Сара Фейрвуд – Солнцелуние (страница 27)

– Какой? – тут же задала новый вопрос, инстинктивно, как голодный волк бросается на приманку. Артефакт? Связан ли он с моей магией? С тем, кто её заблокировал?

Кассиус, кажется, сам не понял, как болтнул лишнее. Редкая оплошность для него. В его глазах на долю секунды мелькнуло что-то похожее на досаду, а затем… чистое, сосредоточенное намерение.

Он резко перехватил мою руку, которая всё еще лежала у него на груди, и единым движением прижал меня спиной к шершавому стволу дуба. Моя ладонь оказалась зажатой между его рукой и его грудью. Он не отпустил её. Его лицо было теперь совсем близко, его глаза изучали мои с таким же холодным, но теперь и напряженным вниманием. Я чувствовала твердость дерева за спиной и неумолимую силу его хватки на моей руке. Он перекрыл мне дорогу, не давая ни отступить, ни двинуться вперед. Тишина, нарушаемая только нашим дыханием, повисла в воздухе, насыщенная невысказанными тайнами и опасной близостью.

Кассиус думал, что этим движением испугает меня, поставит на место, как какую-то неразумную студентку? Ошибался. Его ледяная хватка лишь разожгла внутренний огонь, который я так долго не чувствовала.

В его глазах, таких близких сейчас, я не видела привычной пустоты. Там было напряжение, настороженность и… да, легкое удивление. Моя рука все еще была зажата между его ладонью и его грудью, и я чувствовала, как его сердцебиение стало сильнее, чем просто «участилось». Оно билось быстро и мощно под тканью, под моей рукой, под его рукой.

– Что, Ледышка? – я прошептала, не сводя с него взгляда. Голос был тихим, но звучал как вызов в этой напряженной тишине. Я не дергалась, не пыталась вырваться. Просто держала его взгляд, не отступая ни на дюйм. Мои пальцы, все еще касающиеся его груди, чуть заметно пошевелились, легкий, дразнящий контакт. Это было опасно. Это было именно то, чего он не ожидал.

Его глаза сузились. Хватка на моей руке стала чуть крепче, но не до боли – скорее, как предупреждение.

– Не провоцируй, Аномалия, – прорычал он, его голос стал еще ниже, чем прежде, словно рык загнанного зверя. Или хищника, который вот-вот набросится.

– А что, если я хочу провоцировать? – я позволила легкой улыбке тронуть уголки губ. – Ты ведь сам выводишь меня из себя. Называешь Аномалией. Скрываешь ответы. Так какая мне разница? Я уже та, которая «не норма». Почему бы не насладиться этим?

Я чувствовала, как воздух между нами сгущается, становится тяжелым. Запах влажной земли после недавнего дождя смешивался с его чистым, холодным запахом – сонной древесины и легкого озона. Моя рука, плотно прижатая к его груди, ощущала каждое движение его мышц под кожей.

– Ты играешь с огнем, – его взгляд был пронзительным, ледяным, но в этой льдистости теперь мелькала угроза, которая была почти… притягательной.

– Моя магия заблокирована, Ледышка, – напомнила я, не отрывая взгляда. – Огня у меня нет. Пока что.

Я сделала паузу, позволяя своим словам повиснуть в воздухе.

– Но ты сказал… твоя задача ее разблокировать. Почему? И почему именно ты?

Он резко выдохнул. На его лице мелькнуло что-то, похожее на борьбу – между желанием заткнуть меня и необходимостью сказать что-то, что могло бы объяснить его присутствие в моей жизни. Или просто снять с себя ответственность.

– Это… специфический случай, – наконец выдавил он, каждое слово словно обтесанное изо льда. – Твоя… Аномалия… она требует особого подхода. Стандартные методы не работают. Я… у меня есть опыт с подобными… ситуациями.

– Подобными «Аномалиями»? – я перебила, чувствуя, что нащупала что-то важное. – Были другие? И что с ними стало?

Он стиснул зубы. Его глаза метнулись в сторону на долю секунды – редкая демонстрация его внутреннего состояния. Он не хотел говорить об этом. И это делало тему еще более интересной.

– Их истории не имеют значения, – отрезал он. – Важно, что твоя ситуация… опаснее. Для тебя. И для твоей сестры.

Опаснее? Не просто заблокированная магия, а бомба замедленного действия.

– Опаснее – в каком смысле? – мой голос немного изменился, в нем появилась настоящая сталь. Это не было просто любопытством. Это была необходимость выжить.

Кассиус наклонился чуть ближе. Его лицо было всего в нескольких дюймах от моего. Я чувствовала его горячее дыхание на своей коже. На мгновение мне показалось, что он собирается сказать что-то совершенно другое, что-то личное, что-то, что прорвало бы эту стену. Но затем его взгляд снова стал жестким, непроницаемым.

Его взгляд задержался на моем лице еще на несколько долгих секунд, словно он пытался прочесть там все ответы. А потом, так же резко, как и прижал, он отпустил мою руку и отступил на шаг. Кассиус снова стал тем же холодным, отстраненным сыном директора. Только взгляд его был другим – в нем теперь таилось знание, которое он не мог или не хотел полностью раскрыть.

