Сара Парецки – Слепая зона (страница 11)
Лайна, справившись с собой, вежливо мне ответила. Элеонор Гузаяк, банкир, тоже приняла участие в разговоре, преувеличенно оживленно произнося фразы, как иногда делают люди в сильном замешательстве. Когда Брайан и один из мужчин завели какой-то нудный разговор, я посмотрела мимо Дердри на Эмили; девочка тыкала еду вилкой, переворачивая ее снова и снова, явно не испытывая никакого желания отправить ее в рот.
– Чем вы занимаетесь, Вик? – спросила Лайна. – Вы адвокат?
– В свое время я посещала юридическую школу вместе с Фейбианом, затем короткое время работала в Общественной службе защиты от насилия, но вот уже десять лет, как я занимаюсь частными расследованиями. – Я завела пространный разговор на социальные темы.
– О, Вик одна из наших самых знаменитых благотворителей. – Дердри, очевидно, спохватилась, что забросила своих гостей, и попробовала пошутить. – Вик не перестала помогать бедным и потерявшим надежду, оставив работу в Службе защиты. Как же, она даже поселяет бездомные семьи в собственном офисе.
Лайна восхищенно посмотрела на меня.
– Правда? Это так благородно! Я расстраиваюсь всякий раз, когда, проходя по центру города, вижу бездомных, стоящих вдоль тротуаров, но я чувствую себя такой беспомощной…
– Я тоже беспомощная, – перебила я ее, – нищих огромное количество, а я недостаточно храбрая, недостаточно энергичная и недостаточно богатая, чтобы знать, что делать с ними.
– Но поселить бездомную семью в своем офисе. – начала было Лайна.
– Это не так. Дердри преувеличивает.
– Ну, ну, Вик. Ты чересчур скромна, – настаивала Дердри, – ты говорила нам в понедельник, что помогла этим беднягам разместиться там.
Дердри была уже слишком пьяна, чтобы следить за своим голосом. Разговор за главным столом прервался, и все стали прислушиваться.
– А как остальные обитатели дома относятся к вашему великодушию? – Алек Гантнер, сын сенатора, повернулся на стуле и посмотрел на меня.
Я с трудом улыбнулась:
– Дердри делает из мухи слона. В понедельник, когда спустилась в подвал, чтобы починить проводку, я нашла прятавшуюся за бойлером женщину с тремя детьми. Наше здание идет под снос пятнадцатого мая, в нем осталась только горстка съемщиков. Я подумала, что женщина могла бы пожить шесть недель в одном из пустующих офисов, вместо того чтобы жить рядом с крысами – подвал кишит ими. Но когда мы вчера вечером поместили троих ее детей в больницу, она посчитала, что их у нее отняли, и исчезла. Вот и все.
– Вы не подумали посоветоваться с владельцами? – спросил Доналд Блэкли.
– А вы не подумали, почему я работала в подвале? Владельцы нисколько не заботятся о съемщиках и не обеспечивают даже элементарного обслуживания. Естественно, я не слишком заботилась о них, чтобы сообщать об этой женщине: они, недолго думая, просто вызвали бы полицию, чтобы отправить ее за решетку за нарушение границ частной собственности.
– Они имели бы на это полное право, – сказал Гантнер.
– Настоящая проблема – это ответственность, – сказала Элеонор Гузаяк. – Мне кажется, Доналд считает, что владельцы могут призвать женщину к ответу за ущерб, даже если собираются снести этот дом.
Я вовсе не считала, что это действительно была точка зрения Доналда; Элеонор следовала первому закону корпоративной поддержки: босс должен всегда хорошо выглядеть. Доналд тепло поддержал ее и выразил желание узнать, где находится это здание.
– Чтобы вы сами вызвали полицейских? Нет, извините. В любом случае эта женщина исчезла. Не исключено, что она вернется назад, потому что это здание ей знакомо, а может, и не вернется, опасаясь ареста.
– Доналд не собирается звонить в полицию, он хочет помочь женщине, верно, Доналд? – сказала Дердри.
– Дердри! – Голос Фейбиана прозвучал предупреждающе.
– Нет, не нужно «Дердри!». Я знаю, о чем говорю. «Гейтвэй бэнк» – это огромная поддержка жилищного строительства для бездомных города. Мы изучали их в «Хоум фри». – Она подняла бокал за Блэкли. – Поэтому Вик не должна колебаться, давать или не давать Доналду адрес своего офиса. Это «Палтиней билдинг», так, Вик? Рядом с Монро.
Я была удивлена, что Дердри смогла воспроизвести этот случайно сказанный адрес, и взбешена тем, что вынесла мою частную проблему на всеобщее обсуждение.
Блэкли вежливо улыбнулся словам Дердри и взглянул на Фейбиана.
– Настоящая проблема в том, что число пьяных и сумасшедших, блуждающих по улицам, постоянно увеличивается.
– Странно, и откуда они только берутся, эти пьяные и сумасшедшие, в последнее десятилетие? – выпалила я.
