Санна Сью – Воспитательница драконов и женихов (страница 9)

Дед обладал очень необычной и совершенно бесполезной магией — он мог заставить предмет исчезнуть и в это время переместить его в другое место. Но теперь по поводу бесполезности этой магии можно было бы поспорить. Это для порядочного деда способность не представляла никакой практической пользы, а для падких на чужое добро она бесценна.

У деда родились три дочери, и не одна из них дар не унаследовала. Из этого следовал элементарный вывод: девочкам он не передавался. Не потому ли мой отец так мечтал о сыне? Он-то от порядочности очень далек. Раньше я никогда в этом ключе не думала, но я и не знала о метаморфах и их потомках.

Теперь вот не отпускала мысль: а почему во втором браке отца вполне устроило множество дочерей? Получалось, либо я зря его подозреваю и избавился он от меня только из-за смерти мамы, так как не хотел возиться с младенцем сам, как я все эти годы и считала, либо он нашёл себе еще одну жену с метаморфом в роду, такую, чтобы магия передалась детям независимо от их пола. Никогда не интересовалась ни сводными сестрами, ни мачехой, а теперь разбирал научный интерес.

Но мысли мыслями, а работа сама себя не сделает. Я дотошно выверила щит, налет ауры Пожара и вошла в вольер к дракону и виверну. Мяч им окончательно надоел, и теперь они перетягивали длинный рог горного оленя.

Как только я вошла, Ферзь бросил его — Пожар от неожиданности свалился на попу — и быстро-быстро задвигал коротким вивернячими лапками в мою сторону. Эмоции, которые он мне транслировал, можно было перевести как: «Софи! Имей совесть! Я старый больной виверн, и мне лень развлекать это маленькое, смешное и энергичное чудовище. Уволь! Я в ванну хочу, сама с ним играй».

— Ну ладно тебе вредничать, — по привычке транслируемые в ответ эмоции я проговаривала вслух, — тебе до старости ещё лет триста. А движение, между прочим — жизнь!

Я присела перед виверном, и он уткнулся мне мордой в колени, требуя ласки. Положила обе ладони на его надбровные дуги и принялась почесывать — любимая ласка Ферзя. Но краем глаза я наблюдала за Пожаром — дракончик смотрел на нас с огромным любопытством и медленно, по маленькому шажочку, подходил ближе. От него шёл четко различимый интерес, удивление и немного опасений. Я решилась сделать слой его ауры на своем щите еще тоньше. Пожар застыл и уставился на меня своими круглыми глазенками, как будто впервые увидел.

— Иди к нам, маленький, иди скорее, — заворковала я, вложив в слова максимум нежности и радости.

И дракончик пошёл! Сначала нерешительно застыл рядом с нами. Я одной рукой продолжила чесать Ферзя, а вторую переложила на голову Пожара и через пару минут он уже боднул виверна, чтобы подвинулся.

Я бесконечно что-то говорила, чтобы Жарчик привыкал к звукам моего голоса и эмоциям. Ауру истончала всё сильнее и сильнее, пока не убрала совсем. Удивительно, но ящер принял меня гораздо быстрее, чем я рассчитывала. Возможно, сыграл роль Ферзь и его пример. Пожар из-за отсутствия родной семьи принял виверна как старшего родича и копировал его поведение. И раз тот относится ко мне с теплом и без всякого страха, то и Пожар решил довериться.

Да я гений! Новое слово в зоодрессуре нечаянно открыла. Теперь можно будет на собрании общества зоомагов именно о нем как о том самом революционном методе и рассказать. А про ауру умолчать со спокойной совестью.

Я пыталась обучить Пожара элементарным командам — «место» и «нельзя» — при помощи эмоциональных волн, подкреплённых вкусняшками, когда к щиту подошёл лакей из герцогского особняка.

— Леди Софьяна! — заорал он, как будто мерцающий щит не пропускал звуки. Вздрогнула даже я. — Модистка приехала и ждет вас!

Конечно же, Пожар испугался и отреагировал! Он кинулся на лакея, выпуская из пасти приличную такую струю огня.

Защита её выдержала, но бестолковый лакей попятился и упал, а мне пришлось на всякий случай накинуть на себя драконью ауру. Пожар перевозбудился. Он рыкнул даже на Ферзя и, растопырив крылья, практически полетел в свою пещеру.

— Идем, Ферзь, наберу тебе ванну, — вздохнув, позвала я виверна и пошла к щиту.

— Простите, леди, я не подумал, — виновато протянул работник герцога.

— Ничего, — отмахнулась я, — просто больше так не делай и остальных предупреди, чтобы не пугали дракона громкими звуками. А модистке скажи, что я сейчас приду.

Я не злилась на парня, но настроение он мне испортил. Все пошло насмарку, придется начинать сначала. Еще модистка эта. Тетушки говорили, что в столице встречают по одёжке. Я уже представляла, какими глазами портниха будет рассматривать мои скромные платье и бельё.

