Сара Адам – Искушая любовь (страница 16)
— Ты что, мать твою, творишь?! — рычит Джон над ухом, удерживая меня так, что в области рёбер невыносимо давит.
Мафиози разворачивает моё трясущееся тело, схватив за плечи, и несколько раз встряхивает с такой силой, что голова едва не слетает с плеч.
— Дура! Какая ж ты дура!
Горячие слёзы заполняют глаза, размывая разгневанное лицо Грея. Он кричит, говорит что-то про безопасность и мою безрассудность.
— Давно? — единственное, что могу выдавить сквозь сотрясающие грудную клетку рыдания.
Меня терзает лишь один вопрос: как давно он или его люди ведут слежку.
— Сразу, как переехал.
— То есть ты месяцами следил за мной? Знал каждый шаг и ни разу не появился?
Я уже не разбираю, что больнее: то, что Джон вторгся в мою жизнь и знал обо мне всё… или то, что при этом не захотел встретиться лично?
— А должен был? — мужские ладони сжимаются сильнее.
— Зачем? Я для вас что, игрушка? Социальный проект какой-то? — срываюсь на крик прямо ему в лицо. — Ты ублюдок, Грей!
Глаза жжёт от слёз, горло саднит от криков и рыданий, но сильнее всего душевная боль...
— Успокойся, — Джон принимается волочить к машине, не обращая внимания на то, что я бьюсь и вырываюсь. Один раз удаётся освободиться и сделать несколько шагов в противоположную сторону, но в итоге он снова хватает меня и ведёт к внедорожнику. — Я сказал, блять, успокойся!
— Я ждала тебя! — выкрикиваю в порыве, и это самое страшное признание. — Сгорала изнутри! А ты… Я не хочу тебя знать! Будь ты проклят, Грей, будьте вы все прокляты, чёртовы извращенцы!
Вдруг Джон останавливается около машины. Похоже, пылко брошенная фраза выбила его из колеи: мафиози вглядывается в моё лицо так пристально, что хочется провалиться сквозь землю или перестать существовать.
Словно для Грея мои слова стали настоящим откровением...
От его странной реакции внутри поднимается страх, я дёргаюсь, делая очередную попытку сбежать прочь, но фальшивый братец лишь сильнее сжимает, обвивая руками, как стальными оковами.
Или, может, это игра моей разгорячённой алкоголем фантазии, и он просто застыл от проклятий?
— Ты мне противен! Убери свои грязные лапы!
Ложь. Чертовски грязная ложь, и Джон это прекрасно понимает.
— Ты можешь врать себе, но меня не обманешь, — хрипотца в его голосе заставляет сделать волнительный кульбит в моей груди.
Как в замедленной съёмке я вижу, как властные губы мафиози обрушиваются на мои с диким, почти животным поцелуем.
Во мне что-то взрывается: яркая вспышка, будто из груди выплёскивается вся накопившаяся тоска, злость, жажда. Я ловлю себя на том, что подсознательно ждала этого, давно была готова.
Эмоции накрывают шквалом, лишая всякого контроля.
Не в силах сопротивляться, я обмякаю в его руках, забыв обо всём на свете. Слёзы скатываются по щекам, попадают на губы и смешиваются с мятной горечью мужского дыхания.
Из горла вырывается стон предательский, полный капитуляции. Похоже, именно этот звук сводит Грея с ума: он рычит и, похоже, слегка не рассчитав, толкает нас, от чего я ударяюсь спиной о холодный металл внедорожника.
— Чёрт, прости, малышка, — хрипит он, тяжело дыша.
— Заткнись, — на этот раз я уже сама тянусь, требуя продолжения.
Болтающееся на мне платье кажется слишком тонким, предательски прозрачным. Лямки сползают с плеч, юбка сминается, задираясь, но это уже мало волнует. Я обнимаю Джона за шею, хочу сплести тела воедино, стереть расстояние между нами.
— Прикоснись ко мне… — прошу в порыве, стоит оторваться от манящих губ. Голос дрожит, пальцы судорожно сжимают светлую рубашку. — Пожалуйста, Джон… прикоснись.
И он касается. Жадно, яростно.
Грей скользит ладонью по бедру, обжигая кожу своим напором. Пальцы пробираются выше, под платье, цепко обхватывают ногу. Сжимают её так сильно, что боль граничит с диким удовольствием.
