Сара Шепард – Безупречные (страница 29)

А она еще не приступала. Даже не думала. После фиаско с кредитками во вторник Спенсер собиралась взять дополнительные учебники Макадама в библиотеке. Но потом объявился Рен, и позорная оценка забылась. Как и все остальное.

В среду она ночевала у Рена. Вчера, явившись в школу после третьего урока, она прогуляла тренировку по хоккею и снова рванула в Филадельфию, только на этот раз на электричке, решив, что так будет быстрее, чем на машине. Как назло, поезд застрял по дороге. К тому времени, как она сошла на станции «Тридцатая улица», у нее оставалось всего сорок пять минут, прежде чем она должна была ехать обратно, чтобы успеть домой к ужину, поэтому Рен встретил ее на вокзале, и они нашли уединенную скамейку за цветочным киоском, откуда вышли, разгоряченные поцелуями и благоухающие лилиями.

Спенсер заметила, что в понедельник надо было сдавать и перевод с итальянского первых десяти песен «Божественной комедии» Данте. И трехстраничный доклад по Платону. А еще намечалась контрольная по математике. И прослушивания в драмкружке на шекспировскую «Бурю» – первую пьесу сезона – тоже были назначены на понедельник. Она положила голову на парту.

– Мисс Хастингс?

Спенсер встрепенулась и изумленно огляделась вокруг. Звонок уже прозвенел, все вышли из класса, и она осталась одна. Над ней возвышался Сквидвард.

– Прошу прощения, что разбудил вас, – ледяным тоном произнес он.

– Нет… я на самом деле не… – пролепетала Спенсер, лихорадочно собирая вещи. Было поздно. Сквидвард уже стирал с доски. Она заметила, что он медленно качал головой, словно сетуя на то, что она уже безнадежна.

– Так, – прошептала Спенсер.

Она сидела за компьютером, разложив на столе учебники и конспекты. Медленно, одними губами она перечитала первый вопрос контрольной работы.

Объясните экономическую концепцию «невидимой руки рынка» Адама Смита, основанную на принципе невмешательства государства, и приведите пример из современной жизни.

Та-а-ак.

Еще недавно Спенсер обязательно прочитала бы задание и книгу Адама Смита от корки до корки, отметила бы нужные страницы и составила канву ответа. Но сейчас ей это ей даже в голову не пришло. Она вообще понятия не имела, что такое «лессэ-фэр». Может, что-то связанное со спросом и предложением? И как проявляла себя эта «невидимая рука»? Она ввела ключевые слова в «Википедию», но выданные теории показались ей сложными и незнакомыми, как, впрочем, и собственные конспекты, сделанные в классе: она даже не помнила, что писала нечто подобное.

Она, как рабыня, пахала в школе одиннадцать долгих, изнурительных лет – точнее, двенадцать, если считать школу Монтессори до детского сада. И что, разве не имела она права хоть раз оступиться, получив унизительную четверку с минусом, чтобы потом наверстать упущенное и закончить семестр на пять?

Беда в том, что сейчас высокие баллы были важны, как никогда. Вчера на вокзале, когда они с Реном оторвались друг от друга, он предложил ей закончить школу экстерном в конце этого года и поступить в Пенсильванский университет. Спенсер тотчас ухватилась за эту идею, и в оставшиеся до отхода поезда минуты они мечтали о том, как снимут вместе квартиру, как будут заниматься в разных углах комнаты, как заведут кошку – в детстве Рен не мог себе этого позволить из-за брата-аллергика.

На обратном пути Спенсер только об этом и думала и дома сразу бросилась к компьютеру, проверила, хватает ли ей баллов для получения аттестата, и скачала форму заявления на поступление в Пенсильванский университет. Конечно, оставался один щекотливый момент – Мелисса училась там же, – но университет был огромным, и Спенсер подумала, что вряд ли им придется сталкиваться каждый день.

Она вздохнула и покосилась на телефон. Рен сказал, что позвонит от пяти до шести, а на часах была уже половина седьмого. Спенсер всегда коробило от того, что люди давали обещания и не держали слово. На всякий случай она проверила список пропущенных звонков, открыла голосовую почту, но – увы! – ничего не было.

Наконец она не выдержала и сама позвонила Рену. Открылась голосовая почта. Спенсер швырнула трубку на кровать и снова уставилась в вопросник. Адам Смит. «Лессэ-фэр». Невидимые руки. Большие, сильные, британские руки доктора. На ее теле.

