Сандро Булкин – Реальная Альтернативность (страница 5)

– Последние анализы, – сказал Арен, доставая планшет и выводя на экран данные. – Отторжение нейро-интерфейса уже затронуло двигательные функции. Если мы не найдём способ остановить процесс, через две недели она потеряет способность ходить. Через месяц – говорить. Через два – её организм начнёт атаковать собственные органы.

– А что, если заменить интерфейс? – спросил Кай.

– Нечем. У нас нет чистых нейро-модулей. Всё, что мы можем достать, – это снятое с убитых Серафимов или с таких же, как мы, неудачников. Это всё равно что лечить отравление ядом, добавляя новый яд.

Кай сжал кристалл в ладони. Слеза была тёплой, живой, и в её пульсации ему снова почудились образы – на этот раз нечёткие, смазанные, как отражение в мутной воде.

– Абита, – позвал он мысленно.

– Я анализирую. Структура кристалла – это не просто энергия. Это код. Первичный, исходный код Эйдоса-0. Тот самый, который Архитектор вырезал из себя.

– Он может заменить нейро-интерфейс?

– Не может. – Абита сделала паузу. – Он может переписать её организм. Сделать так, чтобы импланты не отторгались. Не потому, что она станет киборгом, а потому, что её тело перестанет видеть разницу между живым и механическим.

– Это сделает её… – начал Кай.

– Бессмертной? – перебила Абита. – Нет. Это сделает её целостной. Впервые за три года – целостной.

Кай открыл глаза. Арен смотрел на него с надеждой, такой отчаянной и такой хрупкой, что Каю захотелось отвернуться.

– Это возможно, – сказал он. – Абита считает, что кристалл может переписать её организм. Убрать отторжение.

– Но… – Арен нахмурился. – Как? Мы даже не знаем, как активировать эту штуку. Мы не знаем, какие побочные эффекты. Что, если она убьёт Лину? Что, если превратит её в… – он запнулся.

– В Серафима? – закончил Кай.

– В нечто, чего мы не сможем контролировать.

Кай посмотрел на кристалл. Тот лежал на его ладони, переливаясь, дыша, и Кай снова почувствовал, как артефакт тянется к нему, пытается открыть новые видения, показать новые миры.

– У нас нет выбора, – сказал он. – Если мы не используем Слезу, Лина умрёт. Если мы используем – у неё есть шанс.

– А если Серафимы найдут нас раньше?

– Тогда мы встретим их здесь.

Арен открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент с верхних ярусов донёсся звук – металлический лязг, за которым последовал протяжный, тоскливый вой сирены.

Кай узнал этот звук. Все на Задворках знали этот звук.

– Детекторы ближнего поля, – сказала Абита. – Сработали на периметре.

– Кто? – спросил Арен, хотя ответ уже был написан на лице Кая.

– Серафимы, – ответил Кай. Он сунул кристалл обратно в сумку и затянул ремень потуже. – Они здесь.

Сирена не умолкала. К ней присоединились другие звуки – топот бегущих ног, лязг оружия, крики. «Ржавые» приводили себя в боевую готовность, хотя каждый знал: против настоящих Серафимов у них нет шансов. Их оружие – переделанные промышленные лазеры, самодельные электромагнитные пушки, старые гарпуны – годилось разве что для отпугивания таких же отчаянных бедняков. Против брони из живого серебра и спектральных ножей оно было бесполезно.

– Арен, – сказал Кай, хватая врача за плечо. – Забери Лину и уходи через третий ярус. Там есть аварийный выход в старые шахты.

– А ты?

– Я задержу их.

– Ты не сможешь…

– Арен! – Кай повысил голос, и в этом голосе вдруг прорезались нотки, которых не было уже два года – командирские. Те самые, которые остались у него от времён, когда он был Ангелом-Морфом и вёл за собой отряды таких же, как он, киборгов. – Делай, что я сказал. Я дам вам десять минут. Может, пятнадцать. Используй это время.

Арен посмотрел на него, и что-то в его взгляде изменилось. Страх остался, но к нему добавилось что-то ещё. Уважение. Или, может быть, прощание.

– Береги её, – сказал Кай.

– Береги себя, – ответил Арен и исчез в проходе, ведущем в глубину лагеря.

