Сара Форден – Дом Гуччи. Сенсационная история убийства, безумия, гламура и жадности (страница 39)
В элегантной роскоши зала «Гарри Бар» – паркет из твердых пород древесины, круглые столы, удобные ситцевые кресла и мягкий свет – двое приступили к знакомству. Кирдар увидел вдохновенного человека тридцати девяти лет с прекрасными намерениями и мечтой вдохнуть новую жизнь в семейное дело. Маурицио встретил любезного и обнадеживающего пятидесятилетнего мужчину, готового рискнуть и опробовать его план.
– У них начался просто медовый месяц, – вспоминал Моранте. – Они души друг в друге не чаяли.
Дело «Гуччи» Кирдар сделал приоритетным проектом номер один в «Инвесткорп», назначив Димитрука и Свенсона помогать Маурицио на полную ставку. Они дали проекту «Гуччи», который держали в строгом секрете, кодовое имя «Сэддл» – «Седло» – и принялись за изучение счетов компании.
Димитрук и Свенсон составили краткий договор с Маурицио, в котором были изложены ключевые принципы и задачи их союза: перезапустить бренд, ввести профессиональное управление, установить общую акционерную базу во всей компании, что на бизнес-жаргоне означало выкупить акции у остальных членов семьи. В итоге они пришли к тому, что «Гуччи» отправится на биржу, как только перезапуск будет окончен. Эти страницы, названные «Сэддлским соглашением», стали основой для примечательных деловых связей.
– Мы разделяли мнение Маурицио насчет ценности имени. Оно было значимо, и его стоило возрождать, – вспоминал Димитрук. – Немир меня полностью поддержал.
«Интеркорп» полностью посвятила свою деятельность тому, чтобы выкупить 50 процентов акций «Гуччи» у родных Маурицио.
– Был только один путь: выкупить у кузенов их доли, – говорил Пол Димитрук. – Маурицио видел, что мы не боимся и не сомневаемся. Мы знали, что будем стоять на своем, и постоянно общались.
Маурицио был на седьмом небе. Он почувствовал, что нашел выход из трясины «братьев Пицца». В главном офисе Маурицио в изгнании, в отеле «Сплендид», в номере с видом на озеро Лугано, Маурицио и Моранте строили планы, как лучше всего подступиться к семье. Официальным фронтом для сделки должна была стать компания «Морган Стэнли». В «Инвесткорп» хотели остаться анонимными, пока не станет ясно, что они смогут получить долю в 50 процентов.
Маурицио рассказал, что начать нужно с Паоло, которого он считал беспринципным, расчетливым и ищущим только личной выгоды. Паоло стал бы ответом на вопрос, ибо, хоть у него и было всего 3,3 процента, он был меньше остальных предан семье. Паоло знал, что даже его небольшая доля в компании нарушает равное разделение между Маурицио и остальными. Он прекрасно понимал, что, продав акции, он больно заденет отца и братьев – и отомстит за отказ дать ему важную роль в компании. Кроме того, Паоло собирался начать свое дело в Штатах, под брендом «PG», и нуждался в деньгах. Он не хотел знать, стоит ли за этой сделкой Маурицио, – а может, ему было все равно. Моранте назначил встречу с одним из адвокатов Паоло, Карло Сганцини, в офисе в Лугано, на другом берегу озера, напротив отеля «Сплендид». Маурицио рассказывал, что смотрел за ними в бинокль из окна гостиницы.
– Я в это никогда не верил, но такая уж легенда, – сознавался Моранте.
В какой-то момент переговоры с Паоло зашли в тупик из-за статьи договора, которую адвокаты включили в текст, чтобы Паоло не мог конкурировать с бизнесом «Гуччи».
– Мы очень хотели отделаться от проблемы с Паоло, – вспоминал Моранте. – И наши требования задели его лично.
В ярости, что его свободу снова пытаются ограничить, Паоло схватил договор, расшвырял страницы и, осыпав бумагой банкиров и юристов «Моргана Стэнли», вылетел прочь из комнаты. Моранте отчитался об этом Маурицио, который с нетерпением ждал новостей об исходе дела.
Когда Моранте рассказал ему о проблеме, он увидел, как дружелюбное воодушевление на лице Маурицио сменяется приступом гнева: его губы сжались в нитку, а живой голубой цвет глаз стал ледяным.
– Передай своему Полу Димитруку: если он не справится с этой сделкой, я затаскаю его по судам до конца жизни, – прошипел Маурицио, и Моранте отпрянул в изумлении.
