Сантьяго Постегильо – Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря (страница 103)
Он прижимал к себе Корнелию. Та в ужасе опустила глаза, но смелость и отвага мужа передались и ей. Кроме того, рядом стоял Лабиен, тоже вызывающе глядевший на Помпея, готовый вступиться за друга и сражаться, если потребуется, до последней капли крови.
– О том, что тебе лучше покинуть Рим, – уточнил Помпей.
Прошло несколько тягостных секунд. Взгляды Цезаря и Помпея пересеклись – едва не посыпались искры. Это было столкновение двух новых титанов, прообраз их будущего противостояния, размах которого не мог предвидеть никто из собравшихся на улицах Субуры, в сердце Рима. Все началось с суда над сенатором-взяточником, но Цезарю удалось раздуть дело до невиданных масштабов. В любой миг могло вспыхнуть восстание…
Время для битвы еще не настало, и произойти ей надлежало не здесь. Этому Цезарь научился у Мария: сражаться только в подходящем месте и в подходящее время.
– Хорошо, – ответил Цезарь. – Я уеду из Рима.
Помпей с облегчением вздохнул.
Ветераны и наемники, казалось, тоже остались довольны, а охваченные унынием горожане, столпившиеся на улицах, бессильно опустили руки с камнями и ножами. Еще один вождь покинул их.
– Я уеду, – повторил Юлий Цезарь, – но я вернусь.
Произнеся эти слова, он вместе с Корнелией и Лабиеном направился к дому.
«Но я вернусь», – прокатилось по улицам Рима.
Рукоплескания возобновились с еще большей силой:
– Цезарь, Цезарь, Цезарь!..
Помпей развернулся на каблуках и в сопровождении свиты величественно удалился по тому же проходу среди толпы, зная, что это еще не конец. По пути он слышал непрекращающиеся возгласы в честь Цезаря, проигравшего суд над Долабеллой.
– Цезарь, Цезарь, Цезарь!..
Что мы обрели – поражение или победу, – иногда становится ясно лишь со временем.
У Пердикки все еще были забинтованы руки, но раны быстро заживали. Аэроп погиб. Архелай ослабел, но выздоравливал, устроившись на лежанке в трюме корабля. Старый Орест остался в Риме: у него не было сил на новое путешествие.
Миртала подошла к своему жениху сзади и обняла его:
– Что будет с этим благородным стариком?
Они говорили об Оресте, стоя на палубе.
– Тот римлянин обещал позаботиться о нем, – ответил Пердикка.
– Юлий Цезарь?
– Да.
– Он это сделает?
– Он еще ни разу не нарушил своего слова. Его правосудие подвело нас, но, видимо, и его тоже. Однако он выполнил свое обещание: защищал нас на римском суде, выступая против Долабеллы, и делал все возможное до самого конца. А потом помог нам сесть на корабль и бежать из Рима. Он присмотрит за стариком Орестом. Я в этом уверен.
Оба сделали несколько шагов и остановились на носу корабля.
Миртала крепко обнимала Пердикку.
– В Фессалонике… мы поженимся, – проговорил он. – И обо всем забудем.
Она не ответила, уткнувшись лицом в его плечо.
Их овевал морской бриз.
– Нас ожидает хорошее плавание, – продолжил он. – Я чувствую.
– Фессалоника и другие русалки нас защитят, – добавила Миртала.
Они стояли, обдуваемые морским ветром, обдаваемые брызгами волн, которые рассекал корабль.
– Как ты думаешь, услышим ли мы еще об этом человеке? – спросила Миртала. – Я имею в виду Цезаря.
Пердикка медленно кивнул и, не отрывая взгляда от горизонта, ответил:
– Я убежден, что очень скоро мы снова о нем услышим.
Приложения
Историческая справка
Детство и юность Юлия Цезаря можно назвать темным периодом его биографии. По мере роста популярности Цезаря появлялось все больше точных сведений о его общественной и личной жизни. Но о первых двадцати трех годах, которым посвящен роман, нет почти ничего.
Тем не менее нам известно многое о суде над преступным сенатором Долабеллой. Мы знаем, как звали защитников, когда проходило разбирательство, какими законами руководствовались во время него, знаем имя молодого обвинителя: Гай Юлий Цезарь. Мы знаем, чем все закончилось: обвиняемого признали невиновным, так что Долабелла был оправдан. Но сведения о самом суде, звучавших во время него речах утрачены, что вполне объяснимо с учетом особенностей эпохи. Римские патриции, выступавшие в судах, такие как Цицерон и сам Цезарь, обнародовали содержание только тех процессов, которые выигрывали. Какой смысл предавать огласке поражение? Даже если виной были различные происки и подкуп. Поражение есть поражение, по крайней мере так обстояло дело в Риме. Лишь со временем Цезарь и его соратники поняли, что суд над Долабеллой, пусть и проигранный, позволил римскому плебсу увидеть в Цезаре нового народного вождя, обладавшего хитростью, умом и смелостью, – идеальную замену его дяде Марию. Все это описывается в романе.
