Сара Лотц – Белое безмолвие (страница 41)

– Тадеуш, вы обещали нам намного больше шерпов.

– А теперь будет так. Если вы хотите выбыть – не вопрос, Робби.

От негодования у Робби волосы встали дыбом.

– Это не… Нет! Я иду.

– Хорошо. Повторяю: Ванда, Робби, Малколм, я сам, Говард, Дордже и Саймон составят первую команду. Мингма и Марк – вторая команда.

Робби откинулся на спинку стула. Да, он потерял Мингму, но для него всё не так плохо складывалось. Случится то, чего он всегда хотел: Марк, которого он считал самым слабым звеном, больше не будет стоять у него на пути. И поэтому Робби мог позволить себе проявить великодушие.

– Прости, если мои слова прозвучали грубо, Марк. Прими мои соболезнования насчет родственника. Так где именно он погиб?

– Она.

– Как? Женщина?

Ванда фыркнула.

– Чтобы ходить в горы, пенис иметь не обязательно, Робби.

«Или чтобы умереть в горах», – подумал я.

– Я в курсе. Как ее звали, Марк?

– Не ваше дело.

«Молодец, Марк».

– Что ж, я желаю тебе удачи.

– Спасибо.

– Да, приятель. Господи! Мне жаль, что такое произошло с близким тебе человеком. – Это Говард напоследок внес сентиментальную нотку – впрочем, как всегда, с опозданием. Кожа вокруг его рта шелушилась так сильно, что издалека казалось, будто он закусывал опарышами.

– А еще я попрошу всех вас никому не говорить о том, что собирается сделать Марк, – сказал Тадеуш, задержав взгляд на Робби. – Это очень личное.

– Разумеется. Можете рассчитывать на меня, Тадеуш. – Он встал и хлопнул в ладоши. – Давайте провернем наше дело.

Мы с Малколмом встретились взглядом. Выражения его лица я не понял.

На следующий день, тщетно пытаясь положить конец холодной войне между Марком, Вандой и Робби, Говард предложил прогуляться в туристический анклав под названием «палаточный городок» – продолговатый островок временных отелей и баров, расположенный в миле от базового лагеря, – чтобы сменить обстановку и пропустить по пиву. Я уговорил Ванду и Марка пойти – ради Марка. Ирени, Дордже и Тадеуш вызвались остаться на базе, как и Малколм (слава богу), но вот Мингма принял приглашение Говарда и присоединился к нам.

Робби шагал со мной в ногу, и мы, миновав убогое здание ассоциации альпинистов, двинулись по дороге на Ронгбук. Ванда и Марк, которых не слишком вдохновляла перспектива прогулки с Робби, ушли вперед с Мингмой. По пути нам попалась группа китайских туристов, которые, посасывая газ из одноразовых кислородных баллонов, фотографировались перед дорожной табличкой базового лагеря. Земля здесь была усеяна пивными банками, старыми молитвенными флагами, обрывками туалетной бумаги и обертками от фасованных закусок.

Без всякого вступления Робби вдруг произнес:

– Это ведь Джульет Майклс, не так ли?

Черт!

– Что?

– Не надо изображать тупого, Саймон. Малколм сказал, что у нее остался сын примерно того же возраста, что и Марк. Он просто изменил фамилию, так?

Марк был слишком далеко, чтобы нас слышать, но как раз в этот момент обернулась Ванда и бросила на Робби очередной тяжелый взгляд.

– Мой рот на замке, Робби.

– Окей, окей. Я, в общем-то, не собирался писать об этом в своем блоге. Как думаешь, он справится? Все-таки до Лагеря III еще очень далеко, идти и идти.

– Только не нужно снова начинать, Робби.

– Да ты посмотри на него, Саймон.

– Что?

– Он похож на скелет.

– Мы все здесь похудели, приятель.

Робби пожал плечами. Как и все мы, Марк постоянно носил множество одежек из гортекса и защитный костюм, но все же легко было заметить, что Робби прав: Марк, и без того тощий, потерял в весе больше, чем кто-либо еще. Запястья его стали тонкими и хрупкими, как у ребенка.

