Сара Фейрвуд – Бездна твоих глаз (страница 4)

– Ну что, Эмел, – прошептала я своему отражению. – Сегодня мы идем сдаваться властям. Точнее, требовать справедливости.

Я всё еще надеялась, что вчерашние «голоса» были лишь побочным эффектом шока. «Ты просто переутомилась, – убеждала я себя, натягивая уютный бежевый свитер. – Сегодня всё будет как обычно. Тишина в голове и полное непонимание мужчин».

Звонок в домофон прозвучал как выстрел. Камилла.

Я спустилась вниз. Подруга стояла у входа, нетерпеливо постукивая каблуком по мостовой. Она выглядела так, будто собралась не в полицейский участок, а на штурм Бастилии: решительный взгляд, ярко-красная помада и огромная сумка, в которой наверняка лежал термос с кофе и пачка успокоительного.

– Эмел! – она тут же бросилась ко мне, обнимая так крепко, что я едва не пискнула. – Боже, ты бледная как полотно! Ты точно уверена, что не хочешь сначала к врачу? Другому врачу, нормальному?

– Ками, со мной всё в порядке, – я мягко отстранилась. – Просто голова немного тяжелая. Пойдем, пока я не передумала.

Мы зашагали в сторону ближайшего полицейского участка. Камилла без умолку тараторила о том, как она вчера чуть не поседела, и как она ненавидит всех водителей дорогих машин, но я её почти не слышала. Моё внимание было приковано к прохожим.

Мимо прошел мужчина с багетом под мышкой. Я задержала на нем взгляд всего на секунду.

«Опять купил не тот сыр, Жанна будет пилить меня всё воскресенье…» – четко пронеслось в моей голове.

Меня обдало холодом. Не прошло. Способность никуда не делась.

У входа в участок стоял патрульный, лениво потягивая кофе из бумажного стаканчика. Когда мы подошли ближе, он окинул нас оценивающим взглядом.

«О, какие птички прилетели… Смугленькая – просто огонь, даже со ссадиной. Жаль, смена еще три часа, я бы не отказался от её номера…»

Я поморщилась, словно от зубной боли, и ускорила шаг, потянув Камиллу за собой внутрь.

– Эй, ты чего так рванула? – удивилась она. – Мы уже на месте.

Внутри участка пахло старой бумагой, дешевым табаком и безнадежностью. За высокими стойками сидели офицеры, стрекотали клавиатуры, а в углу какой-то мужчина громко доказывал, что у него украли велосипед.

– Нам нужно заявить о наезде и скрытии с места происшествия синего «Ягуара», – громко и четко произнесла Камилла, обращаясь к дежурному.

Я стояла рядом, чувствуя, как на меня начинает давить многоголосие мужских мыслей, заполнивших это помещение. Это было похоже на пребывание в комнате, где одновременно включены десятки радиостанций, и каждая вещает о чем-то своем – мелком, пошлом или раздраженном.

К нам подошел немолодой инспектор с усталыми глазами и жестом пригласил в кабинет.

Инспектор, чья табличка на столе гласила «Марк Легран», грузно опустился в скрипучее кресло и даже не предложил нам сесть. Он лениво повертел в руках ручку, глядя на нас с Камиллой так, будто мы пришли просить политического убежища в его обеденный перерыв.

– Итак, – начал он, – синий «Ягуар», говорите? На перекрестке у набережной?

Я открыла рот, чтобы подтвердить, но его взгляд встретился с моим, и в голове тут же взорвался поток его истинных мыслей: «Очередная девица, которой померещилось люксовое авто. Да в нашем округе владельцы «Ягуаров» даже в туалет с охраной ездят. Напишут жалобу, а мне потом отдуваться перед начальством из-за какого-то лихача… Проще слить их сразу».

– Послушайте, мадемуазель Роудс, – произнес он вслух, напуская на себя фальшивое сочувствие. – Вы ведь понимаете, что Париж – город большой. Темно-синих машин тысячи. И, честно говоря, в этом районе такие дорогие иномарки практически не ездят. Скорее всего, это был старый «Пежо» или «Рено», а от удара и шока вам показалось, что это что-то более статусное.

– Что значит «показалось»? – вспыхнула Камилла, ударив ладонью по столу. – Мою подругу чуть не размазали по асфальту! Она четко видела марку!

Легран даже не вздрогнул. Его глаза продолжали транслировать: «Громкая подружка. Типично. Сейчас поорут и уйдут. Камер на том участке всё равно нет – вчера был сбой сети, а я не собираюсь признавать это официально и разводить бюрократию на пустом месте».

– Камеры на профилактике, – без тени смущения соврал он, глядя мне прямо в лицо. – Свидетелей, как я понимаю, у вас нет? Только ваши слова против… ничего. Без номера машины мы даже дело открывать не будем. Это пустая трата государственных ресурсов. Идите домой, отдохните. Сотрясение – штука коварная, от него и не такое привидится.

Я чувствовала, как во мне закипает холодная ярость. Я видела, как он нагло врет, как он ленится нажать даже пару клавиш на компьютере.

– То есть, вы даже не попытаетесь проверить? – тихо спросила я, буравя его взглядом.

