Сара Адам – Ломая запреты (страница 4)

– Нет…

– Вот и умница, – медленно отпускает, и я отшатываюсь в сторону, едва ли удержав равновесие.

Схватившись руками за шею, растираю её. Сухой кашель сотрясает меня до такой степени, что боюсь выплюнуть собственные лёгкие.

Влас Шведов пообещал уничтожить всю мою семью, если я не выйду замуж за его сына. И видит Бог, он не лукавит и не запугивает меня напрасно. Он сделает это…

Глава 3

Агония – именно так я могу назвать своё состояние в последующие дни и недели.

После показательной «порки» в офисе неугодную племянницу силой вернули загород, домой. Речи о возвращении в общежитие даже не было. Я и не просила, не смела заикнуться. Моя жизнь закончилась. Остальное казалось не важным, дешёвой бутафорией в сравнении с тем, что было пережито рядом с ним...

Дома я превратилась в овощ, неспособный функционировать. Не жила, а существовала. Отказывалась есть, пить, разговаривать. Я лежала на постели и тихо рыдала, прощаясь с ярким вкусом жизни, которую толком не успела познать. Била сжатыми до боли в костяшках кулаками в грудь, заглушая душевную боль физической. Не хотела никого видеть, в особенности, Вадима. Жгучая обида на дядю душила, разрывала на мелкие частички. Впервые в жизни он поднял на меня руку.

За что? За то, что полюбила?

Посмела в первый раз почувствовать себя нужной? Ощутить поддержку и заботу?

Бедная Валюша, она так сильно переживала и пыталась помочь, но всё было тщетно. Никакие разговоры, колыбельные и объятия не могли вернуть прежнюю Лизу.

Янка… малышка, несмотря на юный возраст всё прекрасно понимала. Она не докучала, тихонько пробиралась в комнату и молча лежала рядом, обнимая меня со спины маленькими ручками.

День и ночь, ночь и день я прокручивала в голове одну и ту же проклятую сцену. Как будто со стороны наблюдала за нами с Русланом на той самой заснеженной парковке.

Но уже ничего не изменить и не исправить. Я собственноручно вынесла смертный приговор обливающемуся кровью сердцу. И его сердцу тоже…

Уверена, Руслан возненавидел меня – и правильно сделал. Я обманывала его, лгала, смотря в родные глаза. Говорила, что он единственный.

Я сделала ему непростительно больно. Поступила подло и недостойно. Господи, кто бы знал, насколько сильно я хотела, чтобы он проклинал меня, но только не страдал. Руслан этого не заслужил…

В первые недели Инессе особо не было до меня дела.

«– Что, решила поиграть в жертву, пытаясь вызвать жалость? Опозорила нас всех, бессовестная! Не понимаю, почему Шведовы до сих пор не отказались от тебя?!»

«– Ешь давай. Трупа в моём доме ещё не хватало.»

«– Ты пугаешь ребёнка своим поведением, бесстыжая девка!»

Я игнорировала сказанное в свой адрес. Мегера – меньшее из бед, свалившихся на и без того болезненную голову. Даже не смотрела на гостью в моменты монолога. Продолжала буравить взглядом дверь, мечтая, чтобы она поскорее ушла.

Но потом в Инессе что-то изменилось. Сноха начала всё чаще заходить, в её речах стало меньше проскальзывать резких высказываний. Она даже пыталась манипуляциями вынудить пойти на контакт.

«– Я могу поговорить с Вадимом. Он вернёт твой телефон. Хочешь?»

«– Если не нравится еда Валентины, так и скажи. Можем заказать вредный фастфуд».

«– Стоил он того, а? Чтобы сейчас так убиваться? Надеюсь, хоть в постели был хорош.»

Более того, в один из вечеров я нечаянно услышала странный лично для меня разговор:

«– Зайди к ней. Поговори, – ядовитый шёпот брюнетки был слышен за дверью.

– Не сейчас, Инесса, – голос дяди звучал отрешённо.

– Мне надоело возиться с твоей драгоценной племянницей, которая устроила нам «сказочную жизнь»!

– Я устал, – отрезал Вадим уже грубее.

– Думаешь, я не устала?! – Инесса перешла на повышенный тон. – Она практически ничего не ест и не пьёт. Валентина кормит её насильно и то через раз.

– Значит заставь, – вторя ей, повысил голос глава семьи.

– Заставить?! – ахнула его жена, причём не наиграно. – Ты хоть знаешь, что такое любовь? Что бывает с человеком, а особенно с молодой девушкой, сердце которой разбито?

– Я не понял, ты на что-то намекаешь?

– Я не намекаю, а говорю тебе прямо, – немного стушевалась она, от заданного вопроса. – Заставить я не смогу. Позвольте ей вернуться в университет, приставьте охрану, что угодно. Только жить дайте. Или боюсь, что та ситуация с таблетками повторится.»

В тот вечер я задумалась о том, почему Инесса злая и колючая. Может быть, потому что и её сердце было разбито? Но склеить его так никто и не смог? Неужели и меня рано или поздно будут ждать подобного рода изменения?

