Сара К. – Сумеречный завет (страница 11)

— А есть другие варианты? — пожал плечами Хубрик.

— Разделаться с живыми так же, как и с мёртвыми.

— Мы не варвары, — Хубрик сложил руки на груди. Рактаран, похоже, был преисполнен решимости осуществить свой план, но Саветт внезапно споткнулась, и он поспешил подхватить возлюбленную, что-то нежно воркуя ей на ухо. Надеюсь, я не буду выглядеть так же глупо, если когда-нибудь влюблюсь.

Поверь мне на слово. Вы с Ленгом почти превзошли эту парочку.

Да ты просто ревнуешь.

Ревную к бритому парню, который то и дело улепётывает от тебя, вместо того чтобы мчаться к тебе на всех крыльях? Я так не думаю.

— Для человека, привыкшего всё делать по-своему, ты слишком много жалуешься, — проворчал Хубрик. — Радуйся, что наш путь теперь пролегает к Верхам. Ты же ведь этого хотел, не так ли?

— Меня тревожит здоровье Энкенея. — Мы с Хубриком сообщили принцу о нашем решении, а он всё никак не отпускал эту мысль. — Как понять, что с драконом всё будет хорошо?

— Он улетит, чтобы умереть дома. Так будет правильно, — заверил Хубрик, но сменил гнев на милость. — Хорошо, конечно, что ты беспокоишься о нём, но тебе не следовало его забирать.

— Он согласился забрать меня. Кажется, дракон каким-то образом привязался ко мне.

Мы вышли во двор, где стояли осёдланные Раолкан с Кироватом, готовые к отбытию. Было по-прежнему холодно, но дождь прекратился, отчего воздух наполнился свежестью и новым дыханием. Энкеней сидел на том же месте, где его оставил принц, но, увидев Рактарана, поднял нос, словно радуясь возвращению баочанца.

Он определённо рад. Дракон не сидел бы здесь против своего желания. Его всадница погибла, и сам он умирает, но между драконом и принцем образовалась некая связь.

— Помоги Саветт сесть на Раолкана к Амель, сам ты полетишь со мной, Тёмный принц, — скомандовал Хубрик.

— Уверен, всё должно быть наоборот, — воспротивился Рактаран. — Саветт заслуживает лучшего всадника.

Мы с Хубриком пропустили эти слова мимо ушей. Рактаран помог Саветт забраться на Раолкана, и вместе мы пристегнули её к седлу. Моя подруга снова погрузилась в свой мирок, но, когда я защёлкнула последнюю пряжку, Рактаран наклонился и запечатлел нежный поцелуй на её губах. Глаза Саветт вспыхнули так ярко, что свет пробился сквозь шарф, и принц, испугавшись, отпрянул.

— Он тоже волшебный? — сухо спросила я.

— Кто? — не понял Рактаран, голос его прозвучал хрипло.

— Никто. — Я села на Раолкана и закрепила костыль сбоку, стараясь не разулыбаться.

Хороший выпад. Ты не безнадёжна.

Ошеломлённый Рактаран подошёл к Кировату и взялся было за протянутую руку Хубрика, чтобы тот закинул его в седло, но, как только их ладони встретились, Энкеней щёлкнул зубами на Кировата. Кироват не остался в долгу и подался вперёд, но Энкеней вскочил на задние лапы, вытянув шею и открыв пасть, и заревел прямо на Кировата.

Кироват отскочил, уклоняясь от направленной на него агрессии, так что Рактаран оказался на земле. Он откатился в сторону и быстро поднялся. Они собрались драться? Что происходит?

Любопытно. Энкеней не собирается расставаться с Рактараном. Выходит, моё предположение оказалось верным.

Кироват развернулся, невзирая на окрик Хубрика, cомкнул зубы на шее Энкенея, завалил того в грязь и пригвоздил к земле.

— Ну и ну, кажется, ты обзавёлся союзником, — констатировал Хубрик, перекрикивая пыхтение дракона, пытающегося вывернуться из хватки соперника. — Похоже, Энкеней не желает расставаться с тобой, Тёмный принц.

— Это значит, что мы с Саветт можем ездить на нём? — Рактаран перенёс вес на пятки, слегка присев на корточки и раскинув руки, готовясь в любой момент увернуться от удара или направить его самому.

— Это значит, что на нём можешь ездить ты, — потому что он так решил, и я не буду оспаривать решение дракона: это его свободная воля. Если он снова разинет пасть на Кировата, то пожалеет.

— A Саветт?

— Не искушай судьбу.

Рактаран кивнул, и Кироват, отпустив Энкенея, отпрыгнул в сторону, не давая ему напасть. Рактаран достал спрятанное седло Энкенея и принялся готовить дышащего на ладан дракона к путешествию. На удивление белый дракон стоял смирно, пока его седлали, словно они с Рактараном работали вместе уже не одну неделю.

Не забывай: ничто человеческое нам не чуждо. Энкеней принял самостоятельное решение.

Я не забыла. Я уважаю права драконов как личностей.

За это (и за многое другое) я и люблю тебя.

— Как странно, — голос Саветт, сидевшей сзади меня, звучал далеко и как-то не по-человечески. — Видно, что он умирает, но жизнь в нём бьёт ключом, я это чувствую. Вот если бы я могла оттянуть момент смерти…

Я нервно заёрзала.

