Сара К. – Первое задание (страница 11)

— Господин посол, вверяю их вашим заботам. Когда закончите, кастелян Тедрис отведёт вас в дракастру.

Хубрик поклонился, и я тоже отвесила поклон. Когда мы выпрямились, дверь за генералом затворилась.

— Ты случайно не Амель Лифброт? — обратился ко мне с улыбкой посол.

— Ну да.

Его улыбка стала шире.

— Думаю, второй такой девушки с костылём, укрощающей драконов, не найдётся. У меня для тебя два письма: одно пролежало в ожидании какое-то время, а второе пришло вчера. Ты пользуешься популярностью.

Глава семнадцатая

Посол открыл свой увесистый кошель, выудил два тонко скрученных белых свитка и отдал их мне.

— Доставлено и вручено получателю в целостности и сохранности лично мною. — Я забрала почту, и мужчина переключился на Хубрика. — С десяток донесений адресованы Доминару, да благословит небо его царствование.

Он раскрыл мешок и принялся аккуратно выкладывать их на стол, сопровождая процесс той же словесной формулой, и вскоре у Хубрика выросла невысокая пирамидка из донесений. Но я уже не слушала. Я распечатала первый свиток, поймав в ладонь выкатившееся изнутри серебряное колечко, и погрузилась в строки.

Вот что там было написано:

Амель Лифброт, подозреваю, что ты добралась до Стольного града гораздо шустрее, чем обычно добираются остальные. Хубрик никогда не сидит на одном месте подолгу. Уповаю на то, что ты здорова и неприятности обходят тебя стороной. В последнее время они находят дорогу к новоиспечённой Принятой подозрительно часто.

Я не могу перестать думать о том, как ты смотришь на меня через плечо, как склоняешь голову, погружённая в думы, как прядь твоих длинных волос ниспадает над оком, когда ты кусаешь губы, будто жаждет укрыть от бед этого мира.

Альскиби сыт по горло моими мыслями. И говорит, что если я не займу голову чем-то другим, он оставит меня и будет разносить почту сам. Он никогда не любил.

На пути к столицам я встретился с Ашаной Уилоуспринг, главой фиолетовой касты. Она ещё не ответила, могу ли я рассчитывать на совместную жизнь с тобой, но разрешила подарить моё давари. Надеюсь, ты будешь носить его с любовью, пока я не придумаю способ одарить тебя богаче.

Вверяю своё сердце твоим ладоням.

Ленг Шардсон, всадник из касты фиолетовых.

Что такое давари?

Видимо, то самое серебряное колечко.

Я опустила взгляд на кольцо, покоившееся на моей ладони. Такое миниатюрное — оно было сделано в форме крошечного дракона, кусающего себя за хвост. Я надела перстень на палец. До чего необычное украшение.

Это не просто украшение. Оно имеет особый вес среди небесных всадников. Давари — символ обещания, которое только предстоит исполнить.

При этой мысли по спине скакнула пара мурашек. И какое же обещание хранило данное колечко?

Вероятно, обещание одарить тебя всем, чего ты заслуживаешь.

В деревне ничего такого не делают. Мне казалось, Ленг тоже из простых. Дарить кольцо — в духе кастелянов.

Это в духе небесных всадников. Небесные всадники серьёзно относятся к клятвам и обещаниям. Ты до сих пор не осознала, насколько серьёзно. Ленг дал тебе обещание. А кольцо — его физическое воплощение.

Поцелуи он тоже называл обещаниями. Лучше бы Ленг одарил меня поцелуями.

Хватит ныть, лучше радуйся подарку.

— Амель, — позвал меня Хубрик, выдёргивая из мыслей. — Идём. Уверен, драконы нас уже заждались.

По его тону было понятно, что заждались нас не только драконы. Это и ежу ясно. Как эгоистично зачитываться любовными строками, когда следует подумать о более важных вещах. Я сложила письмо в карман, улыбнулась послу и постучала к выходу вслед за Хубриком.

Весточку-то я спрятала, но она не выходила у меня из головы. Кастелян Тедрис вёл нас мимо постов вооружённой охраны, через напичканные оружием залы, а мои мысли возвращались к стройному мужчине на фиолетовом драконе, который разносит депеши в дождь и холод. Всё это время он думал обо мне. Обо мнe. Он подарил кольцо…

Давари.

…чтобы напомнить о своём обещании.

Я не слышала, как Тедрис извинялся перед Хубриком за то, что нас вынужденно заселяют в стойла к драконам. Я вспоминала о своей драгоценности, лежащей в кармане, и мои щёки вспыхивали жаром. В то время как кастелян распинался о том, что его люди уже отвели наших драконов на отдых, принесли раскладушки, пополнили запасы и принесли горячий ужин, я представляла себе нашу следующую встречу с Ленгом. Он увидит давари на моём пальце. Он поймёт, что я приняла его обещание. Снаружи сгустились сумерки, но ничего. На сердце у меня было легко.

Походу, даже Хубрик повеселел после выполненного долга. По пути в высокую башню, которая служила пристанищем для драконов, находящихся в Гарнизоне, он выпытывал у Тедриса, где тут можно сыграть в карты. Почти все альковы были заняты красными и чёрными драконами, но, добравшись до третьего уровня, на котором нам выделили два стойла по соседству, я обнаружила присутствие других каст.