Позже подозрения подтвердились. В очередной из дней сноха ни с того ни с сего сказала мне вот что:

«– Ты везучая, знаешь? – задумчиво протянула она, тоже глядя куда-то вдаль. – Полюбила взаимно, хоть и с таким концом. А я думала, что моих чувств хватит для нас двоих на всю оставшуюся жизнь. Мы поженились с Вадимом, потому что я была беременна Яной. Он не любил меня и, наверное, уже вряд ли полюбит…»

После откровения родственница стала реже заходить, видимо, посчитала, что сболтнула лишнего.

Полагаю, тот разговор за дверью и стал катализатором, тем самым толчком того, что мне позволили вернуться на учёбу.

Сначала отдали телефон, тоже явно с подачи Инессы.

С крохотной надеждой в сердце дрожащими пальцами я просматривала входящие уведомления, включив гаджет. Там была уйма сообщений от Тани и Егора и пропущенные звонки от них же.

Но ничего не было от Руслана. Наивно надеяться, что он захотел выйти со мной на связь. Оно и к лучшему. После прямой угрозы от Шведова точно поняла, что шутки с ним плохи. Я, наверное, никогда бы не нашла сил испытать судьбу, подвергнуть семью риску. Влас обещал убить их, если ослушаюсь…

Я грела и уничтожала себя воспоминаниями о Руслане, о том, как он смотрел с нежностью. Не могла поверить, что человек, обещавший быть рядом, стал источником боли по моей же вине.

***

Тишину помещения нарушало лишь размеренное постукивание аристократичных длинных пальцев о дубовый стол. Настенные часы с бесшумной стрелкой продолжали стандартный ход. Где-то там, в этот самый момент, было разбито два влюблённых сердца. Жестоким, озлобленным, эгоистичным человеком, не способным испытывать чувства к кому-то, кроме самого себя.

Но состояние спокойствия, размышления о будущем и построение планов мужчины, сидевшего во главе, было нарушено.

Дверь с грохотом распахнулась, светловолосый парень без разрешения нагло вошёл в кабинет отца.

– Влас… Яковлевич, извините! – фигуристая брюнетка вбежала следом.

На высокой шпильке её мелкие перебежки смотрелись нелепо, но начальству нравились стройные ноги в туфлях в сочетании с мини-юбкой. А ещё, нравилось задерживать на рабочем месте неприлично долго, но не по поводу отчётов. – Я пыталась остановить, но он… – неопределённо взмахнув рукой, девушка отчаялась разумно объясниться.

– Выйди, – Влас подал знак рукой, и та неуверенно ретировалась, не зная, последует ли наказание и лишение премии. – Что случилось? – обратился уже к единственному сыну. К слову заметить, весьма проблемному. – Во что ты опять вляпался?!

Именно в этот момент Влас обратил пристальное внимание на внешний вид чада: помятый, с распухшим лицом и рассечённой бровью, распухшей губой, в порванных джинсах и полуоторванным рукавом на куртке.

– Эта Лиза, – тяжело дыша, парень нервно провёл ладонью по светлой пятерне, казалось бы, не замечая собственное состояние. – С Князевым таскается, прикинь!

Влас мгновенно напрягся: лежащая ладонь моментально сжалась в кулак. После долгих лет борьбы за власть фамилия конкурента стояла поперёк горла. Сильно Влас ненавидел его, ох как сильно.

– С Игнатом? – Шведов-старший поднялся с места. Не часто его можно заставить нервничать, но сыну удалось. Неужели молоденькая девчонка, невеста сына, та, которая является главным козырем в его рукаве, трофеем и, возможно, последней надеждой на победу за Центральную Россию, раздвигает ноги перед мужиком, по возрасту годящимся в отцы?

Не то чтобы Влас сам не грешил подобным, просто от девчонки с видом наивной лани жёсткой подставы он не ожидал.

– Да с каким Игнатом! – Демьян посмотрел на отца, будто тот умалишённый. – С Русланом. Мудак с этой шваброй в одном универе учится! Я к ней поехал, а там этот нарисовался, прикинь?!

Блондин эмоционально начал пересказывать ситуацию. Он не уловил, что, услышав имя настоящего любовника девчонки Астаховой, его отец еле заметно выдохнул.

Игнат – проблема. А его щенок – так, щепка, валяющаяся на дороге. Отшвырнёшь и пойдёшь дальше.

С каждой минутой от услышанного на взрослом лице появлялась всё более отчётливая расслабленная улыбка. Влас должен был разозлиться, возмутиться, что с его сыном поступили неподобающе. К Шведовым обязаны относиться с уважением. А тем более Астаховы – те, которые валяются у их ног. Присосались к кормушке и не смеют слезть с неё. Влас умело приручил Вадима, посадил на поводок и не намерен отпускать зверушку.

Контракт, деньги – всё это ерунда по сравнению с тем, что выиграет семья Шведовых от брака с девчонкой Астаховых.

Власть. Абсолютную. Бесконтрольную, Неограниченную. Долгожданную!

– Мне не нужна эта Князевская подстилка! Расторгай помолвку! – половину речи сына Влас пропустил, мысленно представив себя на воображаемом троне. Но последние слова бестолкового парня, толку от которого практически нет, он уловил цепко.