Сара Адам – Ломая запреты (страница 3)

Ужасающий грохот заставляет нас обеих дёрнуться.

– Что за чёрт? – Таня неуверенно поднимается и идёт к двери, сотрясающейся от ударов.

Неужели Руслан?

Сердце замирает в груди в ожидании. Практически не дыша, наблюдаю за происходящим, как в немом кино. Татьяна поворачивает ключ, открывая дверь, и делает шаг назад, не зная, как реагировать. Я же чувствую, как внутри меня всё сжимается от разочарования. Понимание, что будет происходить дальше, не заставляет долго ждать.

Два бугая влетают в комнату, целенаправленно двигаясь на меня.

– Елизавета. У нас приказ, – басит один из громил со стеклянным взглядом.

– Эй, вы кто такие? – Пришедшая в себя Таня становится рядом со мной, как пантера, готовая броситься в любую секунду.

– Мы доставим вас к Вадиму Алексеевичу, – игнорируя соседку, продолжает он.

– Я никуда не поеду. – Отрешённо оглядывая обоих с головы до ног, прикидываю, за сколько секунд они прихлопнут нас с Соколовой, как уличных мух.

– Если вы окажете сопротивление, мы будем вынуждены применить силу, – предупреждает второй.

– Применяйте, – горько ухмыляюсь, не шелохнувшись.

Если моя жизнь закончена, то какая уже разница? Пусть делают, что хотят. Руслан бросил меня. Бросил…

Наклонившись, мужчина дёргает меня за руку, стаскивая на пол. Плед слетает, а я в одном нижнем белье падаю к их ногам.

Ничтожная. Униженная. Раздавленная. Ненавидящая саму себя.

Но мне так наплевать, я не пытаюсь прикрыться. Даже не моргнув, тот, который с наушником в ухе, поднимает плед и небрежно накидывает на меня.

Под вопли и визги Соколовой меня вытаскивают из комнаты.

– Тань, всё хорошо, – успокаиваю подругу, поворачивая голову назад. – Не волнуйся.

А у самой в голове стучит одна мысль: «Вот и всё».

Всадники апокалипсиса держат путь не в дом Астаховых, а в офис Вадима. Я была там всего один раз, но дорогу вспоминаю моментально. Если бы не заторможенное состояние, пожалуй, удивилась бы выбору локации для воспитательной беседы.

Раздетая, без обуви, с непрезентабельным общажным пледом на плечах и всклокоченными волосами, которые виднеются в отражении стеклянных дверей здания. Представляю, что думают обо мне сворачивающие головы сотрудники, когда шлёпаю по ледяному кафелю босыми ногами.

Затолкнув меня в директорский кабинет, бугаи проходят следом. Внутри царит напряжённая атмосфера, буквально витающая в воздухе. Невидимая, но ясно ощущающаяся.

Дядя моментально поднимается со своего места и обходит заваленный папками и бумагами стеклянный стол. В помещении не только мы: Влас Шведов стоит у панорамного окна в пол, лениво потягивая тёмный напиток из бокала.

– Свободны, – единственное, что произносит Влас охране, не оборачиваясь.

– Потаскуха! – Звонкая пощёчина сотрясает помещение, не успевает дверь захлопнуться с глухим стуком.

Не веря, что дядя ударил меня, пошатнувшись, еле удерживаю равновесие и хватаюсь за горящую щёку. Вадим стоит напротив. Его глаза полны ярости, но в них также проскальзывает что-то ещё: возможно, страх или сожаление. Я чувствую, как в груди растёт волна гнева, ненависти к нему из-за происходящего в моей и без того никчёмной жизни. Но вместо того, чтобы выплеснуть её наружу, я лишь поджимаю пальцы ног на холодном полу и стою, словно время остановилось.

Неспособная защититься. Выбраться из болота, в которое собственноручно и залезла.

Не плачу, не позволяю себе показать слабость перед ними двумя. Просто вскидываю на родственника пустой, полный разочарования взгляд и медленно умираю изнутри.

– Мы пошли тебе на встречу, позволили учиться, а ты! – С отвращением вскидывает руку, указывая на мой внешний вид. – Легла под сына Князева. Под кровного врага нашей семьи, под врага семьи твоего жениха!

Что он несёт?

– Руслан не враг…– отрицаю, часто моргая.

– Ты опозорила нашу фамилию! – зло выплёвывает дядя. – Запятнала честь!

– Я не позорила, – шепчу дрожащим голосом, сдерживая подступающие слёзы. Всего навсего полюбила…

Ногти впиваются в сжатые кулаки до побеления костяшек.

– Отец эгоцентричного щенка, с которым ты водила дружбу последние месяцы, причастен к смерти твоих родителей, Елизавета. – Влас со стуком ставит бокал на стеклянный стол и бесшумно приближается к нам, убрав левую руку в карман брюк.

– Нет… – Отшатываюсь, смотря на них поочерёдно. – Мои родители погибли в автокатастрофе…

– Так и есть. Автокатастрофа, которую подстроил Игнат Князев, – продолжает давить Влас. Его пристальный взгляд впивается в меня, считывая каждую эмоцию, высасывает всю энергию.

В ушах стоит звон, закрываю на несколько секунд глаза, переваривая происходящее. Слишком много событий для одного дня.

