Сара Шепард – Невероятные (страница 23)
Лукас снова уставился на нее долгим взглядом, который то вспыхивал, то гас. Потом отвернулся.
– М-мне пора, – смущенно пробормотал он и выскочил из палаты.
Ханна смотрела ему вслед. Ее припухшие губы все еще горели от его поцелуя. Что это было?
18. А теперь, впервые в Роузвуде, представляем Джессику Монтгомери
В тот день, в то же самое время, после обеда, Ария стояла у здания факультета изобразительных искусств колледжа Холлис, наблюдая за группой ребят, занимающихся капоэйрой[72] на газоне. Этот вид искусства Ария никогда не понимала. Очень точно капоэйру охарактеризовал ее брат, сказав, что это никакой не бразильский боевой танец – больше похоже на то, будто исполнители, по примеру собак, пытаются обнюхать интимные места друг у друга.
На ее плечо легла чья-то худая холодная рука, и чей-то голос прошептал на ухо:
– Пришла на занятие по искусству?
Ария окаменела.
– Мередит.
Сегодня на Мередит были рваные джинсы и зеленый блейзер в тонкую полоску, через плечо перекинут рюкзак цвета хаки. Под ее взглядом Ария чувствовала себя крошечным муравьем, попавшим под лупу.
– Ты ведь посещаешь курс по бездумному искусству? – уточнила Мередит. Ария тупо кивнула, и Мередит глянула на наручные часы. – Тогда поторопись. Начало через пять минут.
Ария поняла, что ее загнали в угол. Она подумывала о том, чтобы бросить этот курс – ей как-то не улыбалось по два часа проводить в компании Дженны Кавано: встреча с ней воскресила не самые приятные воспоминания. Но Ария знала, что Мередит расскажет отцу, и Байрон прочтет ей лекцию о том, что нехорошо пренебрегать благотворительностью Мередит.
– До самой аудитории меня поведешь? – огрызнулась Ария, накинув на плечи розовый кардиган.
– Вообще-то… нет, – вроде бы удивилась Мередит. – У меня дела. Важные… дела.
Ария закатила глаза: она ведь пошутила. Но глаза у Мередит забегали, будто та скрывала что-то значительное, и Арию посетила страшная мысль: а что, если эти ее важные дела касаются подготовки к свадьбе? Ария даже думать не хотела о том, что Мередит и ее отец предстанут перед алтарем, поклянутся друг другу в любви и верности, но ужасная картина все равно лезла в голову.
Не попрощавшись с Мередит, Ария вошла в здание факультета и, перескакивая сразу через две ступеньки, поднялась на нужный этаж. В аудитории Сабрина, готовясь начать занятие, велела студентам найти для себя рабочие места. Все забегали, как в детсадовской игре, в которой дети под музыку бросаются занимать стулья, и, когда пыль улеглась, Ария увидела лишь один свободный стол… возле девушки с белой тростью и большой собакой-поводырем – золотистым ретривером. Ну конечно.
Казалось, глаза Дженны неотступно следили за Арией, пока она в своих расписных шлепках на тонкой подошве, хлопающих по деревянным половицам, шла к свободному месту. Пес Дженны приветливо задышал, когда Ария проходила мимо. Сегодня на Дженне была черная блузка с глубоким вырезом, из которого чуть выглядывал черный кружевной бюстгальтер. Будь здесь Майк, он, наверное, проникся бы к Дженне обожанием, потому что мог бы спокойно пялиться на ее грудь. Когда Ария села, Дженна склонила голову в ее сторону.
– Как тебя зовут?
– М-м… Джессика, – ляпнула Ария, прежде чем успела себя остановить.
Она глянула на Сабрину, стоявшую перед аудиторией. Зачастую преподаватели по изобразительному искусству, работавшие в системе непрерывного образования, не спрашивали у студентов имена, и Ария надеялась, что Сабрина не станет ее вычислять по наущению Мередит.
– А я – Дженна.
Она протянула руку, Ария пожала ее и быстро отвернулась, размышляя, как ей удастся досидеть до конца занятия. Утром, за завтраком в кухне-паноптикуме Мередит ей вспомнился еще один случай с Дженной, – возможно, его воскресили в памяти злобные карлики, стоявшие на холодильнике. Эли, Ария и остальные прозвали Дженну Белоснежкой, как героиню диснеевского фильма. Однажды их класс отправили собирать яблоки в плодовый питомник Лонгвуд, и Эли предложила окунуть одно в унитаз грязного женского туалета и дать Дженне, – по примеру злой ведьмы в фильме, хитростью заставившей Белоснежку съесть отравленное яблоко.
Эли велела Арии угостить Дженну – она всегда поручала другим выполнять за нее грязную работу.
– Это яблоко особенное, – обратилась Ария к Дженне, протягивая фрукт. Эли за ее спиной сдавленно фыркнула. – Фермер сказал, что оно с того дерева, на котором растут самые душистые плоды. И мне захотелось тебя порадовать.
Дженна удивилась и растрогалась. Но только она отгрызла большой сочный кусок, Эли радостно завопила.
– Ты ешь яблоко, на которое попи́сали! Фу-у-у!
Дженна прекратила жевать, яблоко вывалилось у нее изо рта.
