Сара Грэн – Книга о бесценной субстанции (страница 35)

– Давайте покормим лошадей! – предложила Кэт, нарвав охапку травы.

Мы прошли на конюшню. В двух стойлах из шести находились лошади, два оказались пустыми, а в последних были двое мужчин в масках и латексных костюмах – те самые, что везли карету. Один из них читал, лежа на полу, второй драил стойло щеткой, то и дело макая ее в ведро с водой.

Подойдя к лежащему «человеку-коню», Кэрри-Энн начала громко его отчитывать на французском. Тот моментально вскочил, раболепно склонив голову. Продолжая ругаться, она сняла со стены хлыст и, заставив «раба» опуститься на четвереньки, несколько раз ударила его по спине. Кэт в это время кормила травой настоящих лошадей. Я погладила жеребца темно-гнедой масти с черными хвостом и гривой. Он посмотрел большими карими глазами и ткнулся мордой мне в руку: мол, погладь меня еще.

Оставив в покое человека-коня, Кэрри-Энн подошла к нам и что-то сказала.

– Она спрашивает, умеешь ли ты ездить верхом, – перевела Кэт.

– Когда-то умела, – ответила я.

Мама была отличной наездницей, и научила меня неплохо держаться в седле. Мы жили практически в нищете – как только появлялся лишний доллар, папаша-алкоголик тут же вкладывался в очередное «выгодное дельце» и в итоге вгонял нас в еще большие долги. Но мама жить не могла без лошадей: по воскресеньям она обычно нанималась убирать какую-нибудь конюшню ради возможности иногда прокатиться верхом, и частенько брала меня с собой.

– D’accord[57], – улыбнулась Кэт. – Значит, прокатимся.

Кэри-Энн снова крикнула что-то на-французском: люди-кони подошли, чтобы оседлать настоящих лошадей и подсадить нас. Я взобралась на гнедого жеребца. После стольких лет перерыва меня вновь охватило острое, возбуждающее чувство опасности: никогда не знаешь, что взбредет в голову животному, которое весит на пару сотен килограмм больше тебя.

Подруги сели вдвоем на другую лошадь: крупная кобыла паломино[58] без труда везла их легкие фигурки.

Мышечная память не подвела: руки сами вспомнили, как работать поводьями, ноги тут же принялись подталкивать скакуна. От него уютно пахло детством. И мамой.

Ей так и не удалось вырваться из скучной, никчемной жизни – всегда что-то мешало. Собственная неуверенность, муж-неудачник, любовь ко мне. Как всякая хорошая мать, она хотела, чтобы я жила по-другому – ярче, счастливее. Лучше нее. Чтобы у меня были не только деньги на путешествия и хорошие машины, но то, что нельзя купить: любовь близких, возможность следовать за мечтой и сердце, не знающее горечи разочарований. Все, чего родители дать не смогли.

Мы въехали в лес. Солнце клонилось к закату, и стало довольно прохладно. Над головой кружил ястреб, на деревьях щебетали пересмешники. Лошади вели себя безупречно и прекрасно ориентировались в хитросплетении тропинок.

Вскоре Кэрри-Энн что-то сказала на французском, и Кэт перевела:

– Кэрри-Энн спрашивает, не хочешь ли ты услышать ее историю.

– Очень, – призналась я.

Последовал неспешный рассказ в переводе.

– Мою жену, Джиллиан, убили. Не буду вдаваться в подробности. Это сделал один отморозок. Такое случается сплошь и рядом, oui?.. Как и ты, я потеряла всякий интерес к жизни. Пила, принимала наркотики. Ходила к психиатрам, которые выписывали антидепрессанты. Однако ничего не помогало – мне становилось только хуже. Вместо того чтобы посочувствовать, друзья и близкие начали шарахаться от меня как от чумной, будто я сама во всем виновата! Твердили, что я еще обязательно стану счастливой. Жаль, никто не научил как. «Ты встретишь кого-нибудь другого», – самое последнее, что хочет услышать безутешная вдова.

Тропинка виляла между раскидистыми вековыми дубами – нам пришлось пригнуться, чтобы не удариться о ветки. Лошади, как по команде, синхронно замедлили шаг.

– В итоге я попала в больницу, а оттуда – в реабилитационный центр. Мне удалось завязать с алкоголем. Хотя, как истинная француженка, могу иногда позволить себе бокал вина. Не более. Тогда я и осознала, что все эти годы занималась саморазрушением. Все, что так любила во мне Джиллиан, растворилось в алкогольных парах.

Я начала ездить по ретритам в поисках гуру и духовных учителей. Однако ни один из них не говорил со мной о Джиллиан, о боли потери. Они обесценивали мои чувства и выносили крайне поверхностные суждения. «Отпусти прошлое и живи дальше» – вот и вся их премудрость. И никто не давал конкретных советов: как отпустить? Как смириться с несправедливостью этого мира?.. «Ты обязательно кого-нибудь найдешь». Да пошли вы! Я уже нашла. На кладбище.

Мне почему-то стало смешно. Подруги тоже рассмеялись. Видимо, все мы были со странностями.

– А потом я встретила мадам – на вечеринке у общего знакомого в Париже. Помню, она подошла и сказала: «Я слышала про твою жену. Ужасная трагедия. Как ты справляешься»? Вот так просто! Никто больше не догадался об этом спросить. Запомни, Лили, настоящая магия живет в словах!.. Мадам задала еще несколько вопросов: посадили ли убийцу, как я себя чувствую, как отреагировала семья Джиллиан… Мы проговорили весь вечер напролет. Через некоторое время я приехала сюда и начала участвовать в ее ритуалах – как и все мы. И в конце концов смогла отпустить прошлое. Хотя память о любимой по-прежнему живет в сердце.

– Как тебе удалось?

– Единого рецепта не существует. Суть одна: начать заново. Твоя прежняя личность, прежняя жизнь остались в прошлом. Их больше нет. Конечно, это печально – ведь ты теряешь человека, которого когда-то любили дорогие тебе люди. И это горькая потеря. Но мадам помогла мне обрести себя нынешнюю. Понять, кто эта новая женщина, на долю которой выпало столько страданий и боли. Теперь мое предназначение – помогать другим. Оно наполняет мою жизнь смыслом.

До гибели жены я работала в сфере финансов. Деньги, деньги, деньги – всё ради личного обогащения. Скукотища! Только Джиллиан делала меня по-настоящему счастливой. Позже мы с мадам основали небольшой благотворительный фонд для помощи женщинам, любившим друг друга, но не нашедшим поддержки в собственных семьях. Как ни странно, родственники Джиллиан, когда-то наотрез отказавшиеся меня принимать, стали нашими главными спонсорами. И ежедневно дарят незнакомым молодым женщинам то, чего она была лишена, – любовь и принятие. Им удалось полностью поменять мировоззрение!

– Разве от этого легче? – возразила я. – Никакие добрые поступки не перечеркнут то зло, которое эти люди вам причинили. Новая жизнь не возместит потерю старой.

Кэт перевела.

– Ты права, – согласилась Кэрри-Энн. – Прошлого не воротишь. Остается лишь принять его и жить дальше. Бессмысленно сожалеть об утраченном, но можно создать что-то новое. Другого способа вновь обрести счастье не существует.

Ее глаза светились решительностью и мольбой.

– Потери меняют нас, – продолжила переводить Кэт. – Но поверь, ты еще можешь быть счастливой. Конечно, боль останется с тобой навсегда. Однако если начнешь с чистого листа, сохраняя в душе память о прошлом, радость снова войдет в твою жизнь.

Глядя на танцующие в молодой листве солнечные блики, я почти ей поверила.

Когда мы вернулись в конюшню, люди-кони помогли нам спешиться и увели лошадей. Ноги гудели, но это была приятная усталость. На улице похолодало, и наша троица направилась к дому. Скинув одежду на лужайке, Кэрри-Энн нырнула в бассейн, а мы с Кэт зашли в замок через кухонную дверь.

– Пойдем покажу тебе дом, – предложила Кэт. – Дальние предки мадам построили его где-то в шестнадцатом веке. С тех пор он принадлежит ее семье. Как видишь, кухня сохранилась практически в первозданном виде.

Далее мы проследовали в уже знакомую мне столовую, а оттуда – в бальную залу и библиотеку, где я полчаса любовалась семейными реликвиями в старинных переплетах и современными книгами эротического жанра. Отведенная мне гостевая комната располагалась наверху. По дороге к лестнице я заглянула в открытую дверь огромной пустой комнаты, оклеенной мрачными обоями: на бархатистой поверхности сплетались в причудливый узор черные розы и стебли винограда.

– А здесь что?

– Скоро узнаешь! – засмеялась моя провожатая, поднимаясь на второй этаж.

Комната оказалась простой и чистой, с приятным интерьером: белые оштукатуренные стены, стол и огромная медная кровать с двумя старинными лоскутными покрывалами. На столе стояла бутылка вина без этикетки, бокал и сырная тарелка с горстью мелкой лесной земляники.

На кровати я обнаружила большую картонную коробку, в какие обычно упаковывают дорогие подарки.

– Твой наряд для сегодняшнего вечера, – Кэт кивнула в сторону коробки.

Внутри, под слоем тонкой упаковочной бумаги лежал комплект шикарного белья. Я удивленно подняла брови, но промолчала.

– Отдохни немного. Прими ванну, переоденься – ритуал начнется через пару часов. Я за тобой зайду.

Как только Кэт ушла, я набрала Лукаса.

– Звоню из логова ведьм на юге Франции.

Он засмеялся. Я сообщила ему плохую новость (мадам М. продала книгу) и хорошую (возможно, удастся выяснить имя покупателя).

– Там хоть весело?

Вопрос застал меня врасплох.

– Скорее, да. От восторга я, конечно, не прыгаю, но рада, что приехала.

– Жаль, меня не пригласили… – Лукас вздохнул. – Оторвись по полной! Не знаю, что за адский ритуал они затеяли – надеюсь, тебе понравится. В любом случае можешь не торопиться. А я пока кое-кому позвоню.