Глава 17

К встрече пришлось переодеться в новый нательный комплект, который я берегла на какой-нибудь особенный случай, и в самое нарядное и дорогое свое платье. И всё равно, войдя в швейный салон особняка, натолкнулась на удивленный взгляд модистки. Но он был не радостно-удивленным, типа «ой какая красота воздушная явилась», а скорее близким к недоумению. Типа: «кто это вообще и как мне одевать это подобие леди?». Но молодая, похожая на лисичку шатенка быстро взяла себя в руки и неподобающее выражение лица спрятала.

— Здравствуйте, я госпожа Ирида Стежок, модистка герцога. У меня указания обсудить с леди Софьяной полный гардероб, — в ее интонации звучал вопрос.

— Леди Софьяна — это я, — ответила с нейтральной улыбкой.

Мне хотелось эти слова прорычать, а еще заявить, что полный гардероб мне не нужен — хватит наряда для похода в театр, — но я промолчала. Герцогу задам вопрос, с чего это он взялся меня полностью переодевать.

— Прекрасно! Тогда давайте я вам покажу модные журналы, выберем фасоны и ткани, а потом я сниму мерки. Приступим?

На платья, которые сейчас носят в столице, мне было посмотреть очень интересно, но сколько это времени займёт? А я еще не обедала! Уже открыла рот, чтобы предложить модистке обойтись снятием мерок, а всё остальное я доверю её вкусу, но двери салона открылись, и лакей ввез столик с закусками и напитками. Обложили со всех сторон! Теперь причин отлынивать не осталось.

— Приступим, — кивнула я и пошла к изящному дивану.

Швейный салон в особняке оказался настоящим ателье. Здесь на полках лежали рулоны тканей и стояли банки с фурнитурой. В шеренгу выстроились мужские и женские манекены, у окна высились столы с швейными и закройными артефактами. Была и зона для заказчиков с диванчиками, журнальным столиком и подиум для демонстрации одежды.

Я однажды была в подобном ателье в своем районном центре, но оно во всем уступало герцогскому домашнему. Лакей поставил столик рядом со мной и убрал крышку с круглого блюда — под ней оказались канапе с разными начинками. У меня слюнки побежали. Сглотнув их, я взяла шпажку с ветчиной, сыром, зеленью, оливкой и долькой помидора, разделенными тончайшими ломтиками хлеба. Засунула в рот и чуть не зажмурилась от удовольствия. Вкусно, слов нет! Только прожевав, я поймала опять тот недоуменный взгляд модистки. Да, я тоже удивлена, что герцог возжелал меня срочно переодеть, но ей-то какая разница? Она же на зарплате.

Ирида к канопе даже не притронулась. Она открыла журнал, и со страницы на подиум выпорхнула слегка прозрачная девушка в струящемся платье лимонного цвета. Я чуть не выронила из рук второе канопе.

— Это самые модные и передовые журналы, леди Софьяна. Недавно они стали использовать революционный метод типографической печати с использованием иллюзий. Вы, наверное, прибыли из провинции, поэтому так удивились. А столичные модницы уже другие журналы даже не листают, — покровительственно пояснила модистка.

— Да, мы только вчера приехали. Очень рада, что в столице такой прогресс. Наверное, и до нас дойдет когда-нибудь.

— Ну вам-то теперь об этом зачем переживать? — отмахнулась Ирида. — Вы лучше скажите, как вам модель, цвет и ткань?

Я не очень поняла, почему меня не должен интересовать прогресс в провинции, но решила не тратить время на выяснение. А то мы так до вечера все не посмотрим.

— Цвет приятный, и ткань красивая. Но вот не слишком ли она тонкая? Посмотрите, девушка в этом платье как будто голая. Прослеживается и контур ног и других интимных округлостей. И вырез... Кажется, что еще немного — и миру явится то, что обычно от него скрывают.

— Леди Софьяна, это последний писк! В высшем обществе сейчас только такое и носят! — возмутилась Ирида, всплеснув руками.

Это платье я бы скорее записала в пеньюары. Но как же я ошибалась! Вскоре мы и до пеньюаров дошли, а это был вообще разврат развратный. В какой-то момент я принялась горячо про себя благодарить высшие силы и лакея, явившегося с закусками, за то, что не дали мне шанса спихнуть выбор моего гардероба на Ириду. Пролистав журналы от начала до конца, я все же смогла выбрать приличные наряды. Но когда дело дошло до снятия мерок, загрустила с новой силой.

— Леди Софьяна, мы забыли о белье! — стукнула себя по лбу модистка.

И мне пришлось еще сорок минут разглядывать щеголявших по подиуму в одном исподнем иллюзорных девушек.

Мы закончили только вечером, практически перед ужином. И я уже собралась с облегчением выдохнуть, но вдруг Ирида подошла ко мне вплотную и всунула в руки свернутую в несколько раз маленькую бумажку.

— Это от одной неравнодушной к вашей судьбе особы. Пожалуйста, уничтожьте записку, как только прочитаете, и никому о ней не говорите, если вам не безразлична репутация, — прошептала она и быстрым шагом направилась на выход из швейного салона.