Сания Шавалиева – Алсу и Человек в черном (страница 34)

Вспомнила, как впервые его увидела. Красавец. Он во всём соответствовал её вкусу: волнистые черные волосы, высокий рост, взгляд с прищуром, словно не смотрел, а оценивал — и ценил. Движения ласковые, мягкие, будто пробовал на ощупь мех животного. И была еще улыбка, которая преображала окружающий мир, озаряя его волшебным всплеском — и приковывала взгляд. С первой минуты знакомства она прониклась поэзией, которая идеально отображала её чувства. А ведь раньше ее бесила литература, музыка и вообще слово любовь вызывало в ней оторопь. Считала это слово надуманным и высокопарным. Когда говорили про любовь, отводила взгляд, кисло улыбалась в полумраке мыслей. Так жили деды, родители, и она знала, что так будет жить сама. Он все изменил, будто открыл дверь в другой, параллельный мир.

Мимо проехала машина, обдала грязью. Не особо заметно, но вполне достаточно, чтобы вынырнуть из грез.

Ты чего встала? Иди, а то замерзнешь, — поругала саму себя и двинулась к магазину.

Глава 50. Вера не верит

Она стояла перед темными окнами магазина. На рекламных витражах поблескивали огромные нарисованные фрукты, колбасы… Выглядят, несомненно, привлекательно. Возможно, кто-то и покупался на эти хитрости, но любоваться некогда. На двери красовалась табличка «закрыто». Хмыкнув, толкнула дверь. Однако, табличка себя оправдала. Постучала в стекло.

Вера дёрнула Катю за руку, втащила внутрь и быстро захлопнула дверь. Вывеска «Закрыто» мягко шмякнулась о стекло, приветствуя гостью.

Похоже, Катя проворонила выход Веры. Даже не заметила, как та открыла дверь.

Вера — очень удачная подруга: идеальный вариант хранить тайны и при этом знать обо всех на свете. Она вполне успешный предприниматель — вдумчивая позиция, железный характер, мягкая душа. Катя — прямая противоположность: счастливая, открытая, поверхностная. С мужем полное понимание, с деньгами тоже без проблем, будто с неба падали: купили отличный дом за бесценок, выиграли в лотерею машину, администрация поселка выделила мужу путевку в Турцию. Живи да радуйся, но иногда в Кате проблескивали обожженные отголоски молодости. В эти секунды она становилась пугливой, дерганой, плаксивой. Как-то само собой получилось, что Вера с Катей нашли общие интересы, притерлись другу к другу и обе друг другу завидовали.

— Чего так долго⁈ — проворчала Вера. Она стояла в домашних шлепках и все ногти на ее пальцах были украшены разноцветными стразами. Эту привычку она завела давно, когда за товаром ещё ездила в Турцию. В одной руке она держала бутылку с йогуртом, в другой — булочку с маком. — Получилось?

— Нет.

— Вы — два придурка! — сказала Вера и широко зевнула — Ни себе ни людям спать не даете. Ладно, он машина, ему пофиг, а ты же не железная. Вся посинела за эту неделю. Просто шизики. Хотите, чтобы все ходили по струнке? — Она ногой распахнула дверь в подсобку, пропустила гостью.

Поперек маленькой комнаты стояла ширма с японскими павлинами. Иногда от неловкого движения она шумно падала и поэтому в одном месте рамка была надтреснута. Вера притаранила ее из Вьетнама. Сколько было споров в аэропорту, наверное, работники до сих пор вздрагивали, вспоминая тот рейс. Словно прилетел не только самолет, но и куча плохого и скандального. Вера все-таки продралась с ширмой сквозь таможенников, оставив им бутылку дорогого вьетнамского коньяка, настоянного на скорпионах и змеях.

Теперь за этой ширмой умирал человек.

А во всем была виновата Катя. Сдуру ввязалась в чудовищную авантюру и потащила за собой Веру. Теперь обе столкнулись с такими вещами, которые надо было не разгребать, а гнать от них на адреналиновой волне. Необходимо было бежать и сообщать всему обществу об опасности. Орать во все горло в микрофоны, трясти запретными флажками, устанавливать на всех дорогах шлагбаумы.

Вряд ли стоит теперь удивляться, что наступили последствия. Катя ранена. Вера в бешенстве: ее магазин наполнился зловещей атмосферой. Пришлось забросить торговлю, приостановить поставки товара. Пока творятся такие дела, магазин невозможно вернуть в прежнее состояние, потому что созидательная энергетика удалилась, прихватив с собой предпринимательский пыл, жажду наживы. Деловые разговоры ушли в фэнтезийное русло. Теперь говорили о непонятном: магическое зелье, лекарственное снадобье, андроиды, бойфренды, акуны. И хотя обе пытались вникнуть в самую суть, решение проблемы ускользало.

