Сания Шавалиева – Алсу и Человек в черном (страница 33)

— Бывает, — с мягкой любезностью признал свою ошибку Янотаки. — На вид вроде одинаковы, струны, древко, корпус. Бери и играй. — Вы, Ваше Высочество, неправильно ее держите. Надо ставить на пол, а не брать в руки. С таких красоток надо картины писать, а не за струны дергать.

— Ладно, давай возвращай ее на место, а мне предоставь обычную гитару и обязательно в чехле.

— О, я, кажется, понял, что вы догадались, куда я клоню, — обрадовался Янотаки и вновь взмахнул кандзаши.

Виолончель была заменена на простую гитару.

Алсу в королевстве Нети получала системное образование, которое включало в себя психологию управления, дипломатическое урегулирование, мировые финансовые потоки, бои на мечах и так далее, но среди них не было рисования или игры на музыкальных инструментах. В их Королевстве были превосходные профессиональные музыканты, которые рождались вместе с инструментом. Никому и в голову не приходило соперничать с ними. Когда Алсу сообщили, что она обязана сыграть на гитаре, она приняла это за злую шутку.

— Моя госпожа, у вас мало времени, — напомнил Янотаки, скрывая в глазах усмешку. Он видел, как она перебирала струны, пыталась понять принцип действия инструмента.

— Да блин! — в который раз выругалась Алсу, чуть не выронив гитару. — И ее разобью и сама разобьюсь. Янотаки, миленький! Полное фиаско!

— Все понял, — словно сдаваясь, Янотаки поднял руки и взмахнул канзаши.

С первых секунд стало понятно, что инструмент играет сам, Алсу просто следовала за мелодией, подыгрывала, подпевала, даже когда меняла тембр или ритм, гитара тут же подстраивалась сама. Нельзя сказать, что Алсу была в восторге от этого обмана, но музыка ей нравилась и она терпеливо следовала за ней. В своей вокальной партии она попыталась изобразить песню про черного грозного орла. От ее заунывного непопадания в ноты грозный орел превратился в дохлую птичку, — когда Янатаки так подумал, то своим видом он стал напоминать пожилого херувимчика.

Когда Алсу добралась уже до середины песни, Янотаки показал на время, напоминая Алсу, что она уже опаздывает на прослушивание.

Пока Алсу прятала в чехол гитару, меч и зелье, Янотаки с грустью отмечал, что с ее щек сошел румянец, она похудела, стала тоньше и выглядела более усталой и немного старше своего возраста. Но королевская сила в ней присутствовала по-прежнему и ощущалась в гордой уверенной осанке, полном осознании своей власти. И в то же время держалась она проще, чем первые дни после прибытия на землю. Её королевский стиль был разбавлен житейской необходимостью. Она уже утратила детскую живость, присмирела, стала спокойнее, это проявлялось в негромком голосе, неторопливых движениях. Это было архисложное соединение двух столь противоречивых компонентов в характере и поведении девушки, как королевское величие и земная простота.

Отказавшись от ужина, Алсу устремилась в школу. Не без удовольствия думала, как сейчас поразит школьную комиссию. Пусть почувствуют тонкую разницу между профессионализмом и волшебством. Такого они точно никогда не слышали. Уже представила, как Роза Викторовна со своей старомодной сердечностью, которую она ошибочно пропагандировала в школе, будет слушать Алсу с оттенком некоторого высокомерного недоверия. Обладательница волшебного инструмента поразит их в самое сердце, а потом раскроет объятия, чтобы получить незаслуженную похвалу. Надо постараться сделать все возможное, чтобы они не раскусили подставу.

Петляя по проулкам, Алсу вышла на пришкольную площадь, немного постояла у деревянной скамейки, засыпанной снегом, разглядывая падающие снежинки. Она ждала Лену, которая почему-то опаздывала. И почему-то вспомнила о Косте, сейчас бы рвануть с ним на берег Волги, развести костер, пожарить хлеба, чтобы кругом шумел ветер, в костре трещали ветки, а они не думали бы ни о чем и целовались…Каждый раз, вспоминая его губы, улыбалась, а вспоминая его бегство на мотоцикле, хмурилась.

— Привет, — появившаяся Лена дёрнула плечами. — Блин, холодрыга, давно ждешь?

— Минут пять.

— Я там это… — неопределенно махнула Лена рукой. — Короче, меня Парфенов в кино зовет.

— Что? Снова? — не удержалась Алсу.

— Да вроде раньше не звал, — зашмыгала носом Лена, — так, пару раз квакнул и в кусты. А сегодня добрый — говорит, пошли, серая шейка.

— Если ты сейчас попросишь сопроводить тебя, то я откажусь.

— Ну Алсушенька, ну почему? Ты же знаешь, я за ним с первого класса бегаю.

— Имей гордость. Неприлично так приставать.

— Конечно, тебе хорошо говорить, ты красивая, а я что? Замухрышка.

— Прекрати. Пошли уже, опаздываем. У тебя какой инструмент?

— Расческа…

— Вы куда? — встала на их пути вахтерша.

— У нас прослушивание перед администрацией школы, — гордо заявила Лена.

— Не будет никакого прослушивания, все перенесли на завтра.

— Почему? — удивилась Алсу.

— А вы что, не слышали? Там у хлебопекарни крышу сорвало. Все поехали туда.

— Мама! — тихо пискнула Лена и бросилась бежать.

Часть вторая

Глава 49. Что больнее, рана на ноге или в душе?

Она переложила телефон и прибор в сумочку, черный плащ завернула в пакет, подпихнула его под корневище ели, сверху накидала опавшей листвы. Укоризненно взглянула на схрон. Не хватает только крестика, чтобы отметить место погребения. На свежем снегу схрон приметен, как родинка на лбу. Ногой подгребла остатки снега по периметру. Будем надеяться, что ночью выпадет снег.

Очередная вылазка провалилась. Хотя вроде все сделала по уму: подобрала удачное место, прибор отрегулировала до силы «не убить». Но эта девчонка обладала надёжной защитой. Теперь действовать придется аккуратнее и экономнее. Магическое зелье в приборе заметно уменьшилось. Теперь каждая отметина в минус привлекала внимание Андроида-333 и вызывала его неодобрительные высказывания. Теперь требования стали жёстче, а претензии чаще.

Холодный лес с широкими колоннами деревьев, которые сплелись в небе кронами, зловеще помалкивал, видимо, обижался за своих погибших собратьев. Зря, конечно, она погубила столько древесины. Деревья-то тут при чем?

Оглядев лес, устало двинулась в обратную от посёлка сторону. Пересекла просеку с длинными телеграфными столбами, захромала вдоль стены леса. Все быстро погружалось в полумрак, нагоняемый сумерками. Пробиваясь сквозь густые ветки, луна работала, как лазерный проектор шоу-системы. С гортанным криком поднялась птица, она просто оглушила после тишины заснеженного вечера.

Скоро показалась трасса. Здесь она делала крюк, что было неудобно для водителей, но удачно для пеших людей. Потому что можно было выйти напрямки к придорожному кафе, в котором работала сестра.

В кафе было шумно, гремела музыка, на небольшом подиуме в углу у пульта подтанцовывал ведущий. Зал полон, в основном, водители. Из служебной двери внутреннего помещения вышла сестра, заметив гостью, помахала рукой. Возможно, что-то сказала. Но ведущий старался, и очередная песня перекрыла шум голосов.

Она продемонстрировала сестре символическое рукопожатие над головой и, прихрамывая, проскользнула в подсобку. Главное, не встретить директора, а то вновь заставит пробовать его новые блюда. Признаться, они были разными: от удачных до откровенного отстоя. Директор преследовал свои корыстные интересы, для увеличения потока посетителей искал необычные сочетания. Часто приходилось быть честной, чтобы не погубить ненароком чью-то ненасытную утробушку.

— Что с ногой? — чмокнула сестра в щеку.

Вяло отмахнулась.

— Есть будешь?

Отказалась. Попросила найти попутчика до поселка.

— Есть тут один, третью порцию криков лопает. Скажу, чтобы забрал тебя.

— Что за крики? Вкусно?

— Кабачки в язычках ветчины. По мне, так фигня. А у него восторг.

Тот, что сидел за дальним столом, приглашая, помахал рукой. Сестра быстро тронулась к нему. Подвыпивший погрозил ей пальцем, что-то сказал, опрокинул рюмку, потянулся шлепнуть по заду. В ответ получил затрещину…

Через полчаса фура остановилась у поворота к поселку.

— Дальше сама. — грустно улыбнулся водитель.

— Спасибо.

Стала спускаться по ступенькам, тихо вскрикнула от боли. Обязательно найдется незримый угол, об который ударишься больным местом. А она уже сегодня вконец устала, чтобы терпеть и эту боль тоже. После той встречи в сарае, где меч Алсу пришелся по ноге, осталась рана — не глубокая, но очень болезненная.

Признаться, от боли захотелось орать благим матом, но сдержалась, тихо выругалась и захромала к мосту. Какой же он уродливый, каждая колдобина отзывалась жгучими взрывами в спине и пояснице.

Не то что она была нетерпеливой. Нет, в ее жизни были раны похлеще. И те, которые лечились медикаментозно, и те, которые не залечивались никогда. Особенно одна. Можно сказать, с ней случились длительные отношения — почти в двадцать лет. Да… Сложные тогда были времена. Кто-то такие события легко перескакивал, словно играл со скакалочкой, для других, слишком правильных и наивных, препятствие до сих пор казалось непреодолимым. С ее стороны это была страсть, на грани безумия, с его — флирт, мимолетное увлечение. Да… Не надо о грустном. Как же болит нога! Но это — отличная возможность отвлечься от других мыслей. Впервые за последние дни снег порадовал настоящей постельной белизной. Захотелось выпить бокал шампанского и лечь на мягкое, нежное, девственное… как тогда, под звуки музыки, шелест листьев, пение соловья.