Ария тряхнула головой, изгоняя это мерзкое воспоминание, и тут заметила стопку картин маслом на краю стола Дженны. Портреты людей, яркие, выписанные сочными мазками.
– Твои работы? – полюбопытствовала она.
– Те, что на моем столе? – уточнила Дженна, кладя руки на колени. – Да. Я беседовала с Сабриной о своих работах, и она попросила их показать. Может быть, я приму участие в одной из ее выставок.
Ария стиснула кулаки. Ну совсем день не задался, все хуже и хуже. Какого черта работы Дженны берут на выставку? Как она вообще может что-то изображать, если ни черта не видит?
Сабрина велела студентам взять муку, газеты и пустые ведра. Дженна попыталась принести все это сама, но в итоге ей помогла Сабрина. Ария заметила, как окружающие украдкой косятся на Дженну, словно боятся, что, если они будут разглядывать ее в открытую, получат замечание за бестактность.
Когда все вернулись на места, Сабрина, откашлявшись, сказала:
– Итак, в прошлый раз мы пытались получить представление о вещах путем осязания. Сегодня перед нами аналогичная задача: будем лепить маски с лиц друг друга. Каждый из нас носит ту или иную маску, верно? Мы все притворяемся. Глядя на слепок своего лица, вы, возможно, обнаружите, что выглядите совсем не так, как привыкли считать.
– Я уже так делала, – шепнула Дженна на ухо Арии. – Очень интересно. Хочешь поработать со мной в паре? Я тебя научу.
Арии хотелось выпрыгнуть из окна аудитории. Но она кивнула, а потом, сообразив, что Дженна не видела ее кивка, ответила:
– Конечно.
– Давай сначала я тебя слеплю.
В кармане джинсов Дженны что-то пикнуло. Она достала тонкий телефон-книжку
– Здесь речевой набор, так что я наконец-то могу посылать сообщения.
– Не боишься засыпать его мукой? – спросила Ария.
– Она легко отмоется. Мне этот телефон так нравится, что я все время ношу его с собой.
Ария разрезала на полоски газету для Дженны – побоялась доверить ей ножницы.
– Где ты учишься? – спросила Дженна.
– М-м… в обычной средней школе Роузвуда, – солгала Ария.
– Круто, – прокомментировала Дженна. – Ты впервые на занятиях по изобразительному искусству?
Ария напряглась. Живописью она начала заниматься раньше, чем научилась читать, но ей пришлось поступиться гордостью. Она ведь теперь не Ария, а Джессика. И что еще за Джессика?
– М-м, да, – ответила она, быстро придумав себе новую личность. – Для меня это большой скачок… я обычно отдаю предпочтение спорту, играю в хоккей на траве.
Дженна налила воды в миску.
– На какой позиции ты играешь?
– М-м, да на разных, – пробормотала Ария.
Однажды Эли пыталась учить ее игре в хоккей на траве, но уже через пять минут прервала занятие, заявив, что Ария бегает, как беременная горилла. Ария не могла понять, с чего вдруг она решила выдать себя за типичную девчонку из Роузвуда – точно такую, какой она изо всех сил старалась
– Всегда интересно попробовать себя в чем-то новом, – тихо заметила Дженна, смешивая муку с водой. – В той школе, где я раньше училась, девчонок-хоккеисток из новостей интересовали только модели одежды какого-нибудь новоявленного дизайнера, о котором они прочитали в журнале
Она презрительно фыркнула.
– В твоей школе в Филадельфии девчонки играли в хоккей на траве? – спросила Ария, имея в виду школу для слепых, куда Дженну отправили родители.
Дженна выпрямилась.
– Э… нет. А откуда ты знаешь, что я училась в Филадельфии?
Ария ущипнула себя за ладонь. Еще что скажешь? Что в шестом классе угостила Дженну яблоком, которое окунули в грязный унитаз? Что имела отношение к смерти ее сводного брата, покончившего с собой пару недель назад? Что ослепила Дженну и разрушила ее жизнь?
– Просто предположила.
– Вообще-то я имела в виду школу, в которой училась до того. Она здесь неподалеку. Дневная школа Роузвуда. Слышала про такую?
– Слышала, – промямлила Ария.
– Я вернусь туда в следующем году. – Дженна окунула полоску бумаги в смесь муки с водой. – Правда, не знаю, хочу ли. В той школе учатся идеальные создания. Если ты хоть в чем-то не похожа на них, значит, ты ничтожество. – Она покачала головой. – Извини. Ты, наверное, не понимаешь, о чем это я.
– Нет! Я абсолютно с тобой согласна! – заверила Дженну Ария.
Сама она не смогла бы в двух словах дать более точную характеристику. Некое терзающее чувство поселилось в ее душе. Дженна была красавица – высокая, грациозная, модно одетая, творческая натура. Талантливый художник. Если Дженна и впрямь вернется в свою бывшую школу, лучшим художником, возможно, там будет считаться уже она, а не Ария. Как знать, кем могла бы стать Дженна, если бы не несчастный случай. Внезапно Арии нестерпимо, до тошноты, захотелось признаться Дженне, кто она такая и сколь глубоко она сожалеет о том, что они с подругами сделали. Лишь неимоверным усилием воли девушке удалось удержать язык за зубами.