Тяжело дыша, я стараюсь не поддаваться услышанному, но в голове без конца крутится одно тоже:

Отец Руслана убил моих родителей. Отец Руслана… убил…

– Вы врёте, – издалека слышу собственный голос. – Зачем ему было это делать?

– Ради власти. Денег. Бизнеса, – Шведов-старший отвечает моментально, можно подумать, ждал именно этого вопроса. – Мы живём в жестоком мире, Елизавета, – равнодушно пожимает плечами. – У твоего отца была крупная строительная компания, конкурирующая с Князевской.

Ноги сами заставляют меня отступать. Чувствую, как мир вокруг начинает распадаться на куски. Слова Власа, как острые лезвия, вонзаются в душу, оставляя за собой глубокие кровавые порезы. Я делаю ещё шаг, пытаясь найти опору, но её нет.

– Это всё не правда… Я вам не верю… – Дыхание окончательно спирает, как бы я ни пыталась его контролировать.

– Тебе и не нужно, – отвечает с ухмылкой отец жениха, а затем обращается уже к Вадиму, вернув серьёзный вид. – Оставь нас.

Дядя послушно ретируется, спешно закрыв за собой дверь, при том, что мы находимся в его офисе.

Спокойное поведение Шведова, его напускное добродушие и моя окончательно поехавшая крыша решают действовать.

Я допустила ошибку, сделав больно Руслану. Обманула его. Но я попытаюсь исправить всё, что натворила.

«Его отец убил твоих родителей, Лиза!» – кричит и без того раненное сердце, но я прошу молчать. Не сейчас. Не сейчас…

Шведов врёт. Не правда! Мои родители попали в аварию, я всё помню. Никто ничего не подстраивал.

Действительно так считаешь или искренне хочешь верить в это, Лиза?

– Я… я не люблю вашего сына, – выпаливаю, прежде чем успеваю осмыслить и тщательно взвесить каждое слово. – Не хочу и не выйду замуж за Демьяна.

– Любви не существует, – с видом знатока протягивает Влас, не спеша пояснять субъективное мнение. Мужчина вальяжно разворачивается и обходит стол Вадима, садясь в директорское кресло, как в собственное. – Её придумали недалёкие женщины, которые не могут справиться со своей легкомысленной натурой, понимаешь? Оправдывают похождения, развязный образ жизни. Частую смену половых партнёров, – поясняет с видом знатока. – Они это называют: влюбилась!

– Я. Не. Люблю. Вашего. Сына, – повторяю, а у самой складывается стойкое ощущение, что чхать он хотел на чьи-то чувства, кроме своих собственных. Раньше я бы в жизни не посмела перечить и пытаться качать права.

Это называется отчаяние…

– Я расторгаю помолвку. Ваш бизнес с Вадимом меня не касается, я не обязана быть связующим звеном в этом всём, – обвожу дрожащим пальцем кабинет.

– Давай на чистоту, Лиза. Ты взрослая девочка, всё понимаешь. Или ты уже женщина? – жёсткая ухмылка играет на тонких губах, а у меня мурашки ползут по спине от его устрашающего вида. – Твой дядя – ничтожество. Никчёмный бизнесмен, плохой муж, отец. Дядя из него тоже так себе. Судя по тому, что творит драгоценная племянница, – произносит, как будто, речь о чём-то обыденном. – Благодаря мне ваша семья на плаву и до сих пор не пошла ко дну.

– Но почему платить должна я?! – восклицаю в отчаянии. – Это несправедливо!

– Справедливость – это роскошь, которую мы не можем себе позволить, – выдаёт он, словно это аксиома. – В нашем мире решения принимаются не на основе морали, а на основе выгоды. И ты должна это понять. Мой сын захотел тебя, вот и всё, – бесстрастно разводит руками.

– Я не игрушка! Вы не можете купить меня для Демьяна! – Меня бросает в жар, хочется сбросить с себя слишком плотный плед и вдохнуть полной грудью, но не могу позволить себе подобного.

– Значит так, слушай меня сюда, сопля, – устав от затянувшегося разговора и игры в хорошего полицейского, Шведов подрывается на месте. Стул откатывается и с грохотом ударяется о стену.

Отец жениха широким шагом пересекает пространство, хватая меня за горло. Страх пронизывает каждую клеточку, но внутри загорается искра сопротивления от происходящей несправедливости.

– Что вы делаете? – Дёргаюсь, но вторая рука хватает мои волосы, сжимая в кулаке у самых корней. – Отпустите! – кричу я, стараясь вырваться из его хватки. Мой голос звучит испуганно, но я не собираюсь сдаваться.

– Выйдешь за Демьяна, как миленькая. И будешь делать всё, что тебе скажут. – Костлявая ладонь перекрывает кислород. С ужасом смотрю в побагровевшее лицо некогда интеллигентного мужчины. – Ты, кажется, не понимаешь, с кем имеешь дело, девочка. Играешь в опасные игры, последствия которых могут быть ужасными.

– Вы не имеете права так со мной обращаться, – задыхаясь, кряхчу, хватая ртом воздух.

– Если ты ещё раз спутаешься с Князевским щенком, твой дядя не доживёт до свадьбы любимой племяшки, – от услышанного я замираю, переставая трепыхаться в захвате. – А может, не только дядя, но и вся ваша прелестная семейка. Знаешь, зима, гололёд. Вдруг Вадим не справится с управлением на дороге, как твой отец, к примеру? Хочешь проверить, насколько я серьёзен?