Она поборола искушение еще раз набрать номер Рена. Ей казалось, что это было слишком уж по-детски – с тех пор как Рен заметил, что она выглядит такой взрослой, Спенсер стала следить за каждым своим шагом. Взять хотя бы рингтон на ее телефоне – песню «Мои бугорки» группы «Блэк Айд Пиз»; относился ли он к этому выбору с иронией так же, как она, или просто считал его взрослым? А что он думал о ее талисмане – плюшевом брелоке-обезьянке, – приколотом к рюкзаку? И как следовало поступить взрослой девушке, когда Рен незаметно, пока не видела продавщица, стащил тюльпан из ведра у цветочного киоска и вручил его Спенсер, которая ужасно испугалась, что у них будут неприятности?

Солнце уже садилось за деревьями. Когда отец заглянул к ней в комнату, Спенсер вздрогнула.

– Мы скоро садимся ужинать, – сказал он. – Мелисса сегодня не с нами.

– Хорошо, – ответила Спенсер. Это были первые дружелюбные слова, которые она услышала от отца в последние дни.

На свету блеснул платиновый «Ролекс» на руке отца. Его лицо выражало… как будто раскаяние.

– Я купил булочки с корицей, твои любимые. Сейчас их разогреваю.

Спенсер моргнула. Услышав это, она уловила запах корицы, доносившийся с кухни. Отец знал, что Спенсер готова была отдать жизнь за булочки с корицей из пекарни «Страбл». Пекарня находилась довольно далеко от офиса его юридической компании, и он редко успевал заехать туда после работы. Что ж, можно было считать это оливковой ветвью мира.

– Мелисса сказала, что ты кого-то пригласила на «Фокси», – продолжил отец. – Мы его знаем?

– Это Эндрю Кэмпбелл, – ответила Спенсер.

Мистер Хастингс повел бровью:

– Президент класса Эндрю Кэмпбелл?

– Да.

Тема была щепетильной. Эндрю выиграл у Спенсер президентскую гонку; родители болезненно переживали ее неудачу. В конце концов, Мелисса в свое время тоже занимала пост президента класса.

Но мистер Хастингс выглядел довольным. Опустив глаза, он произнес:

– Это хорошо, что ты… я хочу сказать… Я рад, что этот кошмар позади.

Спенсер надеялась, что ее щеки не пылали.

– А что думает мама?

Отец слегка улыбнулся:

– Она согласна со мной.

Постучав по косяку двери, он вышел в коридор. Спенсер испытывала странное чувство вины. Булочки с корицей, томившиеся в духовке, теперь пахли так, словно уже пригорели.

Зазвонил ее телефон, и она подпрыгнула от неожиданности.

– Привет. – Голос Рена звучал радостно и бодро, что порядком разозлило девушку. – Что случилось?

– Где ты был? – строго спросила Спенсер.

Рен выдержал паузу:

– Мы тут с ребятами отдыхаем перед дежурством в больнице.

– Почему ты раньше не позвонил?

Рен помолчал.

– Очень шумно в баре. – Голос его стал холодным и слегка раздраженным.

Спенсер сжала кулаки.

– Извини, – сказала она. – Кажется, у меня небольшой стресс.

– У Спенсер Хастингс стресс? – Она могла поклясться, что Рен в эту минуту улыбался. – Что такое?

– Тест по экономике, – вздохнула она. – Это выше моих сил.

– Да ладно, – сказал Рен. – Бросай его. И приезжай ко мне.

Спенсер замолчала, оглядывая бумаги, разбросанные по столу. На полу валялась злополучная контрольная. Оценка четыре с минусом отсвечивала, как неоновая вывеска.

– Я не могу.

– Ладно, – застонал Рен. – Тогда завтра? Могу я украсть тебя на целый день?

Спенсер закусила щеку.

– Завтра я тоже не могу. Я… я должна пойти на благотворительный бал. С одноклассником.

– Свидание?

– Не совсем.

– Почему ты не пригласила меня?

Спенсер нахмурилась:

– Не подумай, что он мне нравится. Он просто учится в нашей школе. Но… если ты против, я не пойду.

Рен усмехнулся:

– Не хочу усложнять тебе жизнь. Иди на свой бал. Развейся. Мы сможем встретиться в воскресенье.

Совсем вскоре он сказал, что ему пора бежать, чтобы не опоздать на дежурство.

– Удачи тебе с экономикой, – добавил он. – Уверен, ты справишься.

Спенсер с грустью посмотрела на экран мобильника, где появилась надпись «ВЫЗОВ ЗАВЕРШЕН». Разговор длился всего-то одну минуту и сорок шесть секунд.