Сания Шавалиева – Алсу и Человек в черном (страница 37)

— Ты еще здесь?

— А здороваться тебя не учили, тем более, утром? И не помешало бы постучаться, прежде чем врываться в комнату.

— Достала! — Он прошел к шкафу, снял с вешалки белоснежную рубашку, на манжете которой мелкими черными буковками было вышито его имя. Переодевался, стоя спиной. И на ней не было живого места — где-то царапины, где-то — почернения. Видно, что синяки совсем свежие, с четкими границами. Все-таки на пожарище ему досталось основательно.

Костя продолжал пристально смотреть на Алсу в зеркало дверцы шкафа, а она продолжала смотреть максимально жалобно. Нет, она не собиралась умаслить, задобрить человека, который был открыто недоволен ее присутствием в его комнате, который чувствовал себя королем в этом доме, который пугал практически весь поселок своей решительностью.

Рубашка превратила его в совершенно другого человека, более собранного, не такого дерганого и взъерошенного, а в какого-то элегантного медведя.

— Нет, ты вот мне объясни, в чем я виноват? Чего на меня наезжать с утра? Я, как сволочь, всю ночь трясся на мотоцикле. — Громко выговаривал он, нервно пытаясь застегнуть пуговицы.

Алсу пошла к нему, на ходу подбирая свои брошенные джинсы, чехол от гитары. Когда она подошла, он отступил, грозно уставился на нее.

— Чего он разорался?

— Кто?

— Да батя.

Костя, отпрянув от нее, когда, она потянула руки, чтобы помочь с пуговицами.

— Успокойся! — пробормотала Алсу. Казалось, ее голова занята другими мыслями. — Давай помогу. Ты застегнул криво.

И тут он заметил, что один борт рубахи ниже другого.

— Где он? — громогласным эхом раздалось из коридора. — Где этот засранец?

— Вот видишь, — словно обрадовался Костя. — Батя с ума сошел.

В дверь громыхнули кулаком. Вениамин Петрович зашел в комнату, хрустнув коленом и утирая лоб большим шелковым платком. В дверном проеме истуканом застыла Марья Васильевна. В ней боролись противоречивые чувства: испуг, боль, страх за душевное состояние хозяина. Она покусывала губы и сдерживалась, чтобы не вызвать скорую.

— Так и знал, что спрятался за бабью юбку, — бодро сказал Вениамин Петрович, увидев сына. — Кого я воспитал?

— Доброе утро, — пробормотала Алсу, застёгивая верхнюю пуговицу на рубахи Кости. Наверно, со стороны это выглядело лаской.

Вениамин Петрович скривился, но Алсу и глазом не успела моргнуть, как его лицо вновь разгладилось.

— Доброго, — ответил он веселым голосом, словно секунду назад не он пыхал гневом на весь дом. — Как вам тут без меня? Тяжелые выдались деньки?

— Есть немного проблем, — ответила Алсу таким тоном, что все поняли, что проблем как раз много.

— Ну конечно, ваши проблемы гораздо важнее моих. А чего за меня переживать, засадили на пару дней в каталажку, вот и сиди, посиживай, кофеёк попивай.

— Вы о чем? — напряглась Алсу, — какие пару дней?

— А вы не заметили, что меня не было два дня? — Для наглядности выставил два пальца.

Алсу глянула на Марью Васильевну, та многозначительно развела руками — «сама в шоке».

— Да мы с вами, можно сказать, всю ночь сегодня кофе пили. — У Алсу было такое чувство, будто на нее рухнуло дерево. — Вы нам с Марьей Васильевной какие-то сказки рассказывали, Есенина читали, хотя позвали сообщить что-то важное.

— Вот еще одна! — неубедительно добавил он. — Или вы сговорились? Но я уверен, что в сухом остатке вы все равно ошибетесь. По мелочам сядете.

— Ну что вы такое говорите? — искренне расстроилась Марья Васильевна. — Вот всегда так. Ночью нежны дифирамбы, а утром мощный отбой. А я ведь вам поверила.

— Что⁈ — вдруг испугался Вениамин Петрович и, захлебываясь собственным шоком, стал выкрикивать слова, словно находился на трибуне. — Не смейте прикасаться к святому… Прочь руки от… — И было видно, что он чертовски зол и сам не верит в то, что говорит.

— Вениамин Петрович, давайте успокоимся и поговорим. Все-таки вам придется признать, что мы говорим правду. Ну не могут три человека пытаться вас обмануть. Вы не представляете, сколько эмоций сейчас рвут мою душу. Вы прямо из кожи лезли, чтобы мне понравиться, а теперь все наоборот… не перебивайте, я уже знаю, что вы два дня провели в СИЗО, а мы не помогли, не поинтересовались, что с вами. Но поверьте, все эти дни вы были с ними. Костю отправили на дальнюю заправку, — говорила Марья Васильевна и было видно, как её потряхивает от переживаний.

— Мне кажется, случилась подмена, — вдруг сообразила Алсу.

— Подмена? — стал тихо соображать Вениамин Петрович.