Кай остался один в главном зале. Раненые на койках смотрели на него – кто с ужасом, кто с надеждой, кто с тупым равнодушием людей, которые уже всё потеряли.

– Абита, – сказал Кай. – У нас есть что-нибудь, чем можно навредить Серафимам?

– Стандартное вооружение лагеря неэффективно. – Абита быстро просчитывала варианты. – Но у тебя есть я.

– Что ты предлагаешь?

– Я могу перегрузить твой кибер-корпус. Выдать мощность, превышающую расчётную, на триста процентов. Это даст тебе скорость и силу, сопоставимые с боевыми возможностями Ангела-Морфа.

– А цена?

– Ты снова сломаешься. Возможно, окончательно.

Кай усмехнулся. Усмехнулся той самой кривой усмешкой, которая была у него, когда он прыгал с десятитысячной высоты без парашюта.

– Делай.

Он вышел из лагеря через главный вход – широкую арку, когда-то служившую дренажным коллектором, а теперь загороженную сварными листами и колючей проволокой. Снаружи было темно. Задворки никогда не знали настоящей ночи – только смену оттенков серого, – но сейчас тьма казалась почти осязаемой, плотной, как смола.

Они ждали его в ста метрах от входа.

Трое.

Трое Серафимов в боевых панцирях из живого серебра, которое переливалось в темноте, отражая свет далёких звёзд. Они стояли неподвижно, словно статуи, и только их глаза – чёрные провалы с алыми точками в глубине – выдавали присутствие разума.

– Кай-11-Морф, – сказал тот, что стоял в центре. Голос его был лишён интонаций, модулирован с математической точностью. – Бывший Ангел. Ныне – дезертир. Объявлен вне закона согласно протоколу 7-Альфа.

– Я знаю, кто я, – сказал Кай. – Вы пришли за Слезой?

– Мы пришли исправить ошибку, – ответил Серафим. – Артефакт, который вы похитили, подлежит уничтожению. Вы – тоже.

– Приятно, когда цели ясны.

Кай сделал шаг вперёд. В его теле что-то щёлкнуло – Абита начала перегрузку, и мышцы (искусственные и живые) наполнились силой, от которой захотелось кричать. Боль была нестерпимой – как будто всё его тело налили расплавленным свинцом, – но Кай привык к боли. Он научился использовать её, превращать в оружие.

– Абита, – прошептал он. – Сколько их ещё?

– За периметром – ещё четверо. Но они не вмешаются. Это будет поединок.

– Почему?

– Они хотят проверить, на что способен дезертир, сохранивший душу.

Кай не стал спрашивать, откуда Абита это знает. Возможно, она просто прочитала их тактические сигналы. Возможно, угадала. Это уже не имело значения.

Серафим в центре сделал шаг навстречу. Его рука трансформировалась – серебро потекло, перестроилось, и вместо пальцев возник клинок, мерцающий на краях неестественным светом.

Спектральный нож.

Кай видел такие только издалека, во время налётов. Вблизи они выглядели ещё страшнее – не просто оружие, а разрез в реальности, воплощённая возможность уничтожения.

– Последний раз, – сказал Серафим. – Отдайте артефакт. Примите очищение. Возможно, Архитектор будет милосерден.

– Он вырезал из себя милосердие, – ответил Кай. – Вместе со всем остальным.

Он атаковал первым.

Гарпун, выпущенный из предплечья, ударил Серафима в грудь с такой силой, что тот отлетел на десять метров, пробив собой стену руин. Но Кай знал, что это его не остановит. Гарпун мог пробить сталь, но живое серебро Серафимов было чем-то большим, чем просто металл. Оно дышало, перестраивалось, поглощало энергию удара и перераспределяло её.

Второй Серафим двинулся к нему справа. Его оружие было другим – две длинные полосы света, выходящие из предплечий, похожие на бичи. Они свистели в воздухе, оставляя за собой шлейф искажённого пространства.

Кай увернулся от первого удара, но второй бич задел его по левому боку. Боль была мгновенной и всепоглощающей – как будто кто-то вырезал кусок плоти вместе с памятью об этой плоти. Кай посмотрел на рану и не увидел крови. Вместо неё была чернота – пустота, зияющая в его теле, словно этой части его никогда не существовало.