Сара Фейрвуд – Бездна твоих глаз (страница 5)

– Эмел, смотри! – прошипела она, кивая в сторону дальней скамейки. – Твой «принципиальный» любитель улиток!

Я присмотрелась. На лавочке под каштаном сидел Поль. Он выглядел точь-в-точь так же, как вчера: тот же горчичный кардиган и те же очки. Но рядом с ним сидела хрупкая девушка в огромных роговых очках, которая с обожанием смотрела, как он… размахивает своим блокнотом со списком тем.

– Он уже нашел новую жертву! – возмутилась Камилла. – Не прошло и суток!

Глядя на его самодовольное лицо, я вдруг почувствовала, как во мне просыпается чертенок. После вчерашнего стресса, аварии, хамоватого санитара и ленивого инспектора, мне отчаянно требовалась разрядка.

– Знаешь что? – я коварно улыбнулась. – Давай преподадим ему урок «партнерских отношений». Подыграй мне.

Я поправила свои кудри, напустила на себя вид глубоко оскорбленной и одновременно убитой горем женщины и решительно направилась к скамейке. Камилла, мгновенно поняв правила игры, пристроилась рядом с лицом «группы поддержки».

– Поль? – я остановилась прямо перед ними, прижав руку к сердцу. Мой голос дрожал так натурально, что я сама себе почти поверила. – Так вот ты где… А я сижу дома, жду, когда ты вернешься от стоматолога, как мы договаривались…

Поль поперхнулся на полуслове. Его спутница вздрогнула и перевела испуганный взгляд с него на меня.

– Э-эмел? – он вытаращился на меня, а его очки снова поползли на нос. – Что ты здесь делаешь? Мы же… вчера…

– Что мы «вчера», Поль? – я сделала шаг вперед, заглядывая ему в глаза.

И тут я «услышала» его. Это был просто шедевр: «Проклятье! Откуда она взялась? Только я убедил Клэр, что я – одинокий интеллектуал, живущий в мире высоких идей и маминых рецептов… Если она расскажет про вчерашний кофе, Клэр точно не пойдет ко мне смотреть гербарий!»

– Поль, дорогой, – я обратилась к его спутнице, игнорируя его панику. – Надеюсь, он уже рассказал вам о своей страсти к финансовому паритету? Будьте осторожны, когда принесут счет за воду.

– Кто это, Поль? – пролепетала девушка, отодвигаясь от него.

– Это… это просто знакомая! – выпалил Поль, багровея. – У неё… у неё вчера был стресс, она не в себе!

– Не в себе?! – Камилла театрально всплеснула руками. – Бедная Эмел всю ночь плакала, пересчитывая те пять евро, которые ты зажал за её кофе! Поль, как ты мог? Бросить её одну после всего, что между вами было за те пятнадцать минут!

Я снова посмотрела на него. В его голове сейчас бушевал настоящий шторм: «Надо бежать. Сейчас Клэр спросит про деньги, и свидание испорчено. Почему бабы такие мстительные?! Я же просто хотел сэкономить на латте ради будущего взноса за квартиру!»

– Поль, – я наклонилась к самому его уху, чтобы его спутница не слышала, но, чтобы он почувствовал мой взгляд. – Клэр выглядит милой. Не забудь спросить её мнение о садовых улитках до того, как предложишь ей поехать к твоей маме.

Поль вскочил со скамейки так, будто она была раскаленной.

– Клэр, не слушай их! Это… это провокация! Пойдем, нам пора в библиотеку!

Но девушка уже смотрела на него с явным сомнением. Моя «способность» подсказала мне, что Поль сегодня снова будет есть мамин рататуй в полном одиночестве.

Мы с Камиллой проводили его взглядом и в один голос расхохотались. Это была маленькая, но очень приятная победа над несправедливостью этого утра.

Смех Камиллы был заразительным – она буквально согнулась пополам, вытирая выступившие слезы. Для неё это было веселое приключение, способ проучить заносчивого парня. Но для меня этот смех стал первой настоящей анестезией. На мгновение я забыла о пульсирующей боли в затылке и о том, что мои «радиопомехи» в голове никуда не делись.

– Ты видела его лицо? – выдавила Камилла сквозь икоту. – Оно стало цвета того самого горчичного кардигана! Эмел, ты была великолепна. Нам стоит открыть агентство по разоблачению горе-кавалеров.

– Боюсь, у нас будет слишком много работы, – ответила я, постепенно успокаиваясь.

Мы медленно пошли вглубь сквера. Солнце припекало, в воздухе кружились мелкие частицы пыли, танцуя в золотых лучах. Я старалась не смотреть на проходящих мимо мужчин, чтобы не «фонило», но в парке это было почти невозможно.

На соседней аллее молодой отец пытался совладать с капризным ребенком. Я случайно поймала его взгляд: «Боже, почему я не пошел на работу в субботу… Тихий офис сейчас кажется раем. Еще один крик, и я сам начну плакать вместе с ним».

Я невольно улыбнулась. Это было так по-человечески просто. Не похоть, не жадность, не лень – просто обычная мужская усталость.

