Сандро Булкин – эхо в пустоте (страница 12)

Ариадна закрыла глаза. В темноте снова возникло лицо девочки – Эллы. Она не помнила её черт, но знала, что девочка была светловолосой. Откуда она это знала? Ощущение. Как знаешь, что вода мокрая, даже не касаясь.

– Элла погибла при наземном инциденте, – сказала она. – Что это за инцидент?

– Катастрофа на орбитальной станции «Надежда». Ваша дочь была там на экскурсии. Станция разгерметизировалась из-за метеоритного удара. Погибли 43 человека, включая 12 детей.

– И это случилось из-за Шёпота?

– Косвенно. Шёпот исказил траекторию метеорита. Системы слежения не смогли предсказать удар. Катастрофа стала одним из первых доказательств того, что аномалия влияет на баллистику тел в Солнечной системе.

– Значит, Шёпот убил мою дочь.

– Шёпот – природное явление. У него нет намерений.

– Но он убил.

– Геологические процессы тоже убивают. Землетрясения, цунами. Вы не называете их убийцами.

– Заткнись.

Ариадна открыла глаза. Отросток подрос ещё на полмиллиметра. Органоид пульсировал чаще – будто чувствовал её гнев.

– Ты поэтому меня выбрал? – спросила она. – Потому что у меня ничего не осталось?

– Я не выбирал. Вас выбрал комитет. Ваша мотивация была признана оптимальной: отсутствие личных привязанностей, высокая толерантность к стрессу, опыт криптобиоза.

– Отсутствие привязанностей, – повторила она. – Значит, меня отправили, потому что меня не жалко.

– Вас отправили, потому что вы были лучшей кандидатурой.

– Среди мёртвых душ.

– Среди тех, кто готов пожертвовать собой.

Ариадна посмотрела на свои руки. Мозоли, шрамы, жёлтые пятна от реактивов. Руки учёного, который слишком много работал и слишком мало жил.

– А что насчёт отца Эллы? Донор. Я его знала?

– Нет. Вы выбрали анонимного донора по каталогу. Вы не хотели, чтобы кто-то вмешивался в воспитание.

– Я была контрол-фриком.

– Вы были одиноки. Сознательно.

Она усмехнулась. Горько, с надрывом.

– А теперь я здесь. С чужой памятью, с чипом в голове и с кусочком своего мозга в банке. Одиночество доведено до абсолюта.

– Вы не одиноки. Я с вами.

– Ты – программа. У тебя нет души.

– Это не мешает мне выполнять свои функции.

– А функция – следить, чтобы я не сломалась раньше времени.

– В том числе.

Она замолчала. Отросток подрос ещё на четверть миллиметра. Кристалл был уже близко – Ариадна видела его невооружённым глазом через прозрачную стенку биореактора.

– Архитектор, а что если я откажусь от интеграции? Починю компьютер, запущу подавляющий сигнал, вернусь на Землю героем?

– Вы не вернётесь. «Эхо» не рассчитан на обратный путь. Топлива хватит только на разгон до 0,2 c и торможение у источника. Обратный разгон потребовал бы в два раза больше топлива.

– Значит, я всё равно умру здесь.

– Вы умрёте здесь в любом случае. Разница только в том, успеете ли вы спасти Землю или нет.

– И как долго я проживу после отправки сигнала?

– Ресурсов жизнеобеспечения хватит на шесть месяцев. Затем – голод, удушье, переохлаждение. В любой последовательности.

– Шесть месяцев одиночества в консервной банке.

– Вы можете сократить их самостоятельно. На борту есть медицинские препараты для безболезненного ухода.

– Ты предлагаешь мне самоубийство?

– Я предлагаю выбор. У вас всегда есть выбор.

Ариадна встала. Ноги затекли – она сидела неподвижно почти три часа. Прошлась по лаборатории, разминая мышцы. Органоид в биореакторе следил за ней? Ей казалось, что да. Его отросток поворачивался в её сторону, как подсолнух к солнцу.

– Ты говорил, что органоид можно соединить с моим чипом. Сделать прямой нейронный интерфейс.

– Да. Это позволит вам управлять компьютером силой мысли. И одновременно – чувствовать квантовые состояния.

– Чувствовать?

– Квантовая когеренция – это не только математика. Это физическое ощущение, если у вас есть подходящий интерфейс. Органоид будет передавать вам сигналы кубитов в виде… эмоций.

– Эмоций?

– Страх, радость, гнев, удивление. Квантовые состояния не имеют чувств, но ваш мозг интерпретирует их так, как умеет.

– Я буду чувствовать, как думает компьютер?

– Примерно.

– А что чувствовала Ирена, когда подключалась к Шёпоту?

– Она не успела подключиться. Но её записи говорят о том, что она слышала голоса. Возможно, голоса – это интерпретация сигналов источника.

– Как если бы Шёпот говорил на языке эмоций.

– Да.

Ариадна остановилась у иллюминатора. Заслонка была открыта – она хотела видеть источник. Красное пятно теперь занимало половину неба. Оно пульсировало медленно, как сердце умирающего зверя.

– Он болит, – сказала она. – Я чувствую. Даже без интерфейса.

– Это эмпатия. Вы проецируете свои чувства на объект.

– А если нет? Если я действительно чувствую его боль?

– Тогда вы сумасшедшая. И я должен буду активировать Протокол 7.

– Ты этого не сделаешь.

– Почему вы так уверены?

– Потому что без меня твоя миссия провалится. Ты можешь убить меня, но тогда некому будет чинить компьютер. И ты останешься один на один с Шёпотом навсегда.

Архитектор промолчал. Ариадна поняла, что попала в точку.

– Мы нужны друг другу, – сказала она. – Ты – мне, чтобы выжить. Я – тебе, чтобы выполнить миссию. Партнёрство.

– Вы называете это партнёрством?

– А что ещё? Дружбой? Любовью? – Она усмехнулась. – Ты программа. Я – поломанный человек. Идеальная пара.