И все же меня удивляет, как мало известно о жизни Цезаря в то время, когда он выступал в суде (участие в разбирательствах было начальным этапом карьеры для многих молодых римских аристократов, стремившихся заявить о себе именно в базиликах Рима). Без сомнения, Юлий Цезарь лучше других знал, как использовать эти выступления для повышения своей известности.
Однако следует подчеркнуть, что многие аристократы стремились заявить о себе в судах, рассчитывая на легкую победу. Цезарь согласился принять участие в процессе, где все было против него, вступив в неравную борьбу с коррупцией и произволом. Разумеется, он использовал суд в личных интересах, но все же встал на защиту македонян, которые были потерпевшими, слабой стороной в этой тяжбе. Он мог бы защищать Долабеллу, как сделал его дядя Котта. Это было бы гораздо проще, но он выбрал путь справедливости – рискованный, опасный, ведущий к верному поражению. Последующие события показали, что это поражение стало поворотным моментом в жизни Цезаря и истории Рима, о чем говорится и в романе.
Не важно, что формально он проиграл. Он одержал нравственную победу, и суд на Долабеллой стал важнейшим событием для Цезаря как политика: он обрел известность.
Поскольку текстов судебных речей не сохранилось, мне пришлось реконструировать их в сотрудничестве с профессором римского права Университета Валенсии Алехандро Валиньо. Я воссоздал выступления в духе того времени, опираясь на законы, введенные Суллой и действовавшие в 77 г. до н. э. В разделе с благодарностями я подчеркиваю, что все претензии относительно качества этого воссоздания могут быть адресованы только мне лично.
Я обратился к источникам, которые можно назвать «параллельными текстами», то есть к опубликованным и дошедшим до нас материалам судебных процессов по обвинению во взяточничестве, состоявшихся приблизительно в то же время – таким, как судебный процесс против Верреса, где обвинителем был Цицерон. Эти тексты помогали мне воссоздать речи и ходатайства защитников и свидетелей в деле Долабеллы, чьим обвинителем был Цезарь.
Я старался придерживаться точной датировки исторических событий, однако время было неспокойным, и разные источники относят восстания, осады, битвы и уличные драки к разному времени: расхождение может составлять месяцы или даже годы. В частности, у меня смерть Суллы совпадает с осадой Митилены на острове Лесбос, хотя они могли отстоять друг от друга на период от нескольких месяцев до года. Так или иначе, эти события происходили примерно в одно и то же время.
Точно так же все исторические события, касающиеся Аврелии, Мария, Корнелии, Суллы и Лабиена и представленные ретроспективно или в виде флешбэков, действительно имели место. Правда, о личных отношениях между Корнелией и Цезарем, а также между Лабиеном и Цезарем данных мало, и я восполнил этот пробел самостоятельно, в целях построения сюжета. Не вызывает сомнений, что Аврелия, мать Цезаря, играла огромную роль в жизни своего сына, что Марий был одним из величайших римских вождей всех времен и оказал заметное влияние на племянника. Источники также упоминают о том, что Цезарь с Корнелией жили счастливо и страстно любили друг друга, а противоборство с Суллой было тяжелым и крайне опасным для Цезаря. Наконец, известно, что Лабиен был одним из ближайших друзей Цезаря, хотя неясно, как именно завязалась эта дружба. Достоверны лишь сведения об их отношениях в более позднее время: я коснусь этого в следующих романах.
Теперь – о двух наиболее значительных сражениях, описанных в романе «Рим – это я». Есть множество сведений о том, как проходила битва при Аквах Секстиевых, где Марий разгромил амбронов и тевтонов, и я рассказал о ней, опираясь на существующие источники. Об осаде Митилены мы знаем немного. Ясно одно: это была первая битва с участием Цезаря, и, вероятно, он совершил нечто выдающееся, за что и получил гражданский венок. Известно также, что римские войска возглавляли Лукулл и Минуций Терм и римляне действительно притворились, что уходят с острова, желая выманить защитников Митилены из города. Но о том, кто стоял во главе греков, о заключительной части осады и о взятии города не известно почти ничего.
Роман завершается тем, что Помпей становится новым главой римской консервативной партии, Серторий, помощник Мария, – мятежным вождем популяров в Испании, а Цезарю приходится покинуть Рим, находящийся во власти враждебных ему оптиматов. Тому, чем закончилось все это, будет посвящена новая книга. Речь, в частности, пойдет о наметившемся противостоянии Помпея и Цезаря, которое станет полновесным и жестоким. То, как эти двое пришли к власти, вступили в союз, а затем принялись враждовать друг с другом без надежды на примирение, – несомненно, еще одна важная история, которую стоит рассказать. И она будет рассказана.