Сания Шавалиева – Алсу и Человек в черном (страница 35)

— Может, ты и сходишь? — ни на что не надеясь, предложила Катя.

— Ага! Щас! Твоя любовь, вот ты её и расхлебывай. Я тебя предупреждала: не суйся. А ты — не могу без него жить! Ну что, сладко? Надо было гнать его в шею, когда еще первый раз пришел. Появился через двадцать лет, как чёрт из табакерки. Здрасти-пожалуйста, вот я — любите меня.

— Ты все утрируешь, — насупилась Катя. Хотя отчасти это было правдой.

Тогда, три недели назад, лавирую между школьниками, он приближался легкой походкой уверенного человека. Увидев его, она замерла, как маленький зверек и, если бы в ногах были силы, поползла бы навстречу, боясь моргнуть, в страхе потерять видение. А он не терялся, — двигался решительно, порою попадая в свет больших окон, как в картинные рамы. Медленно проплыв в их череде, он подошёл вплотную, крепко обнял, поцеловал.

— Тут дети! — заблеяла она, отчаянно пытаясь подавить желание кинуться ему на шею.

— Глупая, — улыбнулся он. — Собирайся.

— Куда? — испугалась, хотя понимала, что уйдет с ним хоть на край Млечного пути. Он её солнце. Она даже не могла смотреть прямо, так он обжигал ее глаза. Лихорадочно собрала сумку, пока вслед за ним торопилась по коридору, с опаской поглядывала на кабинет директора — объяснений не хотелось. Знала одно, что, если он начнет ей выговаривать и угрожать увольнением, она с удовольствием согласится.

На счастье, директор не встретился. Они благополучно вышли из школы и сразу оправились к Вере в магазин. Тут в подсобке Роман рассказал Кате про королеву Маргариту, ее семью. И попросил помощи. Всего ничего — перезванивать ему каждый час. И если он не ответит, то позвонить по другому номеру. Как выяснилось позднее, он принадлежал андроиду Вениамину Петровичу.

— Ты предвзята, — упрекнула Катя Веру.

— Я? — удивилась Вера. — Да видела бы ты себя, когда вы с ним зашли ко мне в магазин. Да я сроду тебя такой сверкающей не видела. Что он тебе пообещал, жениться? Вот пожалуйста, женись, — махнула рукой на подсобку. — Валяется, как мумия, щас египтяне приедут, вытянут через ноздри мозги, а выжимку отдадут тебе. Храни хоть тысячу лет.

— Злая ты.

Глава 52. Железо учит

Не зная, как успокоиться, Вера открыла дверь на улицу. В помещение ломанулись волны холодного воздуха. И если бы Вера тут же не захлопнула дверь, вместе с ними, наверное, затянуло бы сумрачную синеву и первые звезды.

— Все-таки ты дура.

— Ну что ты такое говоришь? Разве так можно?

— А ему можно? Зачем? Вот я спрашиваю: зачем он обратился к тебе?

— По памяти. Мы когда-то дружили, вместе делали опыты.

— Как рожать девчонку.

— Не передергивай, — разозлилась Катя. — У него почти все получилось, если бы не прекратилось финансирование. И что бы ты ни говорила, он все время обо мне помнил. Иначе откуда бы он узнал, что я живу здесь.

— Совпало. У него, наверное, таких, как ты, в каждом поселке по паре.

— Вер, вот почему ты такая злая? Ну почему ты уничтожаешь малюсенький лучик надежды?

— Послушай меня, дорогая, — нависла над Катей подруга. — У тебя есть семья, любящий муж, дочь. И не важно, от кого она, важно, кто ее вырастил. Вот зачем тебе все рушить?

— Но я не рушу, а помогаю старому другу.

— Ничего себе помощь! — поджала губы Вера. — Устроили коровье побоище. Три ни в чем не повинные животинушки пострадали.

— Исследования опытным путем. А ты хочешь, чтобы пострадал он? Его бы так же разорвало в клочья от того зелья, которое мы приготовили с Андро.

— Как знаешь, я тебя предупредила.

— Я тебя услышала, — мило улыбнулась Катя. — И все равно я ради него пойду на все.

— Вот и иди. Чего там у вас еще? Разыскать в доме меч-кладенец? Волшебное зелье? Иди, иди! — Веру уносило в фантазиях, — Еще искупайся в горячем молоке, чтобы помолодеть и понравиться добру молодцу.

— Прекрати истерику, — спокойно сказал Андро.

— Дожили! Еще железо меня будет учить.

— Я долго терпел. В инструкции сказано, что женщине, особенно нервной…

— Кто тут нервный? — вскинулась Вера.

— Особенно нервной, — сделав упор на втором слове продолжил Андро, — надо дать выговориться, иначе дело не пойдет. В одном я с тобой согласен. У нас последний шанс что-то сделать. Меч я так и не нашел. Эта Марья Васильевна проходу не дает. Ни на секунду не отпускает. Как при ней шариться в комнате Алсу?

— А ты уверен, что меч у нее в комнате? — спросила Катя.

— Абсолютно не уверен. Но я смотрел по камерам, она вроде из комнаты никуда особо не выходила. Весь вечер играла на гитаре.