«Какая настырная…» – пронеслось в его голове. – «Надеюсь, у неё нет влиятельного папочки. Нет, выглядит просто. Смуглая, кудрявая… Наверняка из иммигрантской семьи, прав качать не станет».

Этот последний пассаж в его мыслях заставил меня сжать кулаки так, что ногти впились в ладони. Значит, я для него просто статистика? Девушка «без связей», которую можно выставить за дверь?

– Пойдем, Камилла, – я резко встала, чувствуя, как от гнева голова начинает болеть еще сильнее.

– Эмел, ты что? Мы так просто это оставим?! – Камилла была в шоке.

– Здесь нам не помогут, – я бросила на инспектора последний взгляд, от которого он даже немного поежился. – У офицера Леграна слишком много «профилактических работ» в голове, чтобы заниматься настоящими преступниками.

Мы вышли из участка на залитую светом площадь. Камилла продолжала возмущаться, но я её уже не слушала. Я знала две вещи: во-первых, камеры на самом деле работали, просто им было лень искать. Во-вторых, этот мир мужчин, который я теперь видела без прикрас, был более гнилым, чем я думала.

– Эмел, что мы будем делать? – Камилла наконец замолчала, глядя на меня с беспокойством.

Я посмотрела на проезжающие мимо машины.

– Если полиция не хочет искать этот «Ягуар», я найду его сама. Я запомнила одну деталь, которую не сказала этому ленивому инспектору. У машины была очень специфическая наклейка на лобовом стекле… или, может, я просто «прочитаю» правду у кого-то другого.

– Пойдем обратно к «Le Petit Coin», – решительно сказала я, перебивая поток возмущений Камиллы. – Авария случилась совсем рядом. Кто-то из официантов мог курить на улице или выносить мусор. Они видят улицу по десять часов в день.

Камилла подхватила меня под руку, и мы зашагали обратно по знакомому маршруту. Голова всё еще предательски подкруживалась, но я старалась не подавать виду. Когда мы подошли к кафе, там уже кипела обычная жизнь: звенели ложечки, пахло жареными зернами и свежими круассанами.

Мы подошли к первому же официанту – молодому парню с зализанными волосами, который как раз вытирал столик на террасе.

– Простите, – обратилась к нему Камилла, принимая свой самый обаятельный вид. – Вчера утром здесь произошла авария. Девушку сбила машина, темно-синий «Ягуар». Вы не видели ничего подозрительного? Может, запомнили водителя?

Парень мельком взглянул на нас и покачал головой.

– Нет, дамы, извините. Утро было сумасшедшее, наплыв туристов. Я вообще на улицу не выходил до обеда.

Я посмотрела ему в глаза. В голове тут же щелкнуло, но не то, что я ожидала: «Синий «Ягуар»? Если бы я видел такую тачку, я бы точно на неё засмотрелся… Но вчера я только и думал, как бы не пролить кофе на ту блондинку за пятым столиком. Жаль, не видел».

Он не врал. Он действительно ничего не видел.

Мы зашли внутрь и подошли к бармену – солидному мужчине в черном фартуке.

– Послушайте, это очень важно, – я старалась говорить спокойно, хотя шум кофемашины больно бил по ушам. – Синий «Ягуар». Вчера, около одиннадцати. Он пролетел на красный сразу после удара.

Бармен даже не поднял головы от протирки бокалов.

– Мадемуазель, здесь сотни машин. Я не смотрю в окно, я смотрю в чеки. Если бы это был «Феррари» золотого цвета, может, я бы и запомнил. А синих машин в Париже больше, чем голубей. Нет, не видел.

Я впилась взглядом в его зрачки. «Опять эти девчонки… Ищут какого-то богача на спортивной тачке. Небось, облил их из лужи, а они теперь хотят отсудить миллион. Скажу «нет», а то еще в свидетели потащат, а у меня завтра выходной».

– Он видел, – шепнула я Камилле, когда мы отошли на шаг.

– Что? Ты уверена? – она округлила глаза.

– Уверена. Но он не скажет. Он просто не хочет проблем.

Мы опросили еще двоих: помощника повара, который выходил покурить, и менеджера смены. Ответ был один и тот же – холодное, безразличное «нет». Но хуже всего было то, что я слышала за этим «нет». Один боялся полиции, второй думал о том, что у меня слишком короткая юбка для таких серьезных вопросов, а третий просто мечтал, чтобы мы поскорее ушли и не мешали ему считать чаевые.

– Это бесполезно, – выдохнула я, выходя на свежий воздух. – Они все либо действительно ослепли, либо им плевать. Мужская солидарность в действии: никто не хочет «стучать» на владельца дорогой тачки.

– Эмел, посмотри на меня, – Камилла взяла меня за плечи. – Мы что-нибудь придумаем. Может, в других магазинах рядом есть свои камеры?

Я посмотрела вдоль улицы. Синий «Ягуар» словно растворился в парижском тумане. Я понимала, что сейчас я его не найду.

Мы решили немного прогуляться через сквер, чтобы остудить пыл. Воздух в парке был чище, а шум моторов – тише. Камилла всё еще что-то бормотала про несправедливость и лень французской полиции, как вдруг она резко замерла и схватила меня за локоть.