Гантнер и Блэкли сделали вид, что не слышали меня. Гантнер снова повернулся ко мне спиной и громко сообщил о закрытых исследованиях, которые подтвердили, что большинство бродяг скитается по улицам по собственному желанию. Я так резко бросила вилку на тарелку, что кусочек лосося, отлетев с нее, попал на мою шелковую блузку. Поднявшись, чтобы попросить у одного из официантов стакан содовой, я заметила, что Эмили встревоженно смотрит то на меня, то на Дердри. Я подошла к ней:
– В чем дело, Эмили? Волнуешься, что я спорю с вашими знакомыми?
Она потянула кончики своих закрученных волос.
– Если полицейские найдут эту женщину, они ее арестуют?
Я не предполагала, что ее волнует именно это, но серьезно ответила:
– Могут. Большинство людей сочтет ее плохой матерью, потому что она допускает, чтобы ее дети жили по подвалам.
– Но вы так не считаете?
– Я недостаточно знаю ее историю. Я надеюсь, что она из двух зол выбрала наименьшее.
– Что они там делали? – пробормотала она.
– Ты хочешь спросить, почему они попали туда? Не знаю, мне самой хотелось бы это знать. Сегодня рано утром я еще раз обошла подвал, но не нашла их.
– Но что они делали, чтобы прожить?
– Этого я тоже не знаю. Ей каким-то образом удавалось доставать еду для детей.
– А крысы очень опасны? – Ее серые глаза тревожно смотрели на меня.
– Крысы не будут докучать им, если там нет пищи, – сказала я, хотя сама не очень в это верила, – я частенько спускаюсь в этот подвал чинить проводку, и они никогда не подходят близко ко мне. Думаю, она догадается не кормить детей там, где есть крысы.
Фейбиан наблюдал за нами. Выражение его лица становилось все более мрачным, но Эмили, сосредоточив внимание на мне, не замечала этого.
– А их отец? Что он делал?
– Не знаю. Возможно, он потерял работу, и ему стыдно, что он не может содержать свою семью.
Мне не хотелось забивать Эмили голову чужими проблемами, кажется, у нее хватает своих.
– Эмили! – Голос Фейбиана перекрыл общий разговор. – Не надоедай мисс Варшавски!
Эмили снова вспыхнула.
– Она не надоедает, наоборот, мне приятно поговорить с ней.
Я положила руку девочке на плечо, чтобы успокоить ее, и сквозь шерстяное платье почувствовала, как она напряглась при моем прикосновении. Я убрала руку. Чего она испугалась? Очевидно, не того, что я дотронулась до нее рукой, а отношения Фейбиана к этому.
– Тебе не нужно беспокоиться о семье Хаукингс, – сказала я Эмили, – это моя проблема. Договорились?
– Договорились.
Эмили смотрела на меня, словно чего-то ожидая. Потом она оглянулась на брата, теребившего ее за рукав, и стала ему нашептывать всякие выдумки: как им попадутся крысы, и они будут бить их палками, а потом посмотрят на них с таким выражением, что крысы испугаются и убегут прочь. Маленький мальчик засмеялся. А мне хотелось доставить подобное удовольствие его сестре.
Глава 9. Конец буйного веселья
Фейбиан так повелительно подозвал меня кивком головы, что у меня возникло искушение проигнорировать его и вернуться на свое место, но молчаливое страдание Эмили заставило меня принять его невежливое приглашение.
– Я не слышал, о чем вы сейчас беседовали с Эмили.
– Ну, по-моему, ты уделял ей столь пристальное внимание, что было бы странно, если бы ты что-нибудь пропустил.
– Да, я слышал, как ты сказала ей, что это твое дело – позаботиться об этой бездомной женщине. Я бы не хотел, чтобы ты сделала это и делом Дердри, у нее и так достаточно всего, чтобы наваливать на нее еще и беспризорников. – Я широко раскрыла глаза при этом нелепом замечании, но прежде, чем смогла дать подобающий ответ, Фейбиан продолжал: – Тебе следует направить дело Джасперу Геккомбу.
– Джаспер Геккомб? – повторила я, как полоумный попугай.
– Глава «Хоум фри», – нетерпеливо добавил Фейбиан.
– Не он ли руководил антивоенным движением в университете, когда мы были студентами?
– Геккомб? – вмешался Блэкли. – Я полагаю, в молодости он был скорее радикалом, но, кажется, отказался от своих взглядов. Управление «Хоум фри» идет весьма успешно.
– Подожди, Доналд, если бы он отказался от своих взглядов, ему пришлось бы оплатить свои долги. – Это был Алек Гантнер. – Вы знакомы с ним, мисс… м-м-м?
– Варшавски, – подсказала я. – Он был старшим, когда я поступила в колледж в шестьдесят пятом. Поэтому я не была с ним близко знакома; и теперь мне не известно, как сложилась его судьба. Когда он пришел в «Хоум фри»?
– Пять лет назад, – громким голосом произнесла Дердри позади меня, тщательно выговаривая каждый слог. – И он выполняет ту работу, которую одобряют Алек и Доналд.
Доналд повернулся на стуле и улыбнулся хозяйке: