Сандра Бушар – Порочный продюсер (страница 14)

— Ты не должна выходить замуж за этого идиота. Не должна заводить с ним детей, собак, рыбок и так далее… — сжимая мои плечи, тот с горящими глазами осматривал меня снова и снова. — Довольна? Ты ведь это хотела от меня услышать?!

— Борис, — нервно сглотнув ком, я все еще не могла поверить, что Беренштейн не улетел. Сердце буквально выпрыгивало из груди. — что ты здесь делаешь?..

Он медленно закрыл глаза, нахмурил брови и скривился. А затем посмотрел на меня иначе. С… мольбой, что прошибала до костей. Ведь я и понятия не имела, что он способен на подобные эмоции.

— Это будет самая большая ошибка в твоей жизни. — шептал он напористо.

— Пускай. — пожимая плечами, я нервничала все больше и больше. — Даже если и так, это будет моя ошибка. Тебе какое дело?

— Ты достойна большего, чем… — он с пренебрежением взглянул в зал на Германа. — Этот идиот!

— Борюсик, — весело потрепав его за щечку, я не сдержала нежной улыбки. — Когда же ты поймешь, дорогой, что счастье не в погоне за чем-то несуществующим «лучшим», чего ты скорее всего никогда не найдешь. Счастье — это ценить то, что имеешь.

— Но ведь… — он набрал полные легкие кислорода, но тут же выдохнул, так ничего и не сказав. Прошла целая вечность, когда с его губ слетело: — Не иди туда. Просто не иди.

Мягко выпутавшись из его хватки, я сделала шаг назад. Опустила взгляд и порадовалась, что фата скрывает разочарование, что определенно отразилось на моем лице.

— Прости… — раздвинув шторы, я встретилась взглядом с Германом. Он взглядом так и кричал: «Почему так долго? Я уже устал ждать!» — Мне пора…

— НЕТ, НЕ ПОРА! — зарычал тот, явно разбивая что-то колкое за моей спиной. А потом рыча, пыхча и, явно через силу, выдал: — Ты не должна выходить за него замуж, потому что… я этого не хочу.

— И, — волна мурашек прокатилась по телу. Адреналин ударил в голову. Нервно сжав тюльпаны, я едва те не раздавила. — почему ты этого не хочешь?

— Ты нужна мне. — его руки упали на мои плечи. Губы коснулись уха. Герман явно видел, как я общаюсь с продюсером, но и подумать не мог, о чем идет речь. — Рита, нам было хорошо вместе. Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

— Ты сам сказал, что… — его запах был совсем рядом, сбивал с толку. А руки, такие теплые и нежные, заставляли коленки подкашиваться.

— Врал. — кратко отмахнулся он, а потом вызывал у меня краткий микроинсульт торопливым и сбивчивым признанием: — Я вообще часто врал, когда дело касалось тебя. Врал, что ты ничего для меня не значишь. Врал, что не хочу тебя. Врал, что не жду наших встреч. Врал, что прихожу каждый день по работе… Врал, что мне плевать, с кем ты… Потому что лично я не могу быть с другой уже очень давно. И врал, — он сделал краткую паузу, сложную и тяжелую, а потом оторвал самый болезненный пластырь: — что не люблю тебя.

Мое сердце разбилось, больно сжимаясь в груди. Слезы хлынули из глаз таким мощным непрерывным потоком, что я совершенно не могла собраться и остановится. Словно кто-то дамбу прорвал.

— Борис… — шепчут мои дрожащие испуганные губы. — О, боже…

— Да, знаю. Все это какой-то бред и полный кавардак! — он нервно усмехается, а потом оживленно шепчет: — Прошу, сними это чертово платье, наплюй на всех этих незнакомцев и поехали со мной заграницу. Нам будет классно только вдвоем.

— Борис… — пытаюсь вставить свои пять копеек, но всегда молчаливый мужчина отныне не может замолчать:

— Мы снимем отличную виллу на берегу океана. Вокруг не души. Я обещаю тебе лучший секс, который ты только можешь представить…

— БОРИС! — кричу я и он, наконец, замолкает. Закрываю глаза и не верю, что действительно собираюсь сказать то, что хочу. Поступить правильно в кое-то веке. А потом поворачиваюсь к мужчине и с тоской смотрю в его карие родные глаза, такие теплые и нежные: — Знаю, для тебя много стоило переступить через себя и сказать все то, что ты сказал… Но, знаешь… В детстве, когда я сбегала от отчима алкоголика, я твердо дала себе обещание, что никогда больше не дам себя в обиду. Но… Дала. Ты сильно обидел меня, Борис. И, прости, не сделал ничего такого, чтобы переплюнуть весь тот жуткий поток оскорблений.

Медленно развернувшись, я попыталась сделать ровный вдох, но задрожала. Ступила вперед, глядя только под ноги. И последнее, что услышала:

— Рита…

Его полный боли голос, разбитый и униженный.

И тут, когда свет фар осветил меня, заиграл свадебный марш, я с удивлением поняла, что победила в том странном соревновании, которое мы с Беренштейном устроили: «Кто кому сделает больнее!» Он раздавлен, уничтожен, бессилен передо мной… Но радости нет, только зыбучая пустота.

Я иду вперед, а ноги прозябают в луговой траве милого садика у роскошного отеля. Люди поздравляют меня, выкрикивают комплементы, а я думаю лишь об одном: «Это конец» И когда замираю перед Германом, парень скидывает с меня фату, гости умиляются зареванному лицу. Он берет мою руку, и я вздрагиваю. Герман чужой, холодный, совершенно мне противный парень. И ему я дала право брать себя в жены. Ему отвечу «да»…

Глава 20

— Мы собрались здесь, чтобы сочетать узами брака эту женщину, — парень у алтаря в костюме то ли священника, то ли работника ЗАГСа пафосна указал рукой на меня. — И этого мужчину…

— Почему здесь Милена? — тихонько пнув Германа в бок, я старалась говорить так тихо, как только могла.

— Ну так… — парень поморщился, почесал затылок и скривился. — Она же моя девушка. Как я мог ее не позвать?

— ЧТО, ПРОСТИ?! — воскликнула я, но тут же опомнилась и сошла на едва слышный фальцет. — У нас настоящие отношения??

— Да. Очень настоящие, если ты понимаешь, о чем я. — придурок постарался поиграть бровями. Сцепив зубы, я закатила глаза. — Мы встречаемся уже несколько месяцев и…

— …Поэтому она решила, что может припереться на мою свадьбу в белом платье?! — фыркнула я, кратко обернувшись на Милену Лав. Та коварно улыбнулась и помахала мне ладошкой.

— А что такого? Нельзя? — произнес полный идиот, искреннее не понимая, почему абсолютно все гости перед алтарём косо смотрят на его благоверную. Операторы свадьбы — игнорируют. А на фотозоне ее прямо попросили выйти из кадра. Но Милена не растерялась и «случайно» перепутала место, встав прямо у алтаря.

Сделав глубокий вдох, я заставила себя успокоиться и кратко резюмировала:

— После церемонии она должна уйти.

Не долго думая, Герман поспешно кивнул:

— Как скажешь. — но не успела я окончательно расслабиться, как тот заставил меня сжаться от злости: — Скажу Милене подождать меня в нашем номере.

— «Нашем номере?!» — руками я все больше и больше сдавливала букет, пока окончательно не сломала один тюльпан. Тот упал прямо к ногам Германа. — Вы сняли один номер на двоих??

— Да. Метрдотель предоставил хорошую скидку, если жить с парой. Мы оформили паспорта и… — резко замолчав, он бросил на меня испуганный взгляд. — Эй, ты чего такая злая?!

— Ты вообще понимаешь, какие слухи пойдут после свадьбы?! Что будут говорить обо мне? И нашем браке?? — шептать тихо становилось все сложнее и сложнее. А желание зарядить будущему мужу цветами по голове становилось все более невыносимым.

— Рита, — