Сара Шепард – Две правды и одна ложь… (страница 17)

– Слушай, а ты не напомнишь мне ваш код? – спросила Эмма, затаив дыхание. Она не знала, как далеко может зайти в этих расспросах. – Кажется, там очень легкая комбинация, верно? 1-2-3-4? – Может быть, Тайер просто угадал код…

Шарлотта фыркнула:

– Ты на какой планете живешь? Код у меня 2-9-3-7. Просто забей его в свой телефон и прекрати терзать меня каждые две недели. Мадлен так и сделала, и теперь ей не приходится спрашивать.

– Мадлен хранит твой код в телефоне? – повторила Эмма. – Но это же не безопасно. – Сердце у нее забилось быстрее. Вот так новость! Выходит, Тайер мог не только украсть у сестры ключ от дома Шарлотты, но и просто найти код в ее телефоне. Она подумала о сильных руках, стиснувших ее шею на кухне Шарлотты. Вспомнила, как ей шептали на ухо, чтобы она перестала вести свое расследование. Похоже, это были мужские руки. И голос вполне мог принадлежать тому, кто окликнул ее в спальне Саттон в субботу ночью.

Я задалась вопросом: насколько это реально? Вспомнила, как мы гуляли в горах, как ловко Тайер взбирался по скалистым тропам и крутым подъемам, призывая меня не отставать. Ему не составило бы никакого труда пробраться в дом Шарлотты или залезть по стропилам, чтобы сбросить прожектор Эмме на голову. Я подумала о том, как осталась одна в Каньоне Сабино после встречи с Тайером в ночь моей гибели. Что, если он скинул меня с той скалы, куда мы приходили с отцом, когда я была маленькой?

Шарлотта открыла дверь дома Мадлен, они зашли в прихожую и сразу почувствовали запахи ароматических смесей и мексиканской кухни. Возле шкафа выстроились четыре пары обуви, от балеток Tori Burch до «лодочек» на шпильке Boutique Nine. На столике у стены стояли фотографии в рамках – свадебное фото мистера и миссис Вега, а рядом маленькая Мадлен позировала в пачке и на пуантах. Эмма нахмурилась, чувствуя, что чего-то не хватает. Она могла бы поклясться, что в последний раз, когда была здесь, видела на этом столике и фотографию Тайера. Неужели Вега убрали ее? Пытались избавиться от всего, что напоминало о Тайере? Может, теперь они стыдились того, что он их сын?

На лестничной площадке появилась Лили.

– Наконец-то, – воскликнула она, поправляя черные кожаные ремешки браслета на левом запястье. – Мы здесь, наверху.

Эмма и Шарлотта поднялись в комнату Мадлен. Здесь громко звучала музыка, а на экране телевизора мелькали кадры «Модного проекта Рэйчел Зоуи»[29]. Завидев Эмму, Шарлотту и Лили, Мадлен, Габби и Лорел оторвались от своих журналов. Стопки старых номероы Vogue и W громоздились на деревянном полу. Жалюзи кофейного цвета были подняты, вдали виднелись Горы Каталины. На светло-персиковых стенах спальни висели постеры в рамках с изображениями балерин, между ними затесалась и фотография Мадлен и Тайера на лыжной прогулке.

Эмма не могла отвести взгляд от этой фотографии. Глубоко посаженные глаза Тайера с суровым неодобрением смотрели на нее, и только на нее.

Лорел нашла под кроватью Мадлен номер журнала Cosmopolitan и открыла его на статье под названием «Как заставить вашего мужчину рычать как тигр».

– Кто пишет весь этот бред? – усмехнулась она, закатывая глаза.

– Постой! – Шарлотта наклонилась, заглядывая в журнал. – Мне до смерти хочется узнать, что нужно сделать, чтобы мой мужчина зарычал как тигр! – Она прищурилась и соблазнительно надула губки.

Лорел встряхнула пузырек темно-зеленого лака Essie для ногтей и вставила ярко-розовые поролоновые подушечки между пальцами ног.

– Хотела бы я знать, что заставит Итана Лэндри рычать тигром, – ехидно заметила она.

У Эммы в груди что-то оборвалось.

Лили выпрямила спину и покосилась на Габби. Та слегка кивнула, и ее глаза расширились.

– Короче, мы с Габс сегодня ночью провели мозговой штурм, придумывали идеи для нашего первого официального розыгрыша, – объявила Лили, почтительно глядя на Эмму. Ну, разумеется, подумала Эмма. Она же думает, что я – Саттон. Хочет поделиться идеями розыгрыша и ждет моего одобрения.

Интересно было наблюдать со стороны, как трепещут передо мной подруги. Я вспомнила, как много предложений зарубила, сколько посиделок отменила просто так, под настроение, и сколько вечеров ушло на то, чтобы сделать все в точности, как я планировала. Ведь мои идеи всегда были лучшими. И все это признавали.

Эмма стиснула зубы, но, поразмыслив, решила воспользоваться властью, которой обладала Саттон. Она разразилась лающим смехом и склонила голову набок.

– Похвально, – ледяным тоном произнесла она. – Но, боюсь, «Игра в ложь» пока еще не принимает предложения от новичков.

– Да, смотрите и учитесь, девочки. – Шарлотта закрыла Cosmo и выпрямилась. – Ну, кто-нибудь знает, чем увлекается Итан?

Улыбка разлилась на лице Лорел.

– Саттон знает. Верно, сестренка?

У Эммы сдавило горло. Все посмотрели на нее.

– Откуда тебе знать, чем увлекается Итан Лэндри? – недоверчиво спросила Мадлен.

– Я и не знаю, – огрызнулась Эмма, пытаясь убить Лорел взглядом.

– Еще как знаешь, – не унималась Лорел. Она схватила с кровати Мадлен плюшевую собаку и прижала ее к груди. – Не скромничай, сестрица. Ты знаешь всю его подноготную. – Она повернулась к подругам. – На днях Саттон сказала мне, что Итан тайно участвует в поэтических вечерах в клубе «Конгресс».

– Я никогда тебе этого не говорила! – крикнула Эмма, чувствуя, как ей становится жарко, и отчаянно пытаясь вспомнить, когда они с Итаном обсуждали поэтический марафон. И тут… ее как током ударило. В парке, в воскресенье. Выходит, Лорел все-таки шпионила. Но что еще она слышала?

– Конечно, он пишет стихи. – Шарлотта закатила глаза. – Как истинный эмобой. – Она достала телефон и загрузила Google. Вскоре раздался ее радостный визг. – Вот он! Итан Лэндри в списке участников поэтической дуэли под номером четыре. Мы можем сделать из этого потрясающий розыгрыш!

Мадлен подалась вперед.

– Можно нанять зрителей, чтобы его освистали или забросали помидорами.

– А что, если посадить в зал кого-то, кто представится редактором журнала? – выпалила Лили. – Он скажет, что в восторге от стихов Итана и хочет их опубликовать, но только если Итан прилетит в Нью-Йорк на встречу с издателем. А когда Итан туда явится, ему скажут, что никогда о нем и не слышали!

Габби кивнула, у нее загорелись глаза.

– Он почувствует себя таким лузером.

– Или же… – авторитетно произнесла Лорел, подняв бровь, – можно пробраться к нему домой, выкрасть пару его стихов и разместить в интернете под вымышленным именем. А, когда он прочтет их со сцены, нанятый нами чувак прикинется настоящим автором и обвинит Итана в плагиате. Потом он покажет, что выложил стихи в Сеть за две недели до конкурса. Только представьте себе, какое это будет унижение!

– Гениально! – воскликнула Шарлотта. – Все это мы снимем на видео и выложим на YouTube!

Мадлен одобрительно хлопнула ладонью по ладони Лорел.

– Здорово придумано!

Габби театрально поклонилась, словно после шекспировского монолога, и провозгласила:

– Розы красные, фиалки голубые – для Итана Лэндри шутки чумовые!

Лорел повернулась и уставилась на Эмму.

– А ты что думаешь, Саттон?

Эмму словно окатило жаром, и она боялась, что вот-вот упадет в обморок. Отвернувшись, она сделала вид, будто рассматривает одну из репродукций Дега на стене. Еще не хватало, чтобы они видели выражение ее лица. Видит бог, она хотела сорвать этот розыгрыш, но не могла придумать, как это сделать. Саттон, наверное, сообразила бы. Отпустила бы какую-нибудь язвительную колкость, чтобы поставить всех на место. Она опять почувствовала себя прежней Эммой – покорной, малодушной молчуньей.

– Я… э-э… мне надо в туалет, – пробормотала она и выскочила в коридор. Задержись она в комнате Мадлен еще хоть на миг, все могло бы закончиться слезами.

Она двинулась по коридору, устланному бежевым ковром, ощупывая рукой саманные стены[30]. Где, черт возьми, здесь ванная? Она заглянула в первую попавшуюся дверь, но за ней оказался шкаф для белья. За следующей дверью она обнаружила кабинет с компьютером и принтером размерами с промышленный станок. Она подошла к третьей двери, слегка приоткрытой, и заглянула внутрь. Комната была отделана в голубых тонах – на полу светло-голубой ковер, стены чуть темнее, покрывало черное. Повсюду развешаны футбольные плакаты, а на полке у окна поблескивают спортивные кубки.

Комната Тайера.

В животе что-то шевельнулось. Конечно. Почему она раньше до этого не додумалась? Если у Саттон и Тайера была тайная связь, возможно, какие-то доказательства остались именно здесь.

Она быстро оглянулась через плечо, толкнула дверь и на цыпочках вошла в комнату. На столе аккуратными стопками лежали книги. Нигде ни следа пыли или беспорядка. Вращающийся стул с кожаным сиденьем задвинут под темный деревянный стол. Никто не удосужился перевернуть страницы на настенном календаре с логотипом «Аризона Даймондбэкс»[31] – фото одного из игроков, замахивающегося битой для удара по размытому белому мячу, красовалось над жирной надписью: «ИЮНЬ». Ясно, что эту комнату уже тщательно обыскали – возможно, это даже были копы во главе с Квинланом, – сразу после исчезновения Тайера. Эмма провела пальцами по крышке стереосистемы. Она наткнулась на iPod и тут же положила его обратно.

Когда я увидела iPod и стереосистему, границы моего сознания расширились. Я увидела себя в комнате Тайера, балдеющую под песню группы Arcade Fire[32] с того самого iPod. Тайер лежал рядом со мной на ковре, и его пальцы гладили мою коленку. Ворсинки ковра щекотали мои голые ноги. Я потянулась к нему, игриво задрала край его светло-зеленой футболки, чтобы прикоснуться к каменным мышцам живота. Тайер обхватил мой подбородок ладонями и наклонился вперед, я почувствовала его дыхание. Его губы накрыли мой рот, и все во мне вспыхнуло. И тут скрипнула дверь. Мы замерли на мгновение, а потом вскочили, прокрались вниз по задней лестнице и юркнули в комнату отдыха. В тот самый момент, когда мистер Вега появился в прихожей и подозрительно уставился на нас широко открытыми глазами, память опять мне изменила.