Сара Акерман – Алое небо над Гавайями (страница 6)

Коко сдвинулась на край сиденья и огляделась, водя из стороны в сторону маленьким носиком-кнопочкой.

– А куда все подевались?

– Люди осторожны.

– Тревожно тут пахнет.

Мари ткнула ее в бок.

– Вечно она принюхивается. Считает себя собакой, наверно.

Запаха Лана не учуяла, но на всем острове атмосфера была и правда тревожная. В Хило завывали сирены противовоздушной обороны, по улицам шли конвои и отряды вооруженных солдат. Вторжение казалось неизбежным, и островные жители сидели как на иголках. Но Коко была права – здесь, в густом тумане, тревога усиливалась.

– Нет, не считаю, – возразила Коко. – Здесь просто странно пахнет. Тухлятиной какой-то.

Лана поняла, в чем дело.

– Ах, это. Это сера. Тут недалеко Серные Берега – там вся земля в желтых кристаллах и газ сочится отовсюду. Интересное местечко, главное нос заткнуть или повязать платком.

– А мы туда съездим?

– Может быть, когда устроимся.

Они подъехали к повороту направо – возможно, это и была нужная дорога, но примерно в пятидесяти метрах по левую руку Мари заметила еще одно ответвление.

– Нам не туда?

В инструкциях на этот счет ничего не говорилось, но дорога, ведущая вправо, к Мауна-Лоа, выглядела более наезженной, и Лана свернула туда.

– Ищите тсуги, – велела она девочкам.

Они проехали мимо нескольких низких красных домиков, окруженных аккуратными овощными грядками за заборами, увитыми лозой. Сады были в идеальном порядке, листик к листику. На обочине стояли две толстые грязные свиньи [16] и смотрели на них в упор. Но людей нигде не было. Как и тсуг. В ясную погоду они увидели бы высокие сосны издалека, но не сегодня. Они направились на свет, меркнувший с каждой минутой. Как же ей хотелось скорее добраться до дома! От страха живот скрутился узлом.

Коко заметила мандариновое дерево.

– Остановись! Давай наберем мандаринов.

– Надо ехать. Прости, – сказала Лана.

За несколько минут прохлада сменилась ледяным холодом, и Лана тревожилась за пассажиров в кузове. Дальше будет хуже. Казаркам проще всего, но даже те привыкли к Хило и тамошнему теплому морскому воздуху.

Когда они проехали достаточное расстояние, а тсуги так и не появились, Лана развернула пикап и направилась обратно к главной дороге, тихо чертыхаясь себе под нос. Но девочки ее услышали.

– Мама бы сказала, что это плохие слова, – заявила Коко.

«Но мамы тут нет», – чуть не выпалила Лана, чье терпение висело на волоске. Вместо этого она произнесла:

– Твоя мама права. Извини. Я просто очень устала, а теперь еще и замерзла и проголодалась. – Она не стала добавлять, что вдобавок ко всему еще была напугана и мучилась от неопределенности и одиночества.

– Папа бы сказал «повезло так повезло», – заметила Мари.

Лана рассмеялась.

– Кажется, ваши родители хорошие люди, и знаете что?

– Что? – хором спросили девочки.

– Когда они вернутся, приготовим им роскошный приветственный ужин, и…

Коко завернулась в колючее одеяло и не дала ей договорить.

– Они не вернутся, – сказала она, словно знала о чем-то, о чем Лана не догадывалась.

«Значит, упоминать о родителях не стоит», – подумала Лана.

– Вы вернетесь домой, когда все устаканится. Обещаю. Надо просто потерпеть.

Опять пустые обещания. По правде говоря, она даже не знала, помогали ли Вагнеры немцам или нет. С родителями девочек они были едва знакомы. Скорее всего, те были невиновны, а значит, рано или поздно их должны были отпустить.

– Они ничего не сделали; не надо волноваться. Власти это выяснят, правда? – спросила Мари.

– Конечно.

– А власти – это кто? – спросила Коко.

– Полагаю, ФБР и армия США. Сейчас их главная забота – наша безопасность. А чтобы обеспечить безопасность в военное время, иногда надо сначала действовать и только потом задавать вопросы.

Они вернулись на главную дорогу. Лана проверила, нет ли машин, развернулась и поехала в другую сторону – вниз по склону вулкана.

– Юнга хотела пойти с ними, защитить их, но я попросила ее остаться с нами, – пробормотала Коко.

Колесо угодило в яму, и машина подскочила, а вместе с ней и все пассажиры.

– Какая добрая собака, – сказала Лана.

– Она любит меня больше всех, вот почему она так сделала.

– Не сомневаюсь.

Коко могла быть обаятельным и ласковым ребенком, а могла быть капризной, упрямой и непредсказуемой. Но как бы она ни капризничала, Лана несла за нее ответственность. Ей не верилось, что жизнь могла так быстро перевернуться. Совсем недавно она сидела в саду в Гонолулу, а вскоре уже тряслась в самолете до Хило; потом началась война с Японией. При одной только мысли об этом на лбу выступил пот.

Через минуту Коко запрыгала на сиденье.

– Смотрите, вот они, большие сосны!

И верно – впереди высилась роща тсуг. Сквозь щели в окнах просачивался густой хвойный запах. Они проехали мимо и принялись высматривать вторую рощу; вскоре они ее нашли. Но дорога в том месте не уходила вправо.

– В записке говорится, тут должен быть поворот направо? – Лана протянула записку Коко, а та показала ее Мари.

– Да.

Лана поехала задним ходом, стараясь не угодить в канаву, – дорогу сильно размыло. Еще не хватало застрять здесь в грязи; тогда у нее точно случится нервный срыв, а у нее на это не было времени.

– Смотрите в оба. Это должно быть где-то здесь, – велела Лана.

В этот раз она увидела узкий просвет в кустах чуть шире автомобиля; по обе стороны высились заросли имбиря, а сама тропа поросла высокой травой. У въезда кто-то положил два лавовых камня, почти преградив путь. Хотя вряд ли кому-то пришло бы в голову свернуть на эту дорогу, ведущую на склон действующего вулкана. Со всех сторон стремительно подкрадывалась тьма.

Мари тоже увидела поворот.

– Здесь?

– Больше негде. Можете сдвинуть камни?

К ее радости, девочки не стали спорить. Коко успокоила Юнгу:

– Скоро приедем, не волнуйся.

Лана развернула грузовик и нажала на газ. Камни можно вернуть на место потом. А можно и не возвращать. Отец всегда любил перестраховываться, и сейчас это сыграло им на руку. И хотя она надеялась, что дом станет для них подходящим укрытием, тоненький голосок в голове напомнил, что речь о Джеке Сполдинге. А от ее отца можно было ожидать чего угодно.

Казалось, не меньше часа они ехали сквозь густые заросли охиа и древесных папоротников высотой с жирафа и внезапно очутились на поляне. В темноте виднелись лишь низкорослые кусты охело [17] на черной вулканической почве. Лана остановилась.

– Приехали? – спросила Мари.

Никакого дома здесь не было. Не было и дороги, лишь черная застывшая лава. В этой части вулкана давние лавовые отложения соседствовали с новыми, и рядом с бесплодной каменной пустыней высился тропический лес.

– Может, это и есть развилка? – предположила Коко.

Лана вышла и заметила уходящую вправо старую грунтовую дорогу; впереди лава раскрошилась и высилась аху – маленькая пирамидка из камней, которой гавайцы размечали тропы на лаве. А она еще думала, что за трещины и козы упоминаются в письме. Теперь все встало на свои места.