Сара Дэсс – Следуй за ритмом (страница 18)

Петь я, конечно, не собиралась. Чтобы и самой не позориться еще больше, и Хизер не мучить. Но стала тихонько напевать мотив песни Don’t Stop Шурвейна Винчестера. Поначалу было странновато, но вскоре ритм песни переплелся с цоканьем копыт, и я покачивалась в такт, отдавшись на его волю. В какой-то момент я перестала зацикливаться на том, как удержаться на лошади, и начала наслаждаться ездой.

– Ты молодец! – похвалила Хизер.

Я обернулась и поймала ее улыбку:

– Спасибо.

На маленькой развилке Лидия взяла влево. Хизер последовала за нами. Лишь через несколько секунд я поняла, что наездники впереди поехали по другой дорожке. Я снова напряглась.

– Хизер? Мы, кажется, свернули не туда.

– Не волнуйся. Лидии захотелось сократить путь. Мы встретимся с остальными на пляже.

Я проводила взглядом исчезающих за деревьями ребят. В сердце шевельнулся страх, что я пропущу что-то важное. Однако нет причин чувствовать себя исключенной из круга, к которому я и так не принадлежу. Я не часть группы, а гид. Моего отсутствия они, наверное, даже не заметят.

– Ты опять напряглась, – заметила Хизер. И была права.

Я попыталась снова помочь себе музыкой, но в голову почему-то настырно лезла назойливая Hyperbolic. Тогда я попыталась отвлечь себя пейзажем: лазурным небом, зеленью деревьев. Травянистая тропка пестрела пятнышками теплого солнечного света, струящегося сквозь густую листву. Она напомнила мне картину Клода Моне «Путь в сад».

Некоторое время спустя до нас донеслись звуки волн и разговоры купальщиков. Хизер провела меня через участок с морским виноградом. Лошади продвигались вперед мимо стволов, через выгибающиеся дугами корни, сквозь низко висящие ветви. Наконец Хизер остановилась, спрыгнула с лошади и помогла спуститься мне.

Она увела Лидию к пальме, где та принялась есть траву.

– Оставлю вас двоих здесь в тени, а сама проверю, как остальные. Пляж с другой стороны. Пусть Лидия подкрепится пока. Я скоро вернусь.

Я кивнула и проводила ее взглядом. Хизер снова оседлала лошадь и уехала к ребятам.

– Что ж, полагаю, поездка была не так и ужасна, – похлопала я Лидию по шее. Она проигнорировала меня, не оторвавшись от поедания, по-видимому, очень вкусной травы.

– Постой. Остановимся тут на минуту, – раздался голос по другую сторону деревьев. – Мы всех обогнали. Как думаешь, Рейна в порядке? Я ее давно не видела.

Я уже собиралась окликнуть Элизу, когда услышала ответ Эйдена:

– Уверен, она в порядке.

Его пренебрежительный тон остановил меня.

– Мне все равно не по себе, – сказала Элиза. – Она всего первый день с нами, а мы уже ее бросили. Рейна тут только потому, что мы попросили ее о помощи.

– Кстати, об этом. Как раз собирался спросить… Чья это была идея? Понятно, что вам нужен был местный гид. Но почему она?

– А почему нет? – поинтересовалась Элиза.

Да, почему нет? – мне тоже хотелось знать. Убедившись, что Лидия занята набиванием брюха, я тихонько подошла поближе к парочке.

– Ты не знаешь Рейну, – ответил Эйден. – «Плюмерия» – ее жизнь. Не представляю, как вам удалось ее вытащить оттуда. Намерения у вас хорошие, но, боюсь, Рейна ненавидит каждую секунду, проведенную вдали от ее драгоценной гостиницы.

– Да ладно тебе, Эйден, – рассмеялась Элиза. – По твоим словам, она жутко скучная.

– Ну…

– А знаешь, я, кажется, поняла, что ты хотел сказать. Одевается она тускло и невыразительно. А как она разволновалась, что мы опоздаем! От нее прям фонит правильностью. Надеюсь, она не будет с таким остервенением цепляться за график весь наш отпуск. Мы же, черт возьми, отдыхаем!

Я? Скучная? Невыразительная?

Жду возражений Эйдена. Элиза не знает меня, но он-то знает.

– В точку, – вместо этого отвечает он.

У меня отпадает челюсть. Сердито смотрю в их сторону. Я понимаю, почему Эйден пытается убедить друзей отказаться от моей помощи, и даже немного надеюсь на его успех, но зачем же на меня наговаривать?

Или он и правда считает меня скучной?

