Сара Акерман – Алое небо над Гавайями (страница 4)
Большая вывеска анонсировала закупку новых самолетов и смену названия компании: «Островные авиалинии» теперь назывались «Гавайскими». Лана поставила на пол чемодан и обратилась к сотруднику за стойкой:
– Мне нужен билет на ближайший рейс до Хило.
Он покосился на ее чемодан:
– Вы бронировали заранее?
– Нет.
– Сегодня свободных мест нет. Простите, мадам. – Он пожал плечами.
– Я готова доплатить, если нужно; очень нужно попасть в Хило сегодня. Мой отец в больнице.
В груди всколыхнулось нетерпение. Столько лет она практически не виделась с отцом, причем по своему выбору, а теперь ей почему-то казалось, что она обязана его увидеть как можно скорее.
– Будь у вас все деньги мира, я ничем не могу помочь, раз нет мест, – раздраженно ответил сотрудник авиакомпании.
К ним подошел один из мужчин в костюмах.
– Простите, что вмешиваюсь, но я случайно услышал, что вам нужно на рейс.
– Очень нужно, – выпалила Лана, уже готовая заплакать.
– Вон там, в ангаре, есть малый по имени Барон; у него маленький чартерный самолет. Я несколько раз с ним летал, когда не было мест. Помашите у него перед носом парой баксов, и он вас хоть на Северный полюс отвезет, – с дружелюбной улыбкой произнес мужчина.
Ей нужно было попасть в Хило во что бы то ни стало.
– Барон?
Мужчина в костюме рассмеялся.
– Клянусь богом, так его зовут.
– И ему можно доверять?
– Ну, летать он может хоть с завязанными глазами, если вы об этом.
Зачем она спросила? Видимо, из-за своего недоверия к самолетам в принципе – не нравилась ей перспектива болтаться в небе в тяжелой металлической махине.
В ангаре стояли три самолета: два побольше, а один совсем крошечный, как автомобиль с крыльями. В радиоприемнике надрывались сестры Эндрюс [9].
Она остановилась в дверях.
– Есть кто? – позвала она.
Из-за одного из самолетов вышел юноша с папкой. Рубашки на нем не было, и на вид ему было не больше семнадцати лет. Впрочем, несмотря на юный возраст, он был широкоплеч, скуласт и, пожалуй, слишком хорош собой.
– Чем могу служить? – спросил он.
– Мне сказали, что здесь можно зафрахтовать самолет до Хило.
– Правильно сказали. Вылет через десять минут, – деловито сообщил юноша.
– А сколько стоит билет? – спросила она, оглядевшись в поисках других пассажиров или пилота.
– А сколько у вас есть?
Что это за авиакомпания такая?
– Если вас не затруднит, можете позвать свое начальство или пилота?
Не ответив, парень подошел к стулу, взял висевшую на нем рубашку и не торопясь надел ее. Лана не знала, куда деть глаза, и сделала вид, что роется в сумочке и ищет кошелек. Когда он застегнул рубашку, она увидела на кармане вышитое красной ниткой имя: Барон.
Парень рассмеялся:
– Сегодня ваш счастливый день, леди: перед вами начальство и пилот в одном лице!
Теперь ее план уже не казался таким удачным. Она подумала было вернуться к стойке «Гавайских авиалиний» и попросить кого-то из сотрудников плантации поменяться с ней местами; с трудом верилось, что в компании Барона она доберется в Хило в целости и сохранности.
Она кивнула, указывая на маленький самолет.
– На этом самолете полетим?
– Нет, возьмем «Сикорский» [10]. По пути заправимся в Калопапа [11].
Лана стояла и пыталась утихомирить разыгравшееся воображение, а он, должно быть, почувствовал, что она боится.
– Я начал возиться с самолетами раньше, чем ходить; вы в хороших руках, миссис…
– Хичкок. Лана Хичкок. А это вам. – Она вручила ему коробку с маласадас.
