотной вязки и модные полусапожки, которые, по ее словам, она купила в Испании. Они стояли на холоде на пустынном пятачке около здания суда, в стороне от представителей СМИ, толпившихся у широкой лестницы центрального входа.

– Все готовы? – спросила Спенсер, обводя взглядом подруг.

– Готовы, – вместе с остальными нараспев ответила Эмили.

Спенсер не спеша раскрыла большой мусорный пакет, и девочки, одна за другой, побросали в него разные предметы. Ария – Злую Королеву из «Белоснежки» с перечеркнутыми глазами. Ханна – скомканный листок бумаги с надписью: «Сожалей обо мне». Спенсер – фото Эли и Йена. По очереди они избавлялись от всех напоминаний об «Э». Сначала они хотели все сжечь, но Вилдену эти вещи нужны были в качестве улик.

Наконец настала очередь Эмили. Она с тоской смотрела на последнее вещественное доказательство в своей руке. Это было письмо, которое она написала Эли вскоре после того, как поцеловала ее в шалаше на дереве, незадолго до ее гибели. В нем Эмили изливала свои чувства, клялась Эли в вечной любви. Сверху стояла приписка, сделанная рукой «Э»: «Думаю, ты предпочла бы сохранить это у себя. С любовью, Э».

– Вообще-то, я хотела бы оставить это себе, – тихо сказала Эмили, складывая письмо.

Остальные кивнули. Вряд ли они знают точно, что это, подумала она, но наверняка догадываются. Эмили протяжно вздохнула. В ней до последнего теплилась надежда, что «Э» – это Эли, что Эли каким-то чудом все еще жива. Хотя, конечно же, она понимала, что тешит себя иллюзиями, ведь труп Эли нашли на заднем дворе дома ДиЛаурентисов, и на пальце у нее было кольцо «Тиффани» с ее инициалами. Эмили знала, что должна отпустить Эли… но, сжимая в руках свое любовное послание, она жалела, что ей придется это сделать.

– Нам пора.

Спенсер швырнула пакет с вещдоками в свой «мерседес», и Эмили следом за подругами зашагала к боковому входу в здание суда. Когда они заглянули в зал заседаний с высоким потолком, обшитый деревянными панелями, у Эмили душа ушла в пятки. Здесь собрался весь Роузвуд: ее сверстники и учителя, тренер по плаванию, Дженна Кавано с родителями, подруги Эли по хоккейной команде. И они все смотрели на них. Только Майи Эмили не заметила. Майя вообще не давала о себе знать с пятницы, когда состоялась вечеринка в честь Ханны.

Эмили опустила голову. От группы полицейских отделился Вилден. Он усадил их на пустую скамью. Воздух, пропитанный запахами дорогих одеколонов и духов, трещал от напряжения. Через несколько минут двери зала закрыли, и воцарилась мертвая тишина. Полицейские повели по центральному проходу Йена в оранжевом тюремном комбинезоне. Его волосы были всклокочены, под глазами пролегли огромные лиловые круги. Эмили стиснула ладонь Арии. Ханна взяла под руку Спенсер.

Йен встал перед судьей, суровым лысеющим мужчиной с огромным перстнем выпускника на руке. Тот, сердито глядя на него, спросил:

– Мистер Томас, признаете ли вы себя виновным?

– Я невиновен, – тихо произнес Йен.

Ропот прокатился по толпе. Эмили прикусила изнутри щеку. Закрыв глаза, она снова представила ужасающую картину – на этот раз с новым убийцей, имевшим веский мотив: с Йеном. Эмили вспомнила, что в то лето, когда она по приглашению Спенсер посещала Роузвудский загородный клуб, Йен там подвизался спасателем. Сидел на вышке и покручивал в руках свисток, да с таким видом, будто у него никогда не было никаких забот.

Судья привстал за столом и, не сводя с Йена свирепого взгляда, объявил:

– Ввиду тяжести совершенного преступления и вероятности побега, вы будете находиться под стражей до предварительного слушания, мистер Томас.

