Сандро Булкин – Книга вторая. Наследие Пустоты (страница 3)

– Сейчас, – сказала Ария, и время рвануло вперёд.

«Гончая» метнулась в проход, который открылся на секунду, когда два патрульных истребителя разошлись слишком широко. Мы проскочили в мёртвую зону под третьим крейсером, и я услышала, как Мирко выдохнул:

– Есть.

Мы были внутри.

Станция встретила нас тишиной. Стыковочный узел, который выбрала Ария, был старым, заброшенным – видимо, здесь когда-то был запасной выход, о котором забыли даже те, кто строил эту твердыню. Я надела шлем, проверила бластер – тот самый, что взяла у солдата Синода на «Нексусе». Он был заряжен. Мирко, Рен и Мира сделали то же самое.

– Я иду с тобой, – сказала Ария, когда я открыла шлюз.

– Нет, – ответила я. – Ты останешься на корабле. Если что-то пойдёт не так, ты должна увести «Гончую».

– Я не оставлю тебя, – её голос был твёрдым, но я видела, как дрожат её губы.

– Ты не оставишь. Ты будешь ждать. И ты будешь моими глазами. Если увидишь, что мы не успеваем, ты скажешь. И мы уйдём.

Она хотела возразить, но я обняла её, чувствуя, как её тело напряжено.

– Я вернусь, – прошептала я. – Обещаю.

Она кивнула, и я вышла в шлюз.

Коридоры станции были холодными, тёмными, пахло озоном и страхом. Мы шли быстро, я вела, ориентируясь на карту, которую Ария передала мне перед вылетом. Мирко прикрывал меня, Рен и Мира замыкали группу.

– Охрана, – сказал Мирко, когда мы завернули за угол, и я увидела четверых солдат в форме Альянса – чёрной, с алыми полосами на рукавах.

Они не успели выстрелить. Мира шагнула вперёд, и её Ключ вырвался наружу, ослепляя их, лишая ориентации. Рен усилил её, и солдаты замерли, как куклы, у которых оборвали нити. Я выстрелила дважды, Мирко – дважды. Четверо упали.

– Идём, – сказала я, перешагивая через тела.

Центр управления находился в сердце станции. Это был огромный зал, залитый голубым светом, с рядами консолей, на которых пульсировали данные. Здесь, в этом сердце, рождались приказы, которые отправляли флоты на охоту за носителями. Здесь координировались удары, здесь принимались решения, которые стоили тысяч жизней.

– Я нашла главный терминал, – сказала Мира, подходя к одной из консолей. – Если я смогу подключиться…

– Подключайся, – сказала я. – Рен, прикрой её. Мирко, держи вход.

Я встала у двери, бластер наготове. Мирко замер рядом, его дыхание было ровным, но я чувствовала, как он напряжён.

– Сколько у нас времени? – спросил он.

– Ария? – вызвала я по коммуникатору.

– Три минуты, – ответила она, и в её голосе была тревога. – Они поняли, что на станции чужие. Поднимают охрану.

– Мира, сколько тебе нужно?

– Две минуты, – ответила она, не отрываясь от терминала. – Если Рен даст мне достаточно энергии.

– Даст, – сказал Рен, и я почувствовала, как его Ключ разворачивается, передавая Мире силу, усиливая её, делая быстрее, точнее.

– Минута, – сказала Мира, и я увидела, как экраны замигали, как данные потекли через её руки, как она впитывала их, копировала, стирала.

– Они идут, – сказал Мирко, и я услышала топот ног в коридоре.

Первые солдаты появились через десять секунд. Я выстрелила, Мирко – следом. Двое упали, но на их место пришли новые, и я поняла, что мы не удержим дверь.

– Мира, сколько? – крикнула я.

– Тридцать секунд!

– У нас нет тридцати секунд!

Ария вошла в мой коммуникатор:

– Касс, я вижу. Уходите сейчас.

– Не могу, Мира не закончила.

– Тогда держись.

Я выстрелила снова, и мой бластер щёлкнул – заряд кончился. Я отбросила его, выхватила нож – тот самый, что Мирко подарил мне на день рождения, когда мы ещё были просто контрабандистами.

– Касс! – крикнул он, но я уже шагнула вперёд.

Первый солдат попытался ударить меня прикладом, но я ушла в сторону, нож вошёл ему в шею. Второй выстрелил, но Мирко толкнул меня, и пуля прошла мимо. Я упала, но тут же вскочила, схватила бластер упавшего солдата и выстрелила в третьего.

– Готово! – крикнула Мира, и я услышала, как загудели системы станции, как данные потекли в обратном направлении, стирая себя, уничтожая.

– Уходим! – закричала я, и мы побежали.

Коридоры станции горели красным, сирены выли, голоса диспетчеров перекрывали друг друга. Мы бежали, стреляя на ходу, и каждый шаг давался с трудом. Я чувствовала, как силы покидают меня – без Ключа я была просто человеком, и каждый удар, каждое падение напоминали об этом.

– Сюда! – крикнул Мирко, сворачивая в боковой коридор.

Мы выскочили к шлюзу, где нас ждала «Гончая». Ария стояла у трапа, её лицо было бледным, но глаза горели.

– Прыгайте! – крикнула она.

Мы запрыгнули, и «Гончая» рванула вперёд, уходя от станции. Сзади взорвался один из крейсеров – его щиты не выдержали перегрузки, когда Мира стёрла данные. Второй крейсер начал разворачиваться, но Ария уже вела нас в Пояс Призраков, где нас не мог достать никто.

– Мы сделали это, – прошептала Мира, и в её голосе было удивление.

– Мы сделали это, – повторила я, и в этот момент поняла, что слёзы текут по моим щекам.

Мы вышли из Пояса через четыре часа. «Гончая» была изрешечена, один двигатель дымился, второй работал с перебоями, но мы летели. Ария держала курс к «Приюту», Мирко сидел в кресле второго пилота, его лицо было серым от усталости.

– Они не преследуют, – сказал он, и в его голосе было удивление. – Узел связи уничтожен. Без него они потеряли координацию.

– Надолго? – спросила Мира.

– На неделю, – ответила Ария. – Может быть, на две. Этого хватит, чтобы подготовиться.

Я сидела в грузовом отсеке, прислонившись к стене, и чувствовала, как внутри меня пульсирует тишина. Без Ключа я была просто человеком. Но в этой тишине было что-то, что я не чувствовала раньше. Спокойствие.

– Касс, – Ария опустилась рядом, её голос был тихим. – Ты как?

– Жива, – ответила я. – Жива.

– Ты была близка к смерти. Я видела. Если бы Мирко не толкнул тебя…

– Но он толкнул. И я жива.

Она прижалась ко мне, и я обняла её, чувствуя, как её тело дрожит.

– Не делай так больше, – прошептала она. – Не рискуй собой.

– Я должна, – сказала я. – Это моя работа.

– Твоя работа – быть живой, – ответила она, и в её голосе была та же сталь, что и у меня, когда я шла в Пустоту. – Мы нужны тебе. Я нужна тебе.

Я посмотрела на неё, на её лицо, которое стало таким взрослым, на её глаза, которые видели больше, чем должны были.

– Ты права, – сказала я. – Я постараюсь.

Она улыбнулась, и в её улыбке было что-то, что заставило моё сердце биться чаще.

– Постарайся, – сказала она. – А я буду за тобой смотреть.