Жар от мужского тела сводит с ума, и, если бы не холодный металл машины, боюсь, я сгорела бы заживо.
— Иногда я хочу тебя прикончить, — Джон кусает за мочку уха.
Волна удовольствия стремительно спускается вниз. Дикое желание накрывает целиком, лишает рассудка и здравого смысла. В груди становится тесно, дыхание рвётся наружу, а каждая клетка требует большего.
В памяти, словно нарочно, всплывает та ночь на Аляске как мне было с ним хорошо, как Джон довёл меня до самого края и показал, что значит быть настоящей женщиной.
И теперь всё повторяется только ярче, безумнее.
С ужасом и одновременно с восторгом я осознаю, что тело предаёт целиком и полностью: соски болезненно твердеют, ткань платья трётся о них, заставляя задыхаться от остроты ощущений. Бёдра позорно дрожат, а пульсация между ног кажется невыносимой, и это сводит с ума.
Уловив моё состояние, мафиози блуждает руками по дрожащему телу. Одной рукой сжимает грудь сквозь тонкую ткань, а второй ягодицу. И слава богу, что мы стоим с противоположной стороны машины от обочины, и нас не видят проезжающие. Представляю, какое шоу они пропускают.
— Джон... — нащупываю ручку двери и тщетно пытаюсь открыть. Конечно, с моей позиции это невозможно, но Грей снова считывает всё без слов.
Пара секунд и я уже в салоне, а он, устроившись на заднем сиденье, тянет меня к себе и усаживает верхом.
— Иди сюда, бестия, — хрипит, тоже теряя контроль.
Его губы снова накрывают мои кусают, жадно целуют, оттягивают. Джон спускается ниже к шее, прикусывает нежную кожу, и я едва не теряю голову. Всё внутри пылает, и это сводит с ума.
Слишком горячо. Но мне мало...
Я сама расстёгиваю пуговицы на его рубашке, ловлю мужское дыхание, утопаю в происходящей вакханалии. Джон скользит рукой ниже, пробираясь в трусики, и у меня перехватывает дыхание. Не от страха, боли или волнения. От желания и это так странно.
С какой стати Грей имеет надо мной и моим телом такую власть, от которой подкашиваются ноги? Разве не стоит бояться его и отталкивать?
Алкоголь? Неужели всему виной он?
Нет, я просто хочу его. Настолько, что готова на всё.
Джон ведь не обидит...
Я готова. Да, с ним я точно готова!..
Запах Джона дурманит, обещает запретное удовольствие. Каждое его прикосновение превращает кожу в пламя. А когда он проталкивает в мои складки два пальца, то я и вовсе задыхаюсь от наслаждения.
— Ты мокрая, — его голос проникает вглубь, разливаясь приятным щекотанием в груди.
— А ты капитан очевидность, — простонав, подаюсь вперёд. — Ах, Джон!..
В наказание он проталкивается глубже, распределяя влагу там. Мгновение и Грей уже погружает пальцы в моё лоно, а я задыхаюсь от новых ощущений.
Почему я не бьюсь в истерике? Наоборот, не в силах терпеть, начинаю сама двигать бёдрами, и от этого у Джона совсем сносит крышу.
— Ты меня с ума сводишь, девочка.
Сорвав лямки с моих плеч, мафиози стягивает верх платья, оголяя мою грудь. Она бесстыже вздрагивает в такт нашим движениям, но мне плевать. А когда Грей обхватывает губами сосок, оттягивая его, я не сдерживаюсь криков и стонов.
— О Боже... ещё!
В этот момент мне почему-то хочется прикоснуться к его оголённому торсу, и я делаю это. Распахнув полы рубашки, касаюсь твёрдого пресса, правда, намеренно избегаю отчётливой выпуклости брюк.
— Ты кончишь только от моего члена, — вдруг заявляет Грей, вытаскивая пальцы. — Извини, малышка, но я ждал дольше положенного.
Волна разочарования накрывает с головой, и, видимо, это отражается на лице слишком явно, потому что Джон ухмыляется и смачно шлёпает по ягодице, оставляя жгущий след.
Кончишь только от моего члена.
Сделав глубокий вдох и выдох, стараюсь унять бешено колотящееся сердце и подкрадывающуюся к горлу панику.
Это Джон, Делла. Джон!