– Эй, ты где витаешь? – Камилла легонько толкнула меня в плечо. – Слушай, раз уж мы всё равно в этом районе, давай зайдем в ту кондитерскую на углу? Там делают лучшие эклеры с соленой карамелью. Тебе нужно подкрепиться, а то ты до сих пор бледная.

– Только если ты пообещаешь не обсуждать там наше следующее свидание, – предупредила я, прищурившись.

– Клянусь всеми улитками Парижа! – она торжественно подняла руку.

Мы вышли из сквера и направились к уютной витрине с надписью «Pâtisserie». Я чувствовала, как напряжение последних часов начинает понемногу отпускать. Мой мир изменился, он стал шумным, странным и пугающе откровенным, но в нем всё еще было место для Камиллы, вкусных эклеров и моего молчаливого кота.

Мы зашли внутрь, и аромат ванили с корицей окончательно вытеснил из моих мыслей запах полицейского участка. Мы взяли по паре эклеров и кофе. Сидя у окна, мы просто болтали о какой-то чепухе, и я была благодарна Камилле за то, что она больше не задавала вопросов.

– Ладно, дорогая, мне пора бежать, – Камилла чмокнула меня в щеку на прощание. – Завтра понедельник, береги себя. И если голова снова заболит – сразу в постель!

Я проводила её взглядом и осталась одна. Мысль о завтрашнем дне висела надо мной тяжелой тучей. Сегодня воскресенье, последние часы свободы перед тем, как я снова погружусь в безумный ритм редакции «Chic & Muse». Работа ассистенткой в модном журнале только в кино выглядит как сплошное шампанское и показы. На деле же это бесконечные звонки, капризные фотографы, тяжелые пакеты с одеждой и вечный недосып.

Я медленно побрела домой. Париж в воскресных сумерках всегда казался мне немного грустным.

Вернувшись в квартиру, я первым делом сбросила туфли. Ноги гудели. Люцифер выплыл из спальни, лениво потянулся и уселся рядом, ожидая своей порции внимания.

– Завтра на работу, Люци, – вздохнула я, опускаясь на диван. – Ты даже не представляешь, какой ад меня ждет.

Я закрыла глаза, и перед мысленным взором поплыли лица моих коллег. Мой босс, главный редактор Марк Антуан – человек, который требует невозможного еще вчера. Модели, курьеры, дизайнеры… Все они мужчины. И завтра мне придется не просто бегать за ними с кофе и документами, но и, судя по всему, «слышать» всё то, что они на самом деле думают о своих ассистентках, дедлайнах и коллекции следующего сезона.

От этой мысли мне стало не по себе. Если обычный прохожий в парке утомляет меня своим ментальным шумом, то что будет в офисе, где уровень стресса и мужского эго зашкаливает?

Я доползла до ванной, смыла остатки макияжа и долго смотрела на свои бледные губы.

– Главное – выжить, – прошептала я.

Вечер прошел в попытках привести в порядок одежду на завтра. Я гладила белую блузку, стараясь не думать ни о «Ягуаре», ни о Поле, ни о странном даре. Мне нужно было просто выспаться. Но сон не шел. Я ворочалась, слушая, как дождь начинает барабанить по крышам Парижа, и понимала: завтрашний рабочий день станет самым серьезным испытанием в моей жизни.

Глава 3

Будильник пропел свою безжалостную мелодию в шесть утра. Я открыла глаза и тут же зажмурилась от резкой боли в висках – сотрясение всё еще напоминало о себе тихим, настойчивым стуком внутри черепа.

– Ну что, Люцифер, пора в логово зверя, – пробормотала я, натягивая черные брюки и ту самую выглаженную блузку. Кот лишь дернул ухом, провожая меня взглядом, в котором читалось явное сочувствие.

Метро в час пик стало для меня настоящей пыткой. Я стояла, вжавшись в поручень и уткнувшись носом в воротник пальто, но избежать взглядов было невозможно. Мысли мужчин, зажатых со мной в одном вагоне, обрушились на меня лавиной:

«Опять этот запах пота… Скорее бы выйти…» «Черт, я забыл выключить утюг? Нет, вроде выключил…» «Симпатичная кудрявая девушка, жаль, вид такой, будто она сейчас упадет в обморок…»

Я выскочила на своей станции, тяжело дыша. Парижское утро было сырым и серым. Здание редакции «Chic & Muse» возвышалось над улицей стеклянным монолитом. Обычно я любила это место, его глянец и энергию, но сегодня вход в офис казался мне дверью в клетку с тиграми.

Как только я переступила порог, на меня налетел Жюльен – младший стилист, вечно суетливый парень в невероятно узких штанах.

– Эмел! Где тебя носит?! Марк Антуан рвет и мечет! Привезли образцы для съемки, а описи нет! – он размахивал руками, едва не задевая мой нос.

Я посмотрела на него, в моей голове вспыхнуло его истинное состояние: «Слава богу, она пришла! Свалю на неё всю путаницу с туфлями, а сам успею сбегать на перекур. Она всё равно выглядит так, будто её переехал грузовик, одним выговором больше, одним меньше…»

Я стиснула зубы. Значит, «свалишь на меня», Жюльен?