Сара Грэн – Книга о бесценной субстанции (страница 37)
– Помогите, – просипела я, непонятно к кому обращаясь.
– Нет, – отрезала мадам.
Легкие жгло огнем, тесный корсет еще больше усиливал ощущение удушья. «Они меня убьют! Я умру прямо здесь», – крутилось в голове.
– Пожалуйста, отпустите меня! – Из груди вырвались рыдания. – Я не хочу продолжать!
– Что именно ты не хочешь продолжать? Жизнь? – спросила мадам. – Мы можем это устроить.
Она вновь прижала руку к моему рту.
– Разве ты не этого хотела? Тебе ведь плевать на свою жизнь. Плевать на саму себя и на окружающих. Ничто не доставляет тебе ни радости, ни удовольствия. Ты хочешь умереть – сама говорила. Так давай мы тебя убьем. Твое желание исполнится.
На секунду мадам отняла руку, позволяя мне сделать краткий, болезненный вдох, но тут же снова вернула ее на место.
– Ты говорила, что давно ушла бы из жизни, если б не страх оставить любимого беспомощного мужа совсем одного. Но мне-то сдерживаться ни к чему. Так что если все-таки хочешь жить – останови меня! Никому до тебя нет дела. С какой стати им тебе помогать? Лили, это твоя жизнь, а не чья-то еще. Если она тебе дорога – борись за нее! Ты должна ценить жизнь и уметь бороться.
Голова кружилась от нехватки кислорода, слова и мысли улетучились, уступив место панике. Я отчаянно рванулась всем телом и стала извиваться, пытаясь сбросить путы. Через некоторое время мне удалось ослабить узлы на локтях: еще немного, и они сползли бы на запястья, открывая дорогу к свободе.
И тут я почувствовала, что теряю сознание. Легкие словно сжало тисками. Считаные мгновения отделяли меня от смерти. Глаза под повязкой заволокло красной пеленой с белой окантовкой. Собрав остатки сил, я все-таки скинула с запястий ненавистные шелковые оковы. Затем, не помня себя от ярости, отпихнула руку мадам. Кислород с хрипом ворвался в измученные легкие. Сорвав с глаз повязку, я увидела, что в комнате совсем темно. Силуэты четырех окруживших меня женщин были едва различимы. На стене висели деревянные инструменты непонятного назначения: сомневаюсь, что они использовались в секс-ритуалах.
Меня все еще трясло; пришлось встать и ослабить шнуровку корсета, чтобы наконец продышаться. Лицо было мокрым от слез – я и не заметила, что плачу. Из груди вырвались рыдания. Как же я ненавидела этих ведьм с их дурацкими играми! Пусть катятся к черту!.. Хотя благодаря им поняла, что не хочу умирать. Более того – хочу жить.
Шатаясь, я вышла из комнаты и потеряла сознание от передозировки эмоций и неизвестных препаратов. К счастью, в последний момент мне удалось смягчить падение, опустившись на колени и только потом – на антикварный ковер с плотным ворсом.
Рядом послышались женские голоса, говорящие на французском. Перед глазами вновь промелькнуло лицо загадочной женщины в остроконечной шляпе – казалось, незнакомка с любопытством меня разглядывает. А потом все погрузилось во тьму.
Глава 23
Я стояла в коридоре. Нет, шла. И уже очень-очень долго. Но теперь можно передохнуть. Открыла дверь. За ней оказался Эйбел. Причем он был на ногах и даже разговаривал.
– Уходи! Тебе здесь нечего делать! – крикнул он, захлопнув дверь у меня перед носом.
Открыв другую дверь, я увидела маму. Как же мне ее не хватало!.. Сердце сжалось от острой печали. Я хотела сказать ей, как сильно люблю и скучаю, – но мама не позволила мне войти.
– Это место не для тебя, – она покачала головой.
В коридоре оставалась еще одна, последняя, дверь. Я долго не решалась ее открывать, хотя знала, что находится за ней: «Красота». Только сейчас мне стало понятно, что все эти годы я злилась на свою книгу. А еще больше – на прежнюю себя: молодую, страстную, полную надежд женщину, которая ее написала. Обе они меня надули – и книга, и женщина. Заставили поверить, что жизнь будет чудесным нескончаемым приключением; что благодаря писательству мне не грозят скука, безденежье, страдания и другие проблемы обычных людей.
Фатальное заблуждение! Судьба сыграла со мной злую шутку, и прозрение оказалось болезненным. Всего за пару лет гламурная жизнь знаменитости, наполненная поездками и дифирамбами, сменилась одиноким прозябанием в захолустье. Пришлось освоить роль сиделки собственного мужа: менять подгузники, подтирать слюни; при этом экономить каждый цент и биться с докторами и страховыми компаниями за лучшие варианты лечения.
Наверняка книга стала бы насмехаться над никчемностью своей создательницы.
Но дверь вела на улицу. В неестественном фиолетово-розовом небе ярко светило солнце. На шикарной зеленой лужайке лежал гигантский фолиант, раскрытый ровно посередине. Легкий ветерок робко теребил исписанные страницы. Издалека текст было не разобрать. Я шагнула ближе.