— На гитаре? — удивилась Катя. — Зачем?

— Там, говорят, у вас в школе какая-то самодеятельность намечается.

— Да-да, припоминаю, — задумалась Катя. — Так Алсу говорила, что она не умеет.

— Вот чего вы прицепились к этой гитаре? — напомнила о себе Вера. — Заморочили мне голову, я собиралась тебе обработать рану.

— Вер, не надо, — заскулила Катя. — Ну честно.

— Не болит что-ли?

— Очень болит. Но если тронуть, будет хуже, а мне еще идти в дом. Андро, давай поднимайся.

— Я и так стою, — напомнил Андро.

— Ох телушки-воробушки, — запричитала Катя, вылезая из кресла. — За что мне все это?

— Во-во, а я говорила.

— Вер, не начинай.

— Между прочим, твой муж звонил. Ищет тебя.

— Что ты сказала? — встрепенулась Катя. Честно говоря, совсем про него забыла.

— Сказала, что уехала в город в срочную командировку с классом. Телефон включи.

— Так мы идем или не идем? — напомнил Андро. — Меня Марья Васильевна тоже потеряла.

Вера охнула.

— Не спит? А как вы в дом-то пройдете?

— Я же сказал, если не спят, отвлеку всех, — напомнил Андро. — Не знаю, на сколько хватит моего балагурства, но по инструкции, чтобы не вызвать подозрения в подмене, я должен этим заниматься не более получаса в день. Идемте уже. Как раз удобное время, луны ушла за тучи, на дороге темно.

Катя заставила себя двинуться к двери. Лицо ее горело, будто ошпаренное кипятком. Мысли слипались в бесформенную массу, наползали одна на другую. Они были вязкими и мрачными.

На улице ничего не видно, сплошная темнота. Катя двигалась за Андро. А он шел уверенно, по своему внутреннему компасу и программе. Даже если бы он ослеп, он все равно бы пришел в нужное место. Катя не отставала ни на шаг. Что-то впереди вспыхнуло, тонко зазвенел холодный воздух. Андро схватил ее за руку, поднес палец к губам. Так простояли долгую минуту. Она удивилась, как тонко чуяла каждый удар сердца. Но чем дольше они стояли, тем сильнее немели руки и отнимались ноги, будто ее постепенно замораживали жидким азотом.

«Сердце, угомонись», приказала она себе. Словно услышав, кровь послушно отхлынула от головы, перестала шуметь в ушах и вбиваться в виски горячим молотом. Катя утерла вспотевший лоб горячей рукой и вновь заторопилась за андроидом.

Следующий звук был более пронзителен и очевиден, словно после удара молнии загрохотал раскатистый гром. Мурашки поползли по всему телу, и Катю это разозлило. Она сорвала первый попавшийся сухостой, сдавила в кулаке, отдав ему весь скопившийся в ней многолетний страх, потом разжала пальцы, сдула остатки чешуек. Это успокоило. Раньше не верила в эти басни, про силу земли, а сейчас, кажется, сработало.

Дальше Андро взял ее на руки.

Глава 53. Великолепная новость, которая обманывает

Андро открыл дверь в коттедж как раз в тот момент, когда Марья Васильевна собиралась уйти в свою комнату спать. Причина ее бессонницы, казалось, была пустяшной — выпила чашку кофе, однако, ее голову тормошили тревожные думы. Она не узнавала своего босса Вениамина Петровича. Прежде всего, он стал очень вежливым, образованным, вечером обронил фразу из Пастернака «быть знаменитым некрасиво…».

Марья Васильевна сидела в затейливом, увенчанном резным узором кресле в «готическом» стиле, единственном, сохранившемся со времен Людовика XIV, среди полированных книжных шкафов из черного орехового дерева и пыталась читать детектив всем известной писательницы. Она уже с первых строк знала, кто умрет, кто победит и на какой странице случится катарсис. «Что не так?» и «Что случилось?» — размышляла она, совсем забыв про героев детектива. Умение разбираться в настроении хозяина представлялось ей крайне важным: владение подобным знанием позволяло понять хозяина, который для неё был неким тотемным божеством, вершиной судьбы — он правил ею и повергал её душу в трепет и благоговение. Все в нем было прекрасно, кроме бескультурья. И вот вдруг Пастернак, «добрый день», «добрый вечер», «вы прекрасны». Нет, что-то в этом не так. Уж лучше пусть ковыряется ногтем в зубах, чем портит понятное ей поведение.

Вторая причина беспокойства коренилась в ее внешних изменениях. Благодаря этому Янотаки, она теперь выглядела на восемнадцать. Поступок дилетанта, вот если бы он вернул ей тридцать, она бы сейчас предвкушала удовольствие от будущих побед. И без ошибок, теперь никакой продюсер не смог бы задурить ей голову грезами примадонны, разбрасывая лепестки роз на ее пути. Невероятно тяжелые двадцать лет пути к успеху и в итоге пошлые песенки в казино «Рояль» на Лазурном берегу.

— Марья Васильевна! — вскрикнул с порога Андро. — Что ж вы, милочка, не почиваете?

«Почиваете?» — да откуда он набрался этой пошлятины!

— А не откушать ли нам кофейку?