– Не ищи ответов там, где их нет, – сказал он ровным голосом, уничтожая всю только что созданную близость. – Сосредоточься на тренировках. На попытках найти триггер. Это все, что тебе нужно знать сейчас, Аномалия.

Он развернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Только его плечи были чуть более напряжены, чем обычно.

Я осталась стоять у дуба, прижимая ладонь к груди, там, где только что чувствовала тепло его тела и бешеный ритм сердца. Воздух вокруг казался разреженным, тишина после его ухода – оглушающей.

– Постой! – крикнула я и побежала за ним.

Земля под ногами была сырая, еще хранящая прохладу прошедшего дня. Каждый шаг отдавался гулким стуком, нарушающим тишину теней, сгущающихся над территорией академии. Его фигура, идеально прямая и невозмутимая, удалялась с поразительным спокойствием, словно он и не слышал моего крика, словно его никогда не касалась та секундная близость, что только что произошла. Нет, он слышал. Я знала, что слышал. Он просто игнорировал. Это выводило из себя еще больше, чем его слова.

– Кассиус! – крикнула я снова. Воздух вокруг меня слегка завибрировал, заставив ближайшие листья дрогнуть. Он остановился. Медленно, подчеркнуто неохотно, повернул голову. Его глаза в полумраке казались темными провалами, лишенными всякого выражения.

Я подбежала к нему, тяжело дыша. Не от бега – от накатившей волны ярости и непонимания. В груди все еще горело от прикосновения его руки, от тепла, которое так внезапно исчезло, уступив место ледяной отстраненности.

– Что это было?! – выдохнула я, не пытаясь сдержать эмоции. Мой голос дрожал.

Кассиус не ответил сразу. Его взгляд скользнул по моему лицу, остановился на губах, потом поднялся к глазам. В этой затянувшейся паузе было больше напряжения, чем в любом прямом столкновении. Я чувствовала, как нарастает давление, как воздух вокруг нас сгущается, заряженный невысказанным.

– Я же сказал. Сосредоточься на тренировках, – его голос был низким, гладким, как отполированный камень. Ни единой трещины. Ни нотки эмоции. Это был голос, который сводил с ума своей невозмутимостью.

– Нет! – я сделала шаг ближе, инстинктивно сокращая дистанцию, которую он только что так демонстративно увеличил. – Ты прижимаешь меня к дереву, чувствуешь мое сердцебиение, говоришь о чем-то, чего я не понимаю, называешь Аномалией, а потом просто уходишь?! Что я должна «понять» из этого?!

Его брови едва заметно дрогнули – единственное движение, выдавшее, что мои слова достигли цели. Но лицо осталось маской.

– Ты – Аномалия, потому что ты ею являешься. Твоя магия… или ее отсутствие, или ее непредсказуемость – нарушает все известные шаблоны. Директору, академии, мне – нужно понять почему, – Кассиус говорил фактами, как лектор на скучной лекции. Но каждое его слово было ударом. Ударом, который не вызывал боль, но вызывал отчаянное желание ударить в ответ.

– Нарушает шаблоны? – я усмехнулась, хотя в этой усмешке было больше боли, чем веселья. – И поэтому ты обращаешься со мной как с лабораторным объектом? Сначала изучаешь вплотную, потом отбрасываешь?!

– Резкость иногда необходима для ясности, – ответил он, в его глазах мелькнуло что-то похожее на холодную иронию. – Твои реакции предсказуемы для Аномалии. Эмоциональны. Это мешает.

– Мешает ЧЕМУ, Кассиус?! Мешает тебе быть идеальным сыном идеального директора?! Мешает твоей идеальной, бездушной жизни?! – я не выбирала слов. Они вылетали сами, подстегиваемые его спокойствием. Хотелось разбить эту стену, увидеть хоть что-то живое за ней. Хоть гнев, хоть отвращение, хоть… хоть что угодно.

Его взгляд стал жестче. Опаснее. В нем появилось нечто изменчивое, не поддающееся мгновенному определению.

– Твоя «аномалия» может быть… опасной, – сказал он медленно, понизив голос. Этот переход от отстраненности к тихому, почти угрожающему тону был куда более пугающим, чем любой крик. – Не только для тебя. Найти триггер – значит, понять, что именно запускает или блокирует твою силу. Контролировать ее. Или… локализовать проблему.

– Локализовать проблему? – я почувствовала, как по спине пробежал холодок, совершенно не связанный с температурой вечернего воздуха. В его словах была двойственность, которую я не могла расшифровать, но чувствовала ее вес. – Ты говоришь о контроле или об устранении?

Кассиус снова молчал. Но на этот раз его молчание не было просто отстраненностью. Оно было ответом. Ответом, который кричал о невысказанной угрозе. Его глаза изучали меня с такой интенсивностью, словно он пытался просверлить мою душу, увидеть этот самый «триггер» прямо сейчас, не утруждая себя объяснениями.