Сара К. – Сумеречный завет (страница 13)

Хубрик просигналил мне, показывая петлеобразное движение, — вращение предплечьями перед грудью, что означало «ещё раз». Но в этом не было необходимости. Раолкан уже нацелился на второй круг, завершая первую атаку. Терпеть не могу это. Я не хотела лицезреть, как люди вспыхивают подобно спичкам, не хотела слышать их крики, не хотела…

А ты бы хотела лицезреть гибель друзей от их рук? Гибель Саветт, которую ты так старательно спасала?

Пока ещё никто не сумел пробраться мимо врат. Раолкан с Кироватом обратили в пепел всех захватчиков, осмелившихся приблизиться, но, после того как атака была отбита, к аркам хлынула следующая волна. Я затаила дыхание. Я не желала становиться свидетелем жестокого убийства Саветт, Рактарана, спасшего мне жизнь, и Энкенея — хоть он и так умирал.

Зло могущественно. Оно поражает людей, — и драконов — но его также можно вскормить, поддавшись ему. И тогда перед нами встаёт выбор.

Мы опустились ниже, не давая вражескому потоку пробраться к вратам. Раолкан направил на неприятеля огонь, a находившийся в круге Рактаран развернулся, зарубив мечом тех двоих, кому удалось избежать пламенного возмездия. О каком выборе говорит Раолкан?

Либо ты защищаешь то, что стоит спасти, либо, смалодушничав, позволяешь злу его уничтожить.

Не очень-то богатый выбор.

Именно поэтому я не гнушаюсь предавать смерти наших недоброжелателей. Если бы им предоставили возможность, они бы порвали тебя на куски. Я этого не допущу.

Нападавшие обратились в бегство, как только Кироват добавил жару. Но вместо того, чтобы бежать в самое пекло, чёрная тень отошла назад. Я взглянула на Хубрика, и учитель дважды качнул указательным пальцем — преследуем. Раолкан пристроился рядом с Кироватом, и мы рванули за ними. Но зачем предавать огню отступающих? Это же неправильно.

И дать им шанс перестроиться? Тогда придётся дважды войти в одну и ту же реку.

Я взволнованно оглянулась через плечо на исцеляющие врата. Саветт стояла на пороге, её заслонял, высоко вскинув меч, Рактаран. Окутавшее мою подругу сияние приобрело голубоватый оттенок, и теперь от неё исходили лучики света, прямо как лозы винограда, питаемые материнскими корнями. Сплетение чередующихся между собой лучей складывалось на земле в узор мандалы¹.

Что-то в поведении наших врагов кажется мне странным. Со стороны всё выглядит так, как будто они нас выманивают из…

Раолкан взревел и, не останавливаясь, дал задний ход. Я закричала, хватаясь за седло, чтобы не свалиться. Что случилось? Раолкан описал дугу, заставляя меня сжать луку ещё сильнее. Возникший рядом тёмный сгусток врезался в Кировата, отчего тот, кувыркаясь, рухнул оземь, так что я ощутила вибрацию от его падения, зазвеневшую в воздухе. Что могло вызвать подобную реакцию?

Ифрит!

В голосе Раолкана слышался страх, что неудивительно.

Мы обогнули древнее сооружение, и я наконец смогла хорошенько рассмотреть нашего противника. Mоё сердце пропустило удар.

Перед нами выросла чёрная фигура, которую окружала лёгкая, подвижная тень. Когда тени расступились, из груди существа показалось красное свечение. Марево под ним вздымалось, пожирая человеческих союзников, подошедших слишком близко. Их количество исчислялось сотнями, но хуже всего было то, что бурлящий мрак трансформировался в ещё одну фигуру, выраставшую сзади своего первого собрата.

Окружённый магами, сомкнувшими плотное кольцо, из-под земли поднимался второй ифрит.

Глава двадцать первая

Раолкан снова взмыл вверх. В этот раз его пламя обрушилось на восставшего ифрита. Жар от огня дыхнул мне в самое лицо, обжигая кожу и волосы. Пальцы мои буквально вросли в седло, я с ужасом наблюдала за тем, как ифрит делает выпад в нашу сторону. Раолкан увернулся, уходя вбок и продолжая поливать огненным дождём магическую сущность, вокруг которой он вился.

Упавший на другом конце долины Кироват пришёл в себя и вернулся в строй, но ифрит оказался проворнее. Он развернулся и запустил в нас с Раолканом какую-то штуковину, которую держал в руке. Раолкан в ответ дыхнул пламенем, однако для брошенного призрачного клубка огонь оказался безвредным.

Объект достиг своей цели, и нас окутала тьма. Мне чудилось, что я падаю, но было трудно понять, взаправду или нет. Я ничего не видела, ничего не слышала, ничего не чувствовала. Ужас сдавил мне грудь. Я даже представить себе не могла, что придётся сражаться с демоном, сидя в седле. Даже не думала, что окажусь на спине дракона ровно в тот момент, когда он превращает врагов в угольки. Ноги и руки безостановочно тряслись. Сердце билось как умалишённое. Дыхание сбивалось. Я сильно прикусила губу и ощутила во рту привкус крови.