– Вполне понятно, что он был расстроен неудачей, но он не имел никакого права говорить такие вещи. Это было гадко с его стороны, – говорил он позднее. – Я увидел его с новой стороны: гены сутяжничества передались и ему!
Моранте решил проблему с Паоло и убрал первую преграду на пути их общего дела в октябре 1987 года: «Морган Стэнли» выкупил долю Паоло за 40 миллионов долларов. Также адвокат Паоло получил в подарок часы за 55 тысяч долларов от «Брегет», роскошной часовой фирмы, которую «Инвесткорп» выкупила в том же году. Когда сделка была заключена и они вышли из комнаты, адвокат обернулся к Свенсону и сказал:
– Знаете, мы все говорили о представительстве и о гарантиях, но вот что: относитесь к этой сделке так, как если бы покупали подержанную машину. На свой страх и риск.
Свенсон был потрясен.
– Что это еще значит – «на свой страх и риск»? – говорил он впоследствии. – Мы только что вложили в сделку миллионы долларов, а ему хватает наглости заявлять мне про «страх и риск»?
Решение Паоло продать акции обозначило поворотный момент в истории «Гуччи». Хоть у него и была самая небольшая доля в компании – 11,1 процента в «Гуччи Америка» и 3,3 процента в
Теперь Маурицио обзавелся устойчивым большинством в «Гуччи» благодаря союзу с «Морган Стэнли» и «Инвесткорп». Пора было заканчивать и войну за «Гуччи Америка» с Альдо. Тот вместе с сыновьями в июле 1987 года подал иск против управления де Соле и потребовал ликвидации компании.
– Ты взял чистопородного скакуна и сделал из него ломовую лошадь! – писал Альдо в своем письме де Соле.
И теперь, когда Маурицио получил контроль над советом директоров, больше нельзя было утверждать, что компания зашла в тупик и должна быть ликвидирована. Тем временем Паоло отказался поддерживать обвинения против «Гуччи Америка».
– Это слушание оказалось очень напряженным, – вспоминал Аллан Таттл, адвокат из «Паттон, Боггс энд Блоу», который представлял Маурицио. Когда Таттл с командой сообщили судье Мириам Альтман в Верховном суде Нью-Йорка о том, что акции компании сменили владельца, адвокаты Альдо попытались протестовать, потребовали времени и выяснения обстоятельств, чтобы судья не отказала им в иске. Судья Альтман, которая к тому времени была уже сыта по горло разбирательствами семьи Гуччи, прервала их.
– Я знаю все коллекции «Гуччи» наизусть, и я в курсе, что две трети стоимости каждого кошелька уходят на адвокатов. Мне вполне ясно, что здесь произошло. Вас ударили в спину!
Восторг Маурицио от выкупа акций Паоло и новых отношений с «Инвесткорп» поднял его дух перед лицом нарастающего шквала проблем с итальянским законом. 14 декабря 1987 года магистрат Милана потребовал обвинить Маурицио в подделке подписей Родольфо на сертификатах акций «Гуччи». Обвинительный акт был возвращен в апреле 1988 года. Согласно обвинению, Маурицио не только подделал подписи – его долг правительству уже составлял 31 миллиард лир (или около 24 миллионов долларов) в неуплаченных налогах и штрафах. 25 января 1988 года Маурицио обвинили в нелегальном выводе капитала на покупку «Креола»; 26 февраля он был обвинен вторично за два миллиона долларов, выплаченных Паоло по договору, заключенному ясным солнечным днем в Женеве. Однако в июле штормовой ветер стал для Маурицио попутным: его адвокаты договорились с магистратом Милана, и тот отозвал ордер на арест. Маурицио должен был вернуться и предстать перед судом, однако тюремный срок ему не грозил. В октябре Маурицио явился в суд Милана, чтобы защищаться от обвинений в подделке подписи Родольфо. Маурицио встал и продемонстрировал завещание отца. 7 ноября суд Милана обвинил Маурицио в неуплате налогов в связи с подделкой подписи на завещании отца, приговорил его к одному году условно и потребовал выплатить 31 миллиард лир задолженности по налогам и штрафам. Адвокаты немедленно подали на обжалование и начали работать над финансовым соглашением, согласно которому суд возвратил бы Маурицио право голоса по его акциям. 28 ноября суд Флоренции оправдал Маурицио по обвинению в нарушении международного обмена, так как после реформы финансового законодательства экспорт капитала больше не считался нарушением. Маурицио начал выбираться из паутины, в которую попал.
Тем временем Моранте начал подступаться к кузенам Гуччи. Братья Паоло, Роберто и Джорджо контролировали тогда по 23,2 процента