Сара Джаффе – Дорогие коллеги. Как любимая работа портит нам жизнь (страница 81)

Далеко не все спортсмены умирают в столь раннем возрасте, но многие сталкиваются с серьезными заболеваниями. Лоррейн Диксон, жена Рикки Диксона, бывшего игрока Национальной футбольной лиги, у которого было диагностировано другое нейродегенеративное заболевание – боковой амиотрофический склероз (БАС), рассказала журналистам о своей повседневной жизни. Диксон отыграл шестнадцать сезонов в НФЛ, а серьезно заболел в возрасте 47 лет – к тому моменту деньги, заработанные на футболе, уже закончились. НФЛ согласилась выплатить Диксону и другим игрокам компенсацию в размере 1 миллиард долларов за травмы головы, полученные в ходе выступления в лиге. Сумма, полученная Диксонами, все равно была недостаточной для того, чтобы Лоррейн могла позволить себе уйти с работы. Ей приходилось выкраивать время, чтобы ухаживать за двумя детьми и мужем, передвигавшимся в инвалидном кресле. Лоррейн не могла уволиться еще и потому, что ей нужна была медицинская страховка, чтобы оплачивать лечение мужа. Диксон вместе с женами других игроков НФЛ создали группу в фейсбуке, где поддерживали друг друга. Женщины вели судебные тяжбы с лигой и с болью в сердце наблюдали, как ухудшается состояние их мужей. «Я смотрю на Рикки, лежащего на больничной койке с трубкой в горле, трубкой в желудке, потерявшего 57 % веса, не способного толком ни говорить, ни двигаться, и думаю о НФЛ. Я прошу Иисуса помочь мне простить их, – пишет Диксон. – Деньги – корень всех зол»[658].

Даже если не брать в расчет возможность получения подобных травм, профессиональный спорт предъявляет невероятно высокие требования к организму спортсмена. Если вы хотите, подобно Меган Дагган, достигнуть вершин в спорте, нужно начинать тренироваться с самого детства. Как отмечает Малкольм Харрис в книге «Дети в наши дни», с самых первых лет жизни детям приходится наращивать свой «человеческий капитал», что особенно заметно на примере юных спортсменов: «Наращивание мышц – это отличная метафора того, как работает человеческий капитал. Спортсмен трудится над своим телом, постепенно накапливая мышечную массу». Получается, что спорт почти с самого начала превращается для юных спортсменов из игры в работу. Детей начинают готовить к будущей спортивной стипендии в колледже и профессиональной карьере задолго до того, как они поступят в университет, получат водительские права и первый раз попробуют пиво[659].

Однако сравнение спорта с игрой и разговоры о его универсальной пользе маскируют тот факт, что молодые спортсмены проделывают огромную работу, – это касается и тех, кто выступает на якобы любительских соревнованиях под эгидой Национальной ассоциации студенческого спорта. Доходы Юго-Восточной конференции, одной из нескольких студенческих лиг, достигли в 2010 году отметки в 1 миллиард долларов. Как объясняет Тейлор Брэнч, «эта сумма складывается из доходов от продажи билетов, концессий, фирменной продукции, лицензионных сборов и так далее. Однако основной доход конференции приносят телевизионные контракты». Десятки миллионов американцев смотрят студенческие спортивные состязания. Крупнейшие футбольные школы приносят университетам десятки миллионов долларов прибыли. В сорока американских штатах самые высокооплачиваемые государственные служащие – это университетские тренеры по футболу. «Настоящая проблема не в том, что студентам неофициально платят и вербуют их в футбольные команды, а в том, что два благородных принципа, которыми NCAA оправдывает свое существование, – принцип „любительства“ и „студенческого спорта“ – всего лишь циничная мистификация, юридическая лазейка, позволяющая университетам эксплуатировать таланты и славу молодых спортсменов», – пишет Брэнч[660].

Защитники студенческого спорта говорят о том, что спортивные занятия – неотъемлемая часть всестороннего образования. Этот аргумент впервые был выдвинут руководителями элитных колледжей в конце XIX – начале XX века. В несколько иной форме его можно обнаружить и в девятой поправке к Закону об образовании, где говорится о том, что все американцы должны иметь равный доступ к занятиям спортом в рамках образовательного процесса. Но, как пишет Брэнч, реальность большого спорта (речь в основном идет об американском футболе, баскетболе, а также хоккее и футболе) такова, что студентам-спортсменам приходится ставить спорт на первое место, а учебу – на последнее. Для спортсменов организуют специальные курсы, им предоставляют дополнительные ресурсы, чтобы создать видимость, что они успешно осваивают учебную программу. Если же студента исключают из университетской команды, то обычно он лишается стипендии. Согласно данным самой лиги, в некоторых университетах более половины студентов-спортсменов так и не завершают высшее образование. В ходе судебного разбирательства по иску преподавателя, не желавшего завышать оценки членам университетской команды, адвокат Университета Джорджии рассуждал о гипотетическом студенте-спортсмене: «Возможно, нам не удастся сделать из него нормального студента, но если мы научим его читать и писать, то он, возможно, сможет устроиться на почту после окончания спортивной карьеры и ему не придется работать дворником». Сразу видно, что человек печется о высшем образовании…[661]

