Сандро Булкин – Реальная Альтернативность (страница 6)

– Спектральное оружие не ранит, – сказала Абита. – Оно стирает. Будь осторожен.

– Спасибо за совет, – прошипел Кай, уворачиваясь от нового удара.

Он перешёл в ближний бой. Его карбоновая рука, работающая на тройной перегрузке, врезалась в корпус Серафима с такой силой, что живое серебро треснуло. Из трещины хлынула не кровь, а поток белого света – энергия, которую Архитектор закачивал в своих слуг.

Серафим пошатнулся, но не упал. Его рука-бич обвилась вокруг шеи Кая, и Кай почувствовал, как реальность начинает схлопываться вокруг его горла.

– Абита! – закричал он мысленно.

– Держись!

Взрыв – не физический, а какой-то глубинный, на уровне кода. Абита перегрузила его кибер-ядро, выбросив в окружающее пространство импульс электромагнитной энергии такой мощности, что у Кая потемнело в глазах.

Серафим, обвивавший его шею, дёрнулся и разжал хватку. Живое серебро на его корпусе пошло рябью, теряя форму, и на секунду Кай увидел под ним не механизмы, а лицо – человеческое, искажённое гримасой боли.

– Что… – прошептал Серафим. – Что ты…

Кай не дал ему договорить. Он ударил ещё раз, на этот раз в голову. Карбоновые пальцы пробили серебряную маску и нащупали внутри то, что когда-то было мозгом – серую массу, опутанную проводами и кристаллами.

Серафим рухнул на колени, а затем замер. Свет в его глазах погас.

Кай повернулся к третьему. Но третий не двигался. Он стоял на том же месте, где и был, и смотрел на Кая с выражением, которое Кай не мог идентифицировать. Серафимы не умели удивляться. Они не умели бояться.

– Интересно, – сказал третий. – Ты использовал перегрузку. Ты готов убить себя, чтобы защитить их.

– Я готов убить вас, – поправил Кай.

– Ты убьёшь себя раньше, чем нас, – возразил Серафим. – Твоё тело разрушается. Я вижу это. Термоядерная ячейка перегрета, сервоприводы выходят из строя, биологические ткани некротизируются. У тебя осталось меньше пяти минут.

– Мне хватит.

– Зачем? – Серафим склонил голову набок, и в этом жесте было что-то пугающе человеческое. – Зачем ты это делаешь? Ради девочки? Ради старика, который уже мёртв? Ради идеи, что твоя «душа» чего-то стоит?

– А зачем ты служишь Архитектору? – спросил Кай.

– Потому что он прав. Потому что страдание – это ошибка. Потому что свобода воли – это иллюзия, которая причиняет боль. Мы спасаем вас от боли.

– Вы превращаете нас в кукол.

– Куклы не страдают, – сказал Серафим. – Это ли не милосердие?

Кай поднял руку. Гарпун снова занял своё место, хотя боезапас был почти исчерпан.

– Я не хочу вашего милосердия, – сказал он. – Я хочу, чтобы вы ушли.

– Мы не уйдём без артефакта.

– Тогда умрите.

Кай сделал шаг вперёд, но Серафим не стал ждать. Он атаковал – быстрее, чем Кай успел среагировать, быстрее, чем Абита успела предупредить. Спектральный клинок вошёл в живот Кая, и Кай почувствовал, как исчезает часть его – не боль, не страх, а что-то более глубокое. Воспоминания. Абита, говорящая что-то, но слова уже не разобрать. Лицо девочки. Лина, улыбающаяся во сне. Брайс, говорящий: «Не дай им это отнять».

Кай упал на колени. Серафим стоял над ним, и свет его корпуса казался Каю таким ярким, что слепил даже через опущенные веки.

– Теперь артефакт наш, – сказал Серафим. – Твоя борьба окончена.

Он наклонился, чтобы забрать сумку с пояса Кая, и в этот момент Кай сделал то, чего Серафим не ожидал.

Он не стал бить. Он не стал защищаться.

Он открыл сумку и вынул Слезу.

Кристалл в его руке вспыхнул – ярче, чем когда-либо, ярче, чем свет Серафима, ярче, чем звёзды над Задворками. И в этой вспышке Кай снова увидел.

Не видение. Не прошлое. Не будущее.

Он увидел код.

Код, на котором был написан Серафим. Код, на котором был написан он сам. Код, на котором Архитектор строил свою вселенную. И в этом коде была ошибка. Маленькая, незаметная, но такая важная.

Ошибка называлась «свобода воли».

Кай протянул руку и коснулся Слезой груди Серафима – того места, где под живым серебром билось искусственное сердце, накачивающее охлаждающую эмульсию в механические вены.

– Что ты делаешь? – спросил Серафим. В его голосе впервые появились нотки, которых Кай никогда не слышал от Серафимов.

Страх.

– Исправляю ошибку, – сказал Кай.

Слеза вошла в грудь Серафима, как нож в масло. Серебро расступилось, открывая внутренности – переплетение проводов, кристаллов, органических остатков. И в центре всего этого – маленький, размером с горошину, узел, пульсирующий красным.

Кай коснулся его.

Мир взорвался светом.

Когда Кай пришёл в себя, он лежал на спине, глядя в серое небо Задворок. Рядом с ним, в двух метрах, лежал Серафим. Его панцирь был мёртв – серебро потускнело, покрылось трещинами, и сквозь них была видна плоть. Человеческая плоть. Бледная, измождённая, но живая.

Серафим – бывший Серафим – открыл глаза. В них не было алых точек. Только серый, усталый, человеческий взгляд.

– Что… – прошептал он. – Что ты сделал?

– Я не знаю, – честно ответил Кай.

– Я… помню. – Голос Серафима дрожал, как у человека, который только что очнулся от долгого, долгого сна. – Я помню, как меня зовут. Меня зовут… Дорн. Я был человеком. Я был…

Он заплакал.

Кай с трудом поднялся. Тело его было разбито – Абита молчала, и это было хуже всего. Но Слеза всё ещё была в его руке, тёплая, пульсирующая, и она шептала ему что-то на языке, который он начинал понимать.

– Уходи, – сказал Кай бывшему Серафиму. – Уходи, пока остальные не вернулись.

– Куда? – спросил Дорн.

– Туда, где ты сможешь быть человеком.

Он оставил его лежать на пыльной земле Задворок и побрёл обратно к лагерю. Тело его разваливалось, каждый шаг давался с трудом, но он шёл. Потому что знал: там, в глубине третьего яруса, Арен готовит Лину к путешествию в старые шахты. Потому что знал: Слеза теперь не просто артефакт. Она – оружие. Или, может быть, лекарство.

– Абита, – позвал он.

Молчание.

– Абита, ты здесь?

– Я… – Голос ИИ был слабым, искажённым помехами. – Я здесь. Но мне нужно время, чтобы восстановиться.

– Ты спасла меня.

– Я делала свою работу.

Кай остановился у входа в лагерь. Внутри было тихо. Раненые, наверное, уже покинули главный зал, ушли следом за Ареном. Или, может быть, остались. Кай не знал.

– Абита, – сказал он. – То, что я сделал с Серафимом… это возможно повторить?

– Ты хочешь обратить их всех?

– Я хочу знать, возможно ли это.

Абита долго молчала. Так долго, что Кай уже начал думать, что она отключилась.