Фамилия Хичкок на Гавайях всегда вызывала интерес, но Барон никак не отреагировал. Тот самый Хичкок из фирмы «Дж. Хичкок и Ко» был отцом Бака, и Бак должен был последовать по его стопам. Вот только умом он вдвое уступал отцу, а ленью вдвое его превосходил. Лана, увы, удостоверилась в этом на своем опыте. Природа определенно отдыхала на детях богачей.
– Что ж, миссис Хичкок, позвольте взять ваш чемодан и давайте отправляться. Я предпочитаю вылетать ровно в восемь. – Барон попытался поднять чемодан и сделал это с трудом. – Ого, что у вас там? Миллиард в золотых слитках?
Впервые за день Лана улыбнулась.
– Книги. По мне, так это лучше золотых слитков. И кстати, раз уж мы заговорили о слитках – разве я не должна вам заплатить?
Он подмигнул.
– Заплатите, когда прилетим.
Что это значило? Войдя в самолет, она первым делом подумала: да как эта махина взлетит? Вся хвостовая часть восьмиместного самолета была завалена коробками и ящиками. Чего там только не было: гигантские мешки с рисом, банки с маринованными огурцами, канистры масла для фритюра, колоды игральных карт и туалетная бумага, армейские одеяла, свернутые плотными валиками. Если бы Барон не шел сзади, она бы выбежала и сказала, что передумала лететь.
– Баржа приходит в Калопапа всего раз в год – вот мы и подвозим им припасы. Сердце разрывается, когда смотрю на бедных прокаженных, – проговорил он.
– А вы слышали, что изобрели новое лекарство от проказы? Чудодейственное, так говорят, правда, лечение очень болезненное.
Он кивнул на одну из коробок.
– Я потому и лечу. Когда в прошлый раз был там, видел мальчишек, которые играли в футбол; выглядели они как обычные дети, а потом… Знаете, их же с семьями разлучают. Представляете?
Лана никогда не была в колонии – там действовал строгий карантин, – но слышала невероятные истории. На Молокаи отправляли проверяющих, и те искали заболевших. Семьи прятались в глубине острова, в долинах Вайпио и Калалау, чтобы детей с родителями не разлучили. Да, она могла представить, каково это, и это было печальнее всего. И если Барон, добрая душа, летает им помогать, значит, ему можно доверять.
Вскоре после взлета они взяли курс вправо и направились к вулкану Даймонд-Хед. Над островом, как часто бывало по утрам, сгустились дождевые облака, закрыв собой хребет Коолау, но вдоль берегов Вайкики небо расчистилось и плескался теплый бирюзовый океан. Ряды кокосовых пальм змейкой уходили вглубь острова. От такой красоты она на миг забыла о страхе; тревоги об отце отступили.
Барон положил на колени коробку с маласадас. Два он уже съел, вытер сахар с губ и крикнул, заглушая шум мотора:
– Красота, а?
С высоты пейзаж казался еще более сказочным.
– Как картина.
Выросшая в Хило, где песок был цвета черной лавы, Лана не сразу привыкла к белоснежным песчаным пляжам Гонолулу. Цвет воды здесь тоже отличался, был более насыщенным и пронзительно-синим. Впрочем, она больше не проводила много времени у океана. Ее жизнь превратилась в бесконечную череду приемов и ужинов, состязаний по поло, обедов, чаепитий и гостей. Все это входило в обязанности миссис Хичкок.
– Видели воскресные заголовки «Хило Трибьюн Геральд»? – спросил Барон.
Сейчас только и разговоров было, что про японцев.
– Муж принес газету. Страшно.
– Волосы дыбом от этих новостей, особенно учитывая, как близко мы к Пёрл-Харбору [12]. Я в последнее время летаю и высматриваю что-нибудь подозрительное.
– Но их, кажется, больше интересуют Филиппины или острова Ост-Индии, – заметила Лана. Она наслушалась разговоров Бака и его армейских товарищей; те до поздней ночи спорили, как поступит Япония, и пытались предвосхитить ее следующий шаг.