Я оглядываю свою одежду: растянутые джинсы, белая футболка без рисунка. Но у нас прогулка на лошадях! Мне показалось разумным одеться удобно, а не стильно. Хотя, с другой стороны, я почти всегда выбираю удобство.

В свое оправдание могу сказать, что управляю гостиницей. У меня нет времени думать о шмотках.

– Если честно, – Эйден вздохнул, – ей трудно будет держаться наравне с нами. А наравне с тобой – тем более.

У меня защемило сердце. Узнаю этот тон. Он флиртует.

– Со мной никто не сможет тягаться, – рассмеялась Элиза. – Даже ты. Но я с удовольствием посмотрю на твои попытки.

– Правда? – В голосе Эйдена слышался вызов и еще кое-что, чего я не хочу называть.

Парочка продолжила путь. Цокот копыт лошадей быстро удалился и стих. Слава богу, я не слышала дальнейшего разговора. Мне и подслушанного хватило с лихвой.

Мы вернулись в гостиницу на закате. Вилла к нашему приезду купалась в золотисто-оранжевом свете заходящего солнца. После того как мы обговорили планы на остаток недели, Хейли проводила меня до входной двери.

– Сегодня рано лягу спать, – сказала она. – Вымоталась.

– Да, я тоже, – тихо рассмеялась я.

– Но ведь весело было?

– Очень. – Я помахала ей, спускаясь по ступенькам. И, как только Хейли скрылась из вида, позволила себе перестать притворяться, будто могу ходить нормально.

Бедра горели огнем. Я умирала от усталости.

После прогулки на лошадях мы пообедали. Потом отправились на пляж. Мне стоило неимоверных усилий не сбежать от всех пораньше. Своим побегом я бы доказала правоту Эйдена и Элизы: мне с ними не тягаться. И хотя каждый шаг причинял жгучую боль, будь я проклята, если покажу им слабину.

Чем больше я обдумывала услышанное, тем сильнее ныло сердце. Мне было плохо и без звенящего в ушах обсуждения о моей однообразности: видеть Эйдена и Элизу вместе весь день – радости мало. Пока, к счастью, обходилось без недвусмысленных физических проявлений их взаимной привязанности, но вряд ли так будет и дальше.

С облегчением увидела на главной стоянке папину машину. Слава богу! Я не в том состоянии, чтобы садиться за руль. Папе придется меня подвезти.

Не заботясь более о том, как выгляжу со стороны, потащилась в раскорячку к кабинету папы. Движениями я, наверное, смахивала на краба.

Открыв дверь в кабинет, замерла на пороге.

– Тетя Хелен?

– Боже, Рейна! – Она поднялась и повернулась ко мне. – Как ты, дорогая? С каждым разом все хорошеешь и хорошеешь.

Я закрыла за собой дверь. Зачем она здесь?

Мы с Пэм придерживаемся одной теории: в прошлом ее мама и мой папа не питали серьезных чувств друг к другу, а просто прельстились красочным оперением партнера. И сейчас их уникальный стиль просто бросался в глаза. На тете Хелен было желто-синее платье в горошек без бретелек, волосы повязаны огромным желтым бантом, в макияже мешались бордовые, коричневые и золотые оттенки. Когда она притянула меня для объятия, грудь кольнули края ракушек ее ожерелья.

– Я так рада видеть тебя, – сказала тетя.

– А я – вас. – Посмотрела поверх ее плеча на папу. – Не знала, что вы здесь. – Насколько мне известно, их отношения с папой были теплыми, но не особенно сердечными. Что-то изменилось? И если да, то с каких пор?

Папа вскочил на ноги.

– Благодарю тебя, Хелен. – Он пересек кабинет и открыл дверь. – Я очень ценю твою помощь. Поговорим позже.

– Позже, – согласилась тетя и выпустила меня из объятий. – Звони, если понадобится что-то еще. – Она повесила на плечо золотую сумочку в стразах. – Всего хорошего, Рейна. Увидимся на вечеринке.

Папа пробормотал слова прощания и захлопнул за ней дверь.

– На какой вечеринке? – спросила я. – С ромовым пуншем?

Он вернулся к столу, выдвинул ящик и пошарил в нем.

– Что? А, да. Вечеринка? Да.

– Почему нам понадобилась ее помощь? Что-то случилось?

По давней традиции на вечеринке с ромовым пуншем приглашались гости «Плюмерии», персонал и друзья. Их ждала живая музыка, бесплатный фуршет и бесчисленные напитки, главным из которых, конечно же, являлся ромовый пунш. Каждый год мы звали одних и тех же музыкантов и пользовались услугами одних и тех же поставщиков. Проблем быть не должно.