Нас нагнал Говард, и беседа переключилась на то, как нужно заматывать изоляционной лентой ручку ледоруба, чтобы она не обмерзала в высоких лагерях, и на другие животрепещущие темы. Робби больше не возвращался к разговору о родственнице Марка. Начался обратный отсчет старта к вершине, и в связи с этим его уже охватило мучительное возбуждение, а его внутренний измеритель одержимости этой идеей зашкаливал.

Мингма помахал нам, стоя у завешенной ковром двери одной из самых больших палаток, которая, по его словам, принадлежала его другу. Мы уселись на скамью в форме буквы U, покрытую цветной тканью и подушками. В центре помещения мерцал костер из кизяка. Всё это местечко пропиталось ароматами навоза яков и кисловато-горького чая, но здесь было тепло, уютно и даже шикарно по сравнению с нашей общей палаткой. Друг Мингмы, симпатичный шерп, эдакий красавец в стиле ретро и любимец женщин, с прической, как у Элвиса, в аккуратно подвернутых джинсах, раздал каждому из нас по бутылке пива «Лхаса».

В итоге мы с Мингмой сели в центре; с другой стороны от него расположились Говард и Робби, а с моей стороны – Ванда и Марк. Рядом с Мингмой у меня всегда возникало такое чувство, будто он внимательно изучает нас, словно проводит какой-то антропологический эксперимент, причем до сих пор не может решить, удачный он или провальный. С первым пивом мы справились за считанные минуты, и Элвис принес нам еще по бутылке.

– А тебе всегда хотелось подняться на Эверест, Мингма?

– Нет.

– Но ведь ты был там девять раз, если не ошибаюсь?

– Да. Это хороший способ заработать деньги. Мне нужно поддерживать семью, своих сыновей.

Возможно, пиво развязало ему язык, а может, он решил, что я не такой уж законченный придурок. Он рассказал мне, что его семья несколько десятков лет назад, когда он был еще ребенком, бежала из Тибета в Непал. Начинал он как Нгима, помощник повара, а потом поднялся вверх по карьерной лестнице. Он был единственным в семье, кто работал полный день, и поэтому все рассчитывали на него. «Совсем как Анг Цзеринг – тот шерп, который спас жизнь Джульет после смерти Уолтера», – подумал я.

– Бывали у тебя когда-нибудь по-настоящему трудные клиенты?

– Нет.

Пиво ударило мне в голову, сделало болтливым.

– Брось. Расскажи мне правду. Я буду молчать.

Он пожал плечами.

– Большинство людей славные. Иногда они говорят, что должны подняться на гору, хотя не могут этого сделать. Мы возвращаем их обратно. Тадеуш неплохо умеет это делать.

– Тадеуш хороший босс?

– Да. И хороший человек. Мы работали с ним раньше, на другой стороне, когда он был проводником. Очень справедливый, много платит.

– А какая сторона тебе нравится больше – северная или южная?

– Северная. Здесь нет ледопада Кхумбу. Он очень опасный, на нем погибло много шерпов.

– Вы, ребята, верите в то, что все несчастья вызваны гневом горных духов, да?

Он снова неопределенно пожал плечами.

– Некоторые шерпы действительно верят. Дордже принимает меры предосторожности. Он разбрасывает чанне, что-то вроде риса, чтобы предотвратить лавины. На северной стороне не так плохо.

– Но все равно опасно, верно? Столько людей погибло.

– Да.

– Можешь, конечно, не отвечать, Мингма, но почему шерпы не любят прикасаться к мертвым альпинистам?

«Господи, Саймон. Где твоя деликатность?»

Я задевал религиозные чувства и понимал это, но Мингма, похоже, не обиделся.

– Лама должен прикоснуться к мертвому телу первым, Саймон. Если душу не направить к следующей жизни, она может разозлиться и потом отыграться на живых людях.

– Что ты имеешь в виду – «отыграться»?