–
– Ну же, моя дорогая! Ты нас пугаешь.
Я медленно открыла глаза. Интересно, сколько времени прошло? Кто-то перенес меня обратно в комнату с черными розами на обоях. Кругом чисто, девушки-служанки куда-то ушли. Кэт присела на корточки, ласково заглядывая мне в лицо. Другие ведьмы устроились на стоящих вдоль стены диванчиках. Под их внимательными взглядами я приподнялась, оставшись сидеть на полу.
Мадам тепло обняла меня.
– Наша милая девочка вернулась!
Налив мне шампанского, она жестом приказала всем встать. Затем подняла свой бокал и произнесла тост:
– Иногда нужно перерождаться. Сегодня это случилось с тобой. Добро пожаловать в новую жизнь! Теперь все возможно – любовь, удовольствие… А кое-что неизбежно – печаль, разочарование, разбитое сердце. Жизнь вообще рискованная штука. Надеюсь, ты найдешь то, ради чего стоит рискнуть. Главное – хотеть этого. Хотеть жить!
– Половина истории твоей жизни уже написана, – добавила Кэт. – Но страницы второй половины еще пусты. И только от тебя зависит, каким будет продолжение.
Меня захлестнула волна удовольствия: по-видимому, таблетка продолжала действовать. Я физически ощущала подъем уровня серотонина в крови. Что-то изменилось. На меня снизошло ужасное, болезненное и немного унизительное откровение: мадам права. Я действительно хочу жить.
Хозяйка замка кивнула Кэт, и та принялась расшнуровывать на мне корсет. Кэрри-Энн спустила мои шелковые трусики до лодыжек, проведя руками между ног.
– Встань на колени, – приказала мадам.
Я послушалась, ощущая под ногами мягкий густой ворс ковра. Кэт принесла с дивана шелковое кимоно лавандового цвета и накинула мне на плечи. Сразу стало тепло и уютно.
Мод сидела передо мной с полным подносом фруктов, сыра и темного шоколада – должно быть, она успела сходить на кухню. Я потянулась к угощению. Мягко оттолкнув мою руку, Мод взяла крупную спелую грушу, слегка надкусила и поднесла мне ко рту. Плод оказался спелым и сладким. Поняв, что ужасно проголодалась, я съела его весь. Затем к сладости груши добавилась терпкая горечь шоколада.
Пока Мод кормила меня, Кэт ласково завела мне руки за спину и связала их шелковым шарфом. Мадам в этот момент вышла из комнаты.
Я отказалась от предложенного яблока, и тогда Мод положила руки мне на грудь и поцеловала меня в губы. Ее поцелуй – нежный, страстный – был словно прикосновение цветка, наполненного сладостным нектаром. Внезапно она отодвинулась, заставив все тело молить о продолжении, и прильнула губами к моей груди. Наслаждение стало острее, и вскоре я, закрыв глаза, трепетала от упоительной муки. Сознание постепенно заволакивалось туманом, и тут раздался голос мадам.
Она присела рядом, держа в руках серебряный поднос. На нем расположились швейная игла, маленькая стеклянная баночка черных чернил и миска с прозрачной жидкостью, в которой плавал ватный шарик. Через секунду я уловила запах медицинского спирта.
– Ты мне доверяешь? – спросила она.
При мысли о событиях вчерашнего дня меня бросило в дрожь.
– Да, – сказала я.
–
Она заставила меня вытянуть ноги вперед, затем согнуть их в коленях и расставить ступни. Я чувствовала себя крайне уязвимой под оценивающими взглядами четырех женщин. Мод села у меня за спиной, а мадам – между разведенными в стороны ногами, поставив на пол поднос. Кэт и Кэрри-Энн удалились на диван, где принялись целоваться и ласкать друг друга с уверенной страстью давних любовников. Кэт откинулась назад и задрожала, когда Кэрри-Энн ущипнула ее сосок.
Мод продолжала исследовать руками самые чувствительные участки моего тела, пока мадам готовила иглу и чернила. Затем главная ведьма протерла смоченной в спирте ватой небольшой участок кожи на внутренней поверхности моего правого бедра.
– Расслабься, – сказала она. – Это не так уж больно.
Мод позволила мне на нее опереться, а затем принялась осторожно ласкать меня между ног. Она была невероятно умелой. Я закрыла глаза и застонала, совершенно забыв о мадам с ее иглой. И в этот момент почувствовала жгучую боль в бедре, как от укуса пчелы, но вместе с тем – почти невыносимое блаженство. Как только болезненное ощущение прошло, мне отчаянно захотелось испытать его вновь. Обе женщины методично продолжали каждая свое занятие: Мод – ласки, мадам – манипуляции с иглой. Боль и наслаждение, сплетенные воедино, оказывали невероятный эффект, который еще больше усиливался из-за бессонной ночи. Я словно воспарила над землей и попала в параллельную вселенную. Мой одурманенный сексом мозг вдруг осознал, что удовольствие и боль – всего лишь ощущения. А значит, их можно терпеть, испытывать и проживать.