Университетские спортсмены, как и аспиранты-преподаватели, приносят университетам прибыль и при этом по своему положению находятся в серой зоне между студентами и работниками университета. В результате они становятся уязвимыми для принуждения при помощи статуса. В особенности это касается чернокожих спортсменов, которые, по их собственным словам, порой оказываются в положении рабов на плантациях. Как пишет социолог Эрин Хаттон, патерналистская забота тренеров и администраторов в отношении к университетским спортсменам смешивается с презрением: «В частности, они говорят о том, что спортсменов нужно защитить от двух потенциальных угроз: последствий их собственных неверных решений и коммерческой эксплуатации». При этом сами тренеры открыто угрожают спортсменам, что урежут им стипендии или отправят на скамейку запасных – иначе говоря, лишат возможности показать себя перед скаутами профессиональных команд. Один бывший футболист рассказывал Хаттон о своем опыте участия в Матче всех звезд[662]: «Как только я приехал на матч, специальный работник оценил мое психологическое состояние. Потом мне велели раздеться до трусов… Они проверили процент жира в моем теле, осмотрели меня с головы до ног, [спросили] про мой рост и вес. Если подумать, то же самое делали в XIX веке, когда еще существовала работорговля и людей продавали с аукциона…»[663]

Однако в последнее время студенты-спортсмены стали выступать против такого положения вещей. Квотербек Кейн Колтер и группа его товарищей из команды по американскому футболу Северо-Западного университета потребовали разрешения на создание профсоюза. В 2014 году региональный директор Национального совета по трудовым отношениям вынес решение в их пользу, основываясь на том, что «игроки футбольной команды Северо-Западного университета приносят огромную прибыль своему учебному заведению, а тренеры „Уайлдкэтс“[664] осуществляют строгий контроль над студентами, получающими спортивные стипендии». (Благодаря футбольной команде университет заработал 235 миллионов долларов в период с 2003 по 2012 год.) Региональный директор ведомства подробно остановился на мерах контроля, которые используют тренеры, начиная с ограничений на пользование социальными сетями и тренировочных требований и заканчивая предписанием согласовывать место и условия проживания. Чиновник пришел к выводу, что такой уровень контроля характерен для отношений работодателя и работника, а не преподавателя и студента. Однако в следующем году Национальный совет по трудовым отношениям отклонил требование спортсменов. Несмотря на то что решение было принято по одному конкретному кейсу, оно способствовало сохранению статус-кво в сфере студенческого спорта[665].

Судебные иски против Национальной ассоциации студенческого спорта оказались более успешными. В антимонопольном иске 2014 года утверждалось, что ассоциация «незаконно ограничила заработную плату игроков размером спортивной стипендии». Джеффри Кесслер, участвовавший в деле в качестве адвоката, заявил прессе: «Ни в одном другом бизнесе (а студенческий спорт – это большой бизнес) невозможно себе представить, чтобы ключевые сотрудники работали бесплатно. Так происходит только в студенческом спорте». Было подано и несколько других исков, разбирательства по которым завершились в пользу истцов, получивших компенсации. Видя, к чему все идет, Национальная ассоциация студенческого спорта смягчила правила, разрешив спортсменам продавать собственные изображения (да, вы все правильно прочитали)[666].

Летом 2020 года, в самый разгар пандемии, колледжи начали возобновлять тренировки спортивных команд. Спортсмены столкнулись с еще одной опасной тенденцией: их просили подписать документ о том, что они отказываются от претензий к учебным заведениям в случае заражения коронавирусом. Как писал Росс Делленджер в Sports Illustrated, «по самым скромным подсчетам, более чем тридцати спортсменам из четырнадцати колледжей» пришли положительные результаты тестов на ковид в начале июля 2020 года. Всех этих спортсменов попросили подписать бумаги «практически идентичного содержания: вот риски, связанные с вирусом; вот меры предосторожности, которые соблюдает университет; вот меры предосторожности, которые должны соблюдать вы; вот причины, по которым вы не имеете права подать на нас в суд». Как отмечает Делленджер, в этих документах сказано, что отказ от подписи не может служить основанием для лишения спортсмена стипендии. При этом спортсмены не могут выступать за университетскую команду, пока не подпишут согласие. В очередной раз им пришлось рисковать здоровьем, ничего при этом не получая за свой труд. Эта и многие другие проблемы стали толчком к созданию профсоюза в августе 2020 года. Сначала сотни игроков из одной лиги объявили, что отказываются выступать до тех пор, пока не будут выполнены их требования, касающиеся охраны здоровья, безопасности и расовой справедливости. Затем игроки из всех лиг Национальной ассоциации студенческого спорта опубликовали в твиттере призывы к созданию профсоюза, последовав примеру Кейна Колтера и его товарищей по футбольной команде Северо-Западного университета[667].