— Мне кажется, сейчас стоит побеспокоиться о себе, Саветт. Надо поставить тебя на ноги, пока ты не начала жонглировать вопросами жизни и смерти.

Саветт принялась тихо напевать какую-то мелодию, под которую мы поднялись в небо и последовали за Кироватом в Рощу Шадоубун навстречу исцелению или притаившемуся там ужасу.

Глава восемнадцатая

Местность вокруг рощи выглядела так, как будто земля завязалась узлом и запуталась сама в себе. Пригорки и рытвины внезапно обрывались, уступая место холмам и долинам, так что рельеф был, скорее, вертикальным, а не горизонтальным. Как хорошо, что я летела на драконе, а не скакала на лошади! Лошадь пробиралась бы по этим колдобинам, которые мы перелетели за пару минут, целый месяц — а может, и дольше.

Ты бы невзлюбила лошадей. Странно пахнут. С дурным характером. Лодыри.

Они бы не стали откусывать руки не понравившихся им людей или испепелять их.

Как я уже сказал, лодыри. Если у тебя есть амбиции, рано или поздно ты предпримешь попытку оставить от своих врагов горстку пепла. К тому же они едят траву. Траву! Какая гадость.

Пустынная и труднопроходимая земля теперь стала зелёной и труднопроходимой. Открывшееся зрелище было, конечно, красивым на вид, но мы не можем устроить привал посреди деревьев, a моя нога с поясницей уже затекли. Мне надо помыться и испить чистой воды.

Всеми лапами за.

К счастью, Хубрик оказался прав: скоро мы прибудем на место. Замаячившие впереди холмы оказались выше, и драконам пришлось подняться в гущу облаков, чтобы не задеть макушки. Мы взмыли вверх и, оказавшись по другую сторону, камнем бросились вниз, так что у меня перехватило дыхание.

Я ещё не до конца привыкла к ощущению пустоты в полёте. У меня всякий раз ухало в животе, когда Раолкан проделывал подобные фокусы, но тошнило не только от этого. Под нами простиралась долина в форме блюдца.

На одном его конце, устремляясь в небо, выстроились шпили и арки, окаймлявшие треснувший круглый мраморный пол, который когда-то был выстлан огромной мозаикой, хранившей следы изображения дракона. На шпили и арки наползла стена леса. Деревья пробили себе путь наверх, пустили корни в трещины в полу, раздвигая мрамор и завоёвывая каждый миллиметр. Лианы обвили стойки арок, растворяя их в себе. Но растения не поглотили белый камень полностью: он виднелся кое-где, выпирая наружу подобно нижним зубам.

Мы кружили над шпилями, высматривая местечко для посадки. Что это такое происходит в дальней части долины? То, о чём я думаю?

Tамошняя земля превратилась в котёл, пузырилась и плевалась водой, словно её породила не горная порода, а водная стихия. Мне показалось, что в центре бурлящей массы мелькнули маленькие фигурки, но из-за гористого ландшафта понять наверняка было нельзя. Это могут быть как отдельно стоящие скалы или обугленные остовы деревьев, так и люди. Меня не покидало странное чувство, как будто нас здесь не ждали.

Драконам всё под силу.

Речь не о силе. Меня гораздо больше беспокоила причина, по которой мои мурашки решили сорваться с места. Так бегать они начинали, когда где-то ждала опасность.

Я лично чувствую мурашки от восторга.

Руки Саветт обхватили меня сзади и так крепко стиснули меня, что мне стало трудно дышать.

— Нет, нет, нет, — запричитала она.

Я попыталась жестами предупредить Хубрика, но он не замечал моих сигналов. Кироват крутанулся, выбрав для посадки местечко перед арками, Энкеней нырнул следом, а мы с Раолканом замкнули цепочку.

— Мне кажется, нам не следует приземляться! — завопила я.

Да всё в порядке.

Ладони Саветт дрожали, а её саму сотрясали рыдания. Я мягко похлопала по руке подруги, но особого успокоения это не принесло. Мне жутко не нравилось сие место.

Глава девятнадцатая

Рактаран спрыгнул с Энкенея первым, не дожидаясь нас.

— Исцеляющие врата! Здесь! Невероятно. Древние соорудили их, напитав магией из самовосстанавливающихся скважин, которые, по их словам, доходят до самого сердца земли. Если провести через врата человека, обладающего магическими способностями, они могут совершить невозможное — исцелить весь мир!

— А это уже бывало раньше? — поинтересовалась я. Цепкая хватка Саветт пугала меня. Она пришла в ещё большее возбуждение, и тело её было почти таким же горячим, как у Раолкана. Это не к добру.

— А разве небесный народ не славится премудростью? Неужели я должен рассказывать тебе истории о Пепле и Харике, Золотом Джаспере, отваге Каджиши и пяти главах Ландерана?

— Наверное, да? — Об этих персонажах я точно не слышала. Вероятно, они из фольклора баочанцев.

Хубрик оглядел врата и выдал новое предсказание:

— Рождённый высоко на горе, сияющий вместо погибшего солнца, дважды ослеплённый, но по-прежнему зрячий, единственный оплот добра против зла, узри господство света, глашатаями которого избраны врата.