Если бы не Вера, Катя давно бы сломалась. Но Вера как самый верный и старый друг, увидев ее с Вениамином Петровичем, который легко держал на руках человека, за считанные секунды очистила подсобку, соорудила ложе. Вера воистину была человеком со стальными нервами. Другая бы задала тысячу вопросов: Кто? Что? Почему? Живой или дохлый? Пусть бы не сразу получила ответ, но начала бы именно с вопросов. И Катя бы с ней согласилась, это нормальная человеческая реакция.

— Чай, кофе? — буднично спросила Вера и добавила. — Скоро ему кранты.

А ведь еще утром Катя считала, что у нее все получится идеально. Она унизилась до просьбы к девчонке, попросила приготовить лечебное зелье. Даже андроида Вениамина Петровича подключила. И тут такой удар. Девчонка не испугалась, сбежала. Катя была уверена, что понимает подростков, но Алсу поступала иначе, не по-людски.

Тут в стекло вновь постучались.

— Машина? — дернулась Вера. Все-таки уснула сидя, хотя прикладывала массу усилий, чтобы совладать со сном. — Блин, вы дадите мне сегодня поспать?

Катя улыбнулась, снова ощутила в сердце горечь, убивающую её печалью и грустью. Попыталась подняться, но боль в ноге заставила вернуться на место.

— Открой, — тихо простонала. — Совсем нога не слушается.

— Это я, — тихо скребся по стеклу Вениамин Петрович.

Вера открыла, пропустила внутрь. Обвела взглядом, подмечая, что все-таки с ним не так. Все как обычно, улыбка солнечным нектаром, реальная расслабленность, игривость успешного самодовольного человека, чувствующего себя центром созданного им же самим мира. Значит, для всех ты успешный предприниматель Вениамин Петрович, а на самом деле — робот, высокоразвитая механическая игрушка. А человек, который тебя создал, валяется на лежанке за ширмой и тихо ждет прихода последней минуты. Вера никак не могла этого осознать.

Глава 51. Злая ты!

Человек на ложе что-то мычал, это походило на звук занавески, которая шуршала от ветра. Он лежал, запрокинув голову, будто пытался вдохнуть больше воздуха, чтобы проснуться, вынырнуть на дневной свет из омута погребения. Ему надо обязательно выкарабкаться, переместиться из забытья в реальность, но ему мешала лавина боли.

Стоящая на коленях Катерина целовала его безвольную руку, переминала пальцы, гладила ноготки с синюшным фиалковым оттенком. Она понимала, что он живой труп и все равно от него ангельскими звездами кружилась голова. Её улыбка светилась счастьем и красотой. Как в дурмане, продолжала его ласкать, будить, вытаскивать. Он должен понять, что она его любит с маниакальной приверженностью, безумной изголодавшейся страстью.

Когда он три недели назад пришел к ней на работу, она растерялась, ухватилась за стенку, взвыла бездомным псом. Она вдруг ощутила, как из глубины ядра каждой клетки рванулась верность, тоска, восторг. Ему не надо было ничего говорить, уговаривать, она уже была его униженной собакой, с глазами, переполненными доверия и преданности.

— Хватит уже, — стала поднимать Вера Катю с колен. — Снова плачешь? До чего милая картина, которую я ненавижу видеть. Возьми себя в руки. Он тебя не слышит. Я вообще не понимаю, как ты жила без него все это время?

Катя поднялась, но руку больного не отпустила.

— Какая-то бесовская верность. Ты что, присягнула ему в молодости?

— Хватит трещать. — Катя вернула его руку ему на грудь, осторожно поцеловала в растрескавшиеся, пересохшие губы. На вкус поцелуй был горьковато-соленым. Странный привкус так и оставался с ней пока она шла в другую комнату.

— Вместо того, чтобы сопли распускать, подумала бы, что делать дальше, — продолжала бухтеть Вера. — Андро говорит, что сегодня в доме, кроме Алсу и домработницы, никого нет. Её он берет на себя, а тебе девчонка. Самое время слазить. Андро обещал помочь.

— В смысле слазить? — растерялась Катерина. — Если ты предлагаешь… я не полезу в чужой дом.

— Ну, допустим, он не чужой. Правда, Андро? — обратилась Вера к андроиду-333. У нее так и не хватило духу называть его Вениамином Петровичем.

— И что я там буду делать? — задумалась Катя. — Говорить с девчонкой бесполезно. Снова убежит или исчезнет, или вообще грохнет меня своим мечом.

— Столько дел наворотила, а с мечом не можешь справиться? — не понимала Вера.

— Это не простой меч. Он отражает луч. Все по закону природы. На каждое ядие есть противоядие. Против зелья есть меч. Хотя ты права, совладать с девчонкой без меча будет гораздо легче.

— Советую поторопиться, — включила чайник Вера. — Кропоткин сказал, что завтра выпустит Вениамина Петровича из СИЗО. Заметь, настоящего Вениамина Петровича. У Кропоткина больше нет полномочий его задерживать. Представь, как это будет выглядеть: прилетит эта бескрылая пташка домой, а там в его шортах разгуливаете его подделка. Хотелось бы мне на это посмотреть.