Он стукнул молотком и сложил руки. Йен понурился, адвокат ободряюще похлопал его по плечу. Через несколько секунд Йена в наручниках вывели. Заседание было окончено. Члены роузвудского сообщества поднялись со своих мест и направились из зала. И только теперь Эмили обратила внимание на одну семью, которую не заметила раньше, потому что те сидели в первом ряду, и их загораживали полицейские и кинокамеры. Она узнала эффектную короткую стрижку миссис ДиЛаурентис и красивое лицо мистера ДиЛаурентиса, похожего на стареющего актера. Рядом с ними стоял Джейсон ДиЛаурентис в черном костюме с иголочки и темном клетчатом галстуке. Они обнимались. На их лицах было написано облегчение… и, может быть, чуть-чуть раскаяние. Эмили вспомнился ответ Джейсона репортеру программы новостей: «Я мало общаюсь со своей семьей. Очень уж они неадекватные». Может быть, им стыдно, что они так долго не общались. Или у Эмили просто разыгралось воображение.

Люди не спешили расходиться и толпились у здания суда. Погода не шла ни в какое сравнение с той, какая была всего несколько недель назад, когда организовали панихиду по Эли. Тогда стоял ясный безоблачный осенний денек. Сегодня же небо затягивали свинцовые тучи, лишавшие мир красок и теней. Эмили почувствовала на своей руке чью-то ладонь. Спенсер обняла ее за плечи и прошептала:

– Все кончено.

– Знаю.

Эмили тоже ее обняла. Ария с Ханной обнялись вместе с ними. Краем глаза Эмили заметила, как сверкнула вспышка фотокамеры. Она сразу представила заголовок в газете: «Убитые горем подруги Элисон обрели покой». Тут ее внимание привлек черный «линкольн» у обочины. Водитель кого-то ждал, сидя в пассажирском кресле. Тонированное стекло со стороны заднего сиденья чуть опустилось, и Эмили увидела голубые глаза, смотревшие прямо на нее. Она открыла рот от изумления. На ее памяти только у одного человека были такие глаза.

– Девчонки, – прошептала она, стискивая руку Спенсер.

Подруги разжали объятия, отстранившись друг от друга.

– Что? – забеспокоилась Спенсер.

Эмили показал на седан. Окно с тонированным стеклом уже было плотно закрыто, и водитель, пересевший за руль, заводил мотор.

– Клянусь, я только что видела… – неуверенно начала она и умолкла.

Ее примут за сумасшедшую: фантазии о том, что Эли жива – это просто еще один способ примириться с ее смертью. Проглотив комок в горле, Эмили расправила плечи.

– Ничего, – сказала она.

Девушки попрощались и направились к своим родным, договорившись созвониться позже. Но Эмили осталась стоять на месте. С гулко бьющимся сердцем она наблюдала, как седан отъехал от обочины, покатил по дороге, на светофоре повернул направо и скрылся из виду. Чувствуя, как у нее кровь стынет в жилах, она твердила себе: «Нет, не может быть. Это не она».

А вдруг?

От автора

Прежде всего я хочу поблагодарить тех, кого упоминала в своем посвящении – людей, побудивших Спенсер поцеловать парня своей сестры, Арию – своего учителя английского языка и литературы, Эмили – девчонку (или двух), Ханну – свою чудаковатую одноклассницу. Людей, которые всячески способствовали развитию сюжетной линии убийства Эли. Они первыми оценили фразу «милашки верхом на маленьких веселых пони» и с самого начала с восторгом поддерживали этот проект… над которым я работаю – боже мой! – вот уже целых три года. Конечно же, я веду речь о моих друзьях из Alloy – Лэни Дейвис, Джоше Бэнке, Лесе Моргенштейне и Саре Шандлер. Для многих словосочетание «работающий писатель» – это оксюморон, и я крайне признательна вам за все то, что вы для меня сделали. Мне повезло, что я сотрудничаю с вами. Сомневаюсь, что эти мои книги получились бы даже наполовину столь интересными, если б не ваши потрясающе креативные умы… и юмор… и, разумеется, выпечка. За новые невероятные перипетии в будущем!

Я хочу выразить признательность всем сотрудникам издательства HarperCollins, которые сделали очень много для того, чтобы эти книги увидели свет: Фаррин Джекобс – за то, что внимательно читала рукописи, и Кристин Маранг – за самоотверженность, заботу и дружбу. И огромное спасибо Дженнифер Рудольф Уолш из William Morris, поверившей в то, что у этой серии книг есть будущее. Ты – настоящая волшебница.