Сандро Булкин – НУЛЕВОЙ СЛЕПОК (страница 17)

– А если он попытается нас убить? – спросила она.

– Тогда мы будем готовы, – Дамир достал из ящика стола небольшой пистолет, положил на стол. – Я не хочу его убивать. Но если придётся выбирать между ним и тобой, я выберу тебя.

Лина посмотрела на оружие. Она никогда не стреляла. Её оружием была память, а не пули.

– Я не хочу, чтобы он умер, – сказала она. – Я хочу, чтобы он помог нам.

– Он поможет, если поймёт, что это его единственный шанс узнать правду. Если нет – мы найдём другой путь.

– Какой?

Дамир помолчал. Потом подошёл к капсуле, открыл крышку.

– Есть ещё один вариант, – сказал он. – Мы можем погрузиться в его память без его согласия. Использовать кристалл, который он дал нам, чтобы найти его слабые места, его страхи, его секреты. А потом использовать это против него.

– Это предательство.

– Это выживание, – Дамир посмотрел на неё. – Ты готова идти до конца, Лина? Или ты остановишься на полпути, потому что тебе жалко убийцу?

Лина почувствовала, как внутри всё сжалось. Она вспомнила лицо мальчика Даниэля, его испуганные глаза, его слова: «Я боюсь, что стану кем-то другим». Она не хотела использовать его страхи против него. Но она также не хотела умирать, так и не узнав правду.

– Я не буду использовать его, – сказала она. – Я скажу ему правду. И если он выберет помочь нам – хорошо. Если нет – мы найдём другой способ.

– Другого способа нет, – повторил Дамир. – Ты должна это понять. Либо мы идём вместе с Марком, либо мы идём одни. Третьего не дано.

– Тогда мы пойдём одни.

– Ты готова умереть?

– Я готова узнать правду. А смерть – это не самое страшное, что может случиться. Хуже – жить, не зная, кто ты.

Дамир посмотрел на неё долгим взглядом. Потом усмехнулся – той же кривой, безрадостной усмешкой, которую Лина уже видела.

– Ты смелая, – сказал он. – Или глупая. Я ещё не решил.

– Может, и то, и другое.

– Возможно, – он подошёл к столу, взял пистолет, проверил магазин. – Тогда давай готовиться. Через три часа встреча. У нас мало времени.

Они потратили следующий час на то, чтобы продумать каждую деталь.

Дамир нарисовал карту склада, отметил входы, выходы, слепые зоны, места, где можно было укрыться в случае перестрелки. Он показал Лине, как пользоваться пистолетом – как снять с предохранителя, как прицелиться, как стрелять, не закрывая глаза.

– Ты не будешь стрелять, – сказал он, забирая оружие. – Твоя задача – говорить. Моя – защищать.

– А если он…

– Если он попытается сделать что-то, что мне не понравится, я его остановлю. Не обязательно убивать. Достаточно выстрелить в ногу, чтобы он потерял мобильность.

Лина кивнула. Она не хотела, чтобы Марк пострадал. Но она понимала, что в их мире, где правда стоила жизни, иногда приходилось выбирать меньшее зло.

– Что мы скажем ему про Елену? – спросила она.

– Правду. Что её убили. Что мы успели забрать кристалл. Что теперь он – наш единственный шанс.

– Он не поверит, что мы не причастны к её смерти.

– Он проверит. У него есть доступ к корпоративным базам. Он узнает, что на дом напали дроны. И поймёт, что мы были там, чтобы спасти её, а не убить.

Лина помолчала. В груди снова нарастала тяжесть, но она знала, что другого пути нет.

– Ты говорил, что у тебя есть связи в Сибири, – сказала она. – Если мы выживем, мы сможем туда уйти?

– Если мы выживем, мы сможем уйти куда угодно, – Дамир усмехнулся. – Но сначала нужно выжить.

Она посмотрела на часы. 11:30. До встречи оставалось полчаса.

– Я готова, – сказала она.

Дамир встал, проверил снаряжение: пистолет, два запасных магазина, коммуникатор, глушилки, аптечку. Накинул куртку, которая скрывала оружие.

– Идём, – сказал он. – Но помни: если что-то пойдёт не так, ты уходишь. Не пытаешься меня спасти, не пытаешься забрать кристаллы. Просто уходишь. Поняла?

– Поняла.

– Повтори.

– Если что-то пойдёт не так, я ухожу.

– Хорошо, – Дамир открыл дверь, и они вышли в серый, пахнущий дождём город. – Тогда вперёд.

Они шли молча, держась теневой стороны улиц, обходя камеры наблюдения. Лина чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, как пальцы леденеют, как внутри нарастает напряжение, которое вот-вот должно было выплеснуться наружу.

– Дамир, – позвала она, когда они свернули в переулок, ведущий к порту.

– Что?

– Спасибо.

Он остановился, обернулся. В его светлых глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление.

– За что?

– За то, что не оставил меня. За то, что поверил. За то, что пошёл со мной.

Дамир помолчал. Потом усмехнулся – той же кривой, безрадостной усмешкой, но в ней было что-то ещё. Тепло, которого Лина раньше не замечала.

– Я не верю в судьбу, – сказал он. – Но когда Борис позвал меня, я знал, что это важно. Не потому, что ты особенная. Потому что правда не должна умирать вместе с теми, кто её нашёл.

Он повернулся и пошёл дальше. Лина догнала его, и они вместе вышли к порту, где старые склады тянулись вдоль набережной, где ветер гнал по воде серые волны, где в сером небе кружили чайки, и где в одном из пустующих ангаров их ждал человек, который носил лицо мертвеца.

Склад был огромным, тёмным, пахнущим ржавчиной и мазутом. Лучи света пробивались сквозь щели в крыше, выхватывая из темноты старые контейнеры, поломанные поддоны, следы чьей-то давно ушедшей жизни.

Лина вошла первой. Дамир остался снаружи, на случай, если Марк приведёт подкрепление.

Она шла медленно, стараясь не шуметь, но каждый её шаг отдавался в тишине склада глухим, пульсирующим звуком. Синестезия молчала – ни запаха лжи, ни привкуса страха. Только металл, пыль и что-то ещё – едва уловимое, сладковатое, как запах старых лекарств.

– Вы пришли, – голос Марка раздался из темноты, и Лина вздрогнула.

Он стоял в центре склада, у старого погрузочного стола, в своём сером пальто, с руками, спрятанными в карманы. Лицо его было спокойным, почти безразличным, но Лина видела, как напряжены его плечи, как побелели костяшки пальцев.

– Вы сказали, что нашли лицо, – Марк сделал шаг вперёд. – Покажите.

Лина остановилась в трёх метрах от него. Достала из кармана кристалл Воронова, положила на стол между ними.

– Здесь то, что вы ищете, – сказала она. – Лицо, которое вы хотели увидеть. Но прежде чем вы возьмёте его, я хочу, чтобы вы ответили на один вопрос.

– На какой?

Лина посмотрела ему в глаза. В них не было пустоты, не было стали. Только ожидание.

– Кто вы? – спросила она. – Даниэль Ковальски, который погиб в автокатастрофе? Или профессор Ковальски, который загрузил свою личность в тело сына? Или тот, кто носит лицо мертвеца и не знает, кто он на самом деле?

Марк замер. Его лицо не изменилось, но Лина почувствовала, как изменился воздух вокруг него – стал плотнее, тяжелее, как перед грозой.

– Откуда вы знаете это имя? – спросил он. Голос был тихим, но в нём звенела сталь.

– Я была в вашей памяти. В той, которую вы не помните. Я видела мальчика Даниэля, который боялся стать кем-то другим. Я видела его отца, который говорил: «Ты продолжишь моё дело». Я знаю, что вас создали, чтобы вы уничтожали следы. Но я также знаю, что внутри вас до сих пор живёт тот мальчик. Он задаёт вопросы. Он ищет ответы.