— Да. И скорее всего, активизировался тот робот, которого мы видели в лесу, — оглянулась Алсу на Костю.

— Но как? — не понимал Вениамин Петрович.

— А вот как — не понимаю. Ведь я чувствовала, что с вами что-то не то, но я плохо вас знаю. Костю спровадили хитрым образом, а Марья Васильевна была рада вашим изменениям, ведь она этого столько лет добивалась.

— Деточка, — грозно насупилась Марья Васильевна на Алсу.

— Простите. Это размышления вслух, не для того чтобы обидеть или уколоть, а чтобы докопаться до сути. Меня в этой ситуации волнуют две вещи: первое — то, что я дура, и прошляпила Андроида, думала, что легко их определяю по весу и запаху. Получается, что ваш двойник — усовершенствованная модель. Он даже владеет собственным сгустком положительной и отрицательной энергии — я проверяла.

— А второе? — Костя попытался вывести Алсу из задумчивости.

— А второе…

Глава 56. Сто пятьдесят стульев

— А второе, — переключилась Алсу. — Это как ему удалось активизироваться? Ведь там, в лесу, он стоял разряженный.

— А может, он просто стоял, — вдруг сообразил Костя. — Увидел нас и замер. Такое же может быть?

— Елки-палки! — воскликнула Алсу. — Ну конечно же! Блин, как я не сообразила! Ушел вслед за нами.

— Но мы же тоже его видели в лесу, — напомнил Вениамин Петрович. — Пока с Росомахой катались за краном, он пропал.

— Все правильно, ушел не вслед за нами, а за вами, Вениамином Петровичем.

— А может, его кто-то подзарядил, пока мы катались? — предположил Вениамин Петрович.

— Может, — задумалась Алсу.

И тут во дворе раздался шум.

— Мама! — Алсу в окне увидела, как из такси выходила Королева Маргарита, отец и Янотаки. Королева поправила косынку на голове, приветливо махнула дочери рукой.

Как незначительные, будничные вещи могут вытащить человека из глубины отчаяния. В секунду все щелкнуло, восстановилось равновесие. Легко скользя по ступеням, Алсу кинулась на улицу, лихо справилась с замком, толкнула дверь.

Родители уже топтались на крыльце. Восторг, который заключался в обнимашках, целовашках, по сути не выражал даже сотой доли эмоций, которые Алсу испытывала. Разом всколыхнулись воспоминания о приключившихся с ней историях, когда без них ей было одиноко и больно, словно ее насквозь прогрызли черви — вспомнились и прочие ужасы. Быстрые восторги переросли в приветствие хозяев дома.

Прошли на кухню, пока Марья Васильевна жарила сырники, Королева Маргарита варила кофе, Алсу сервировала стол, мужская половина с интересом обсуждала мытарства Вениамина Петровича. Они даже прошлись по дому, чтобы найти двойника или удостовериться, что он действительно существовал. Андро пропал и не оставил ни одной зацепки.

Вениамин Петрович практически успокоился и теперь сыпал байками из старых времен. По его мнению, в СИЗО с тех пор ничего не изменилось, даже цвет стен — всё тот же темно-зеленый.

Да и в самом доме ничего не изменилось. Во всех комнатах тикали старинные часы, в шкафах из красного дерева пузатилась хрустальная мелочь, резные лапки стульев и кресел продолжали точить деревянные коготки о шелковые ковры китайской династии Цин. На портреты царей, гогеновских девиц полумраком зашторенных окон ложились тени, а из кухни шел запах жареного творога, который перебивал запах пыли и пряного сандалового дерева.

Иногда Янотаки встречал мебель, с хозяевами или мастерами которой был знаком. Вот, к примеру, нержавеющее железное блюдо, которого изготовлено по той же технологии, что и нержавеющий Делийский столб, которому больше шестисот лет. Мастера убили, чтобы сохранить тайну. А ведь он чувствовал, пытался поделиться с Янотаки секретом изготовления. А ему зачем? У него есть кандзаши, которые могут изготовить сплав не хуже этого. Янотаки лишь посмеивался, когда мастер ползком двигался по нутру красного дерева, вырубая его сердцевину. Сначала изготавливал маленькие чушки, а потом спекал воедино вот в такой деревянной колыбели, и так много раз.

— Ну, вы идете? — звала Марья Васильевна в гулкую пустоту.

— Идем, идем, — отзывался Вениамин Петрович и торопился по лестнице вниз.

Они уже забыли, зачем ходили по дому, что искали, просто разговаривали, обсуждали, пытались отбросить сказочные излишества и оставить только разумные объяснения и логические понятия. Король Андрей часто обращался к Янотаки за советом. Тот, теряясь в догадках, чаще отмалчивался или отказывался что-либо понимать. За свою многовековую жизнь, он еще не сталкивался с андроидами такого уровня, с гениями инженерной мысли, которым удавалось совершать чудеса наяву. Янотаки порою даже становилось стыдно от своей никчемности. Все его волшебства при помощи палочки кандзаши теперь казались и не такими уж могущественными и востребованными.

— Какое чудо, какой запах! Марья Васильевна, вы умница!