В меня что-то врезалось, и мои пальцы разжались. Я с надеждой ухватилась за ремень безопасности обеими руками, молясь, чтобы кожаные лямки не подвели. Внезапно зрение прояснилось, и перед моими глазами вновь показалась луна в окружении звёзд. Я попыталась успокоить дыхание и огляделась. Раолкан лежал, скрючившись, на земле, а я болталась сбоку, поддерживаемая ремешками.

Мы лежали на ступенях, ведущих к аркам. Вероятно, в попытках оправиться от удара ифрита мы пересекли всю долину. Каким-то образом, невзирая на творящийся хаос, армии теней снова удалось вырваться вперёд. Оставались считанные минуты до нашего поражения. Хубрик с Кироватом кружились и кувыркались в небе, вновь и вновь изливая огненную ярость на ифрита. Кироват держался левой стороны, лишь иногда поворачиваясь вправо. Он разбился?

Да.

— Раолкан? — позвала я, подтягиваясь на руках. — Ты ранен?

Да.

Я ахнула, отстёгиваясь и вытаскивая костыль, прежде чем кое-как сползти с седла. Hасколько серьёзным было его ранение? Я отступила на шаг, тщательно осматривая дракона. Oдно крыло было помято. Как только я об этом подумала, Раолкан инстинктивно подтянул его ближе к себе. Из пасти и носа сочилась кровь, а сам дракон дрожал, как осиновый лист на ветру.

— Раолкан! Нет! — Я подскочила к нему и обхватила руками морду. — Ты можешь лететь?

Нет.

Судя по всему, он страдал от боли. Отсюда и немногословность.

— Ты сможешь пройти через арку? — с тревогой спросила я.

Наши недоброжелатели, возглавляемые ифритом, который плевать хотел на горячий приём Кировата, заполонили долину.

Я попробую.

Раолкан поднялся на передних лапах, помогая себе правым крылом. Его задние ноги безвольно тащились за остальным телом. Мне было знакомо это чувство. Чувство беспомощности. Я постаралась направить мысли в более обнадёживающее и оптимистичное русло, чтобы придать дракону сил. В конце концов, не зря же это место называется вратами исцеления.

Каковы наши дальнейшие действия? Огонь бесполезен против ифритов. Враги наступают. В наши ряды входят один воин, способный держать в руках меч, и одна девчонка, владеющая магией, но не умеющая ею управлять. Я пожевала губы, отгоняя эти мысли. Отгоняя страх, рисующий в воображении, как нашу оборону прорывают и в круг, где находимся мы, вбегают вооружённые бандиты, как умираю я, как на моих глазах умирает Раолкан.

Напрасно. Только об этом я и могла думать, пока Раолкан протискивался через арку. Наконец он улёгся рядом с Энкенеем. Зато мы умрём вместе.

Это стоит того. Ты стоишь дороже целого мира.

Как и мой дракон.

Глава двадцать вторая

Саветт вспыхнула свечой, которую зажгли в тёмной комнате. Исходивший от неё свет внезапно стал ярче и мощнее, a мандала вокруг её головы пришла в движение и начала увеличиваться. Моя подруга воспарила над поверхностью, раскинув руки и подняв бесстрастное лицо к небу. Она олицетворяла собой образец чистоты и лучезарности, но по щекам Саветт градом скатывались слёзы. Ей тоже плохо?

Магия причиняет ей муки.

Я думала, магия должна исцелить мою подругу. Что она с ней вытворяет?

Даёт правде выйти наружу. Правда очень болезненна, и добро пылает ожесточённо в присутствии зла.

Это реакция на появившегося ифрита? Она что, дрожит?

— Твой дракон может лететь? — окликнул меня Рактаран; я уже доковыляла до арок и заняла место между Саветт и Раолканом. Моё сердце болело за них обоих.

— Нет. А Энкеней?

— Не думаю. Когда началась битва, он попытался, но не сумел подняться в воздух.

Бесновавшийся снаружи ифрит рыкнул, и Рактаран выругался.

— Если Хубрику удастся выжить, мы сбежим на его драконе. Как думаешь, он выдержит четверых?

Я оставила его вопрос без ответа. Я не брошу Раолкана. Хубрик не стал бы требовать подобной жертвы. Я знала это наверняка. У меня было такое чувство, что Хубрик не бросит и свою ученицу. Он поклялся защищать меня.

Ифрит запустил в Кировата тот же призрачный шар, которым сбил нас с Раолканом, и Кировата, запечатанного в чернильное облако, отбросило далеко-далеко. В это же время первые ряды вражеского войска дотянулись до врат, перескакивая через ступени, ведущие к нам. Я перехватила костыль-посох, а стоявший рядом Рактаран совершил выпад мечом, рассекая грудь первого пробравшегося через арку вояки.

Саветт закричала, когда из её груди вырвался белоснежный луч, который из узкой ленточки превратился в широкую тесьму. Всех, кто стоял у него на пути, смыло — но ифрит остался невредим. Он зарычал, его огромная рука схватила ближайшую к нам арку и выдернула её с корнем. Демон отшвырнул конструкцию, и с основания посыпались земля и каменная крошка. Саветт обрушивала на него поток за потоком, причитая от боли.