— Ваши драконы прямо-таки недотроги какие-то, — пожаловался кастелян Тедрис, указывая на наши пещеры. — Oдин чуть не укусил моего слугу, когда он попытался освободить их спины от вьюков. Боюсь, вам придётся самим рассёдлывать и разгружать своих драконов.

— Наверное, не сумел дотянуться, — пошутил учитель. — Он, вероятно, им сильно понравился.

— Хa! — усмехнулся Тедрис. — Как только генерал отдаст нам извещения, я пришлю за вами. Не увлекайтесь картами. По-моему, ожидается, что вы покинете столицы ровно в тот момент, когда он поставит последнюю точку. Tак что у вас есть лишь пара-тройка часов в запасе. — Он высунулся наружу, ночь уже рассыпала на небе звёзды. — Как хорошо, что я отказался от доли небесных всадников! Вашей судьбе не позавидуешь.

— Но вероятность насесть на меч в нашем случае существенно ниже, — парировал Хубрик.

— Это точно! — смех кастеляна зазвучал в коридоре.

Мы с Хубриком осмотрели окрестности. Другие драконы поблизости не ошивались, и, несмотря на наличие винтовой лестницы, вившейся вокруг открытой наружной стены, сюда никто особо не захаживал. Солдаты оставили нам складные кровати и пищу, как и было оговорено, и даже соорудили при помощи занавески закуток для сна в задней части алькова.

— A теперь поспешим, — прошелестел Хубрик. — Нашему багажу нужно размять ноги, прежде чем мы вновь прыгнем в седло.

Глава восемнадцатая

Мы торопливо вытряхнули Саветт и Рактарана из мешков, которые запихнули в самодельную комнатку.

— Что теперь? — измождённым голосом вопросила я Хубрика, когда мы кое-как разместились на койке и табурете, принесённом из алькова Раолкана. Ужин был разделён на четверых и жадно уплетался нашей компанией. — Разве мы не должны представить Саветт этому самому Совету как истинную Избранную?

— Значит, теперь ты уверовала, — тихо констатировал наставник. — Уверовала, потому что перед тобой предстала самозванка, и ты посчитала, что вторая кандидатка, соответственно, истинная. Я правильно понял?

— Не знаю, — призналась я. — Просто подумала, что в ваших словах куда больше смысла, чем в словах вражеских. Вот только захватчики переиначили их смысл. Они пересказывают содержание пророчеств не хуже вас.

— Не хуже меня? — фыркнул учитель. — Они пересказывают предсказания очень даже неплохо. Вот только обращают накопленные знания себе на пользу. Будь уверена, их жажда пророчеств не заходит дальше фрагмента, в котором упоминается нечто такое, что их не устраивает. По-настоящему они жаждут другого.

— И чего же? — полюбопытствовала я, соскребая с тарелки остатки остатков. Порция, рассчитанная на одного человека, едва насыщала двоих.

— Власти. У Завета сложилось собственное видение иерархии Доминиона, в которой они мнят себя на вершине, тогда как остальное население готовы выбросить на мороз, как щенят, — или сотворить с ними ещё чего похуже.

— Разве люди не сопротивляются? — удивилась я.

— Люди выражают протест несколько иначе.

— В Баочане существуют фракции предателей, — подал голос Рактаран, и я вздрогнула, испуганная внезапным вмешательством. — Я давно подозревал их в сговоре с вашим Сумеречным заветом. В планы заговорщиков входят свержение правительств обеих наций и установление иного режима. Этого нельзя допустить. Как и воцарения ложной Хаса’лин.

— Хасa’лин? — переспросила я.

— И у баочанцев есть свои пророчества. Одна и та же мысль наших народов выражена немного по-разному. Ту, что вы называете Избранной, мы зовём Хaсa’лин — предвестницей света.

— Вполне подходящее имя, — одобрил Хубрик. — Так ты согласен, что Саветт Избранная?

— Она одарила меня новым видением. Будь это неправдой, как бы ей удалось совершить подобное? — Тон голоса принца исполнился благоговения, когда он переплёл их пальцы. Саветт, по сравнению с обожанием, отражавшимся на лице юноши, выглядела бесстрастной. — Саветт привносит что-то особенное, и я первый человек, ощущающий сию неповторимость на себе. Которую не заглушить. Которую нельзя заглушить.

— В таком случае пообещай мне, что со шпионажем на Баочан покончено, — надавил на Тёмного принца Хубрик. — И с поисками собственной выгоды. Хватит долдонить о чувствах. Просто заяви о своей верности Саветт — Избранной — и поклянись клятвой, скрепляющей узы.

— Стойте… — начала я. Обязательно клясться другу другу прямо сейчас?

— Клянусь светом и правдой (ибо это всё, что я могу предложить) oберегать существование, неприкосновенность, честь и чистоту Избранной, Саветт Лидрис, посланницы света. — Тирада была произнесена так неожиданно, с такой силой, что я невольно отпрянула, мои брови взлетели вверх. Я даже не заметила, что уронила ложку, пока не услышала её лязг. Данный обет слишком весомый. Слишком поспешный.