Сара Дессен – Выше луны (ЛП) (страница 10)

— А разве я неправа?

— Это винтаж, Эмалин! Классика. Оно не знает времени.

— Это платье, — отозвалась я. — Оно ничего не знает.

Эту реплику Дейзи не сочла за ответ. Но на этом наши разногласия и заканчивались. Нас с подругой всегда объединял перфекционизм, несмотря даже на то, что, увидев в школе новенькую девочку, которая ни в чем не уступала мне, а частенько даже и превосходила, я была уверена, что мы уж точно не подружимся.

Но вот они мы, идем вместе по улице шесть лет спустя, и Дейзи смотрит на парня на мопеде, который пролетел мимо нас, подняв облако пыли.

— Боже, терпеть их не могу, — сморщила нос она, как только рычание мотора удалилось, и мы смогли снова слышать друг друга. Я улыбнулась.

— Тогда поговори об этом с Моррисом. Он уже которую неделю вслух рассуждает о том, чтобы приобрести мопед.

— Парню нужна машина, а не игрушка, — твердо заявила она. — Но вот именно Моррису нужна работа. Ты слышала, что он ушел из ресторана?

— Нет, — отозвалась я. Не то что бы это стало сюрпризом. С тех пор, как Моррис и Дейзи стали встречаться (ад замерз, не иначе, или свиньи полетели!), я поняла, что больше нельзя говорить о нем так, как я привыкла. Раньше он был просто Моим Другом Моррисом, и я могла жаловаться на него и его поведение, сколько заблагорассудится. Но теперь, когда он переквалифицировался в Парня Моей Подруги, правила в игре поменялись. Мы все до сих пор к ним привыкали.

На самом же деле, любой парень, который встречался бы с Дейзи, мог бы с уверенностью считать себя счастливчиком. Во-первых, она умная и красивая. Во-вторых, она — одна из тех людей, которые входят в категорию ДБВ — Добьется Великих Вещей. Мы с друзьями «изобрели» две так называемые категории: ДБВ и ПВН (Попадет В Никуда). Они абсолютно противоположны друг другу, и сперва были игрой, но затем мы стали классифицировать многих именно по этому признаку. Например, Дейзи могла бы добиться великих вещей — она отправлялась в колледж дизайна в Саванне, и, зная ее, можно было с уверенностью сказать, что она достигнет всего, чего хочет. Она тоже мечтает вырваться из Колби, но далеко не каждый, кто уезжает, достигает чего-то стоящего. Например, я. Калифорнийский колледж — это неплохо, но вот Колумбия могла бы помочь мне сделать рывок вперед, а он — нет. Но я хотя бы пытаюсь идти вперед.

А вот Моррис, как и треть нашего класса, собирается в местный техникум, общественное учебное заведение, в котором, в принципе, не так уж и плохо учиться, если других амбиций нет. Четыре года — и вы овладеваете какой-либо профессией, с которой точно не останешься без куска хлеба. Беда в том, что Моррис поставил своей целью закончить именно их автомеханический факультет. Звучит неплохо, но не стоит забывать, что это тот же самый Моррис, что стоял на кухне во время суматохи и не делал ровным счетом ничего. Интересное сочетание целей и качеств.

— Он сказал, что его уволили, потому что Робин хотела нанять племянника на лето, — продолжала Дейзи, когда невдалеке показалась пиццерия «Да Винчи», куда мы и направлялись. На плакате, стоявшем возле нее, была изображена Мона Лиза, поедающая кусок пиццы.

— Но ведь ее племянник уже работает у Робин, — рассеянно заметила я.

— Да?

Тут я осознала свою ошибку и сделала вид, что пристально разглядываю Мону Лизу. Черт!

Но Дейзи провести не удалось, она лишь вздохнула, и, бросив на нее косой взгляд, я поняла: подруга не повелась на мой театр одного актера. Именно такое выражение лица было у мамы, когда она говорила о порядком поднадоевшем своими претензиями постояльце.

— Но он же вроде еще подрабатывает у твоего папы?

— М-м-м… Кажется, — невразумительно буркнула я, хотя на самом деле не помнила, чтобы Моррис появлялся у папы (при этом его долг за ремонт машины все еще висел мертвым грузом). Конечно, то, что я не видела Морриса, еще не значит, что он не работал. Технически.

Мы вошли в пиццерию, и подошли к стойке раздачи. Там уже выстроилась небольшая очередь, и мы встали за тремя девушками примерно нашего возраста в купальниках и шортах. Они громко переговаривались между собой, не обращая внимания на окружающих.

— Поверить не могу, что голова до сих пор раскалывается, — простонала одна из них.

— А я поверить не могу, — передразнила другая, — что ты спуталась с тем парнем вчера вечером. С каких это пор ты обожаешь парней с волосами на груди?

— Нет у него никаких волос.

Ее подруги расхохотались, явственно ставя этот факт под сомнение.

— Конечно, — отсмеялась, наконец, одна. — Он просто милый… Пушистик.

Они снова начали хихикать, а девушка с головной болью лишь закатила глаза.

— Вы, похоже, забыли всю идею каникул!

— Идею? — переспросила та, что стояла ближе всех к нам.

— Идея каникул, — назидательно заговорила первая, — заключается в том, что все, что произошло, происходит или произойдет на этой неделе, будет забыто и никаким образом не отразится на будущем. Пицца на ночь, волосы на груди, странные фотографии — все разрешено.

— Странные фотографии? — скривилась их до сих пор молчавшая подруга. — Ну уж нет. Увольте.

— Следующий! — позвал парень, стоящий у кассы, и они шагнули вперед. Я с улыбкой посмотрела на Дейзи, которая лишь неодобрительно качала головой.

— Да ладно тебе, — рассмеялась я. — Ты не можешь не признать, что это весело.

— Что? Милые пушистики?

— Нет, мысль о том, чтобы на неделю забыть обо всем.

— Прошу тебя, не начинай опять ныть, что туристам гораздо веселее, чем нам, — предупредила Дейзи. — Я этого не выдержу.

— Я совсем не об этом, — возразила я. Подруга с сомнением посмотрела на меня. — Я о том, что, ну, мы никогда не позволяем себе просто подурачиться, даже на каникулах. Влюбиться, быть другими, делать все, что захочется, пойти на пляж и оторваться — а потом забыть об этом. Мы боимся измениться.

— Эмалин, мы всю жизнь смотрели на океан, — вздохнула Дейзи. — По-моему, оторваться на каникулах — это нечто отличное от того, чтобы валяться на пляже.

— Вот именно! Когда ты на отдыхе, ты можешь быть другим! — воскликнула я. — Люди на отдыхе совершенно другие, а мы никогда не позволяем себе меняться.

— Лично я себе и такая нравлюсь, — пожала плечами подруга. — К тому же, не забывай, что все точно изменится, когда мы разъедемся по колледжам, разве нет?

Я кивнула, но это было не то, о чем я говорила. Колледж — это четыре года, а не неделя. Когда тебе восемнадцать, четыре года кажутся вечностью, а мне хотелось чего-то совершенно иного, и даже не обязательно навсегда. Интересно, каково это — быть человеком из совершенно другого мира, который приехал в Колби и увидел нашу жизнь со стороны? Может быть, однажды и я смогу стать одной из этих людей?

— Следующий, — позвал парень, и девушки отошли от кассы. — О, громом меня порази! Да это же Дей-зи! — воскликнул он, нарочно растягивая слова, чтобы создать подобие рифмы. — Любимая моя посетительница.

— Эдди-спагетти, — улыбнулась подруга. — Как дела?

— Среда, — пожал он плечами, точно это был исчерпывающий ответ. Подруга протянула ему двадцатку.

— Маме как обычно, без майонеза.

Эдди кивнул.

— А вам?

— Кусок «Сырной», — сказала я, а Дейзи подняла вверх два пальца. Я достала кошелек, но она лишь покачала головой, протягивая ему еще купюру. — Я могу заплатить!

— Я знаю.

Мы взяли две коробочки с соком и отошли к столику, присев там в ожидании пиццы.

— Ну так, — Дейзи оторвала от коробки соломинку, — почему ты, говоришь, пошла в душ?

Я приподняла брови.

— А должна быть какая-то особенная причина?

— Для тебя — да, — она воткнула соломинку в коробку и сделала глоток. — Ты встаешь в шесть тридцать, а затем работаешь с половины девятого. И у тебя нет душевого перерывая, насколько я знаю.

Я покрутила в руках свою соломинку для сока.

— Ну, мы с Люком, хм, встретились у меня дома во время ланча.

Дейзи прищурилась.

— Ты же вроде сказала, что никогда больше?..

— Да, сказала.

— Хочешь, чтобы тебя поймали? Снова?

— Вовсе нет, — заверила я ее. — Но у нас не то что бы много вариантов.

— Другие же как-то выходят из ситуации.

Я подняла ладонь.

— Стоп. Я не хочу слушать про вас с Моррисом.

— А я и не говорю про нас с ним. Мы не прячемся по углам, как вы.

— Да? И где же вы это делаете? В машине или на пляже?

— Мы этого не делаем, ты же знаешь, — сухо отозвалась она. Да, я знаю. Это правда. Дейзи не собирается спать с кем-либо до свадьбы, и дело здесь даже не столько в религии, сколько в воспитании. Семья, и установленные в ней гласные и негласные правила — закон для всех, кто носит фамилию Йе. Это можно понять, даже если просто зайти к ним домой. У Дейзи есть младшие братья и сестры, но никто не дерется, не кричит друг на друга и не жалуется родителям. Однажды моя мама спросила миссис Йе, как той удается добиваться такой дисциплины. Миссис Йе лишь взглянула на нее и сказала: «Они — дети. А мы — взрослые». Вот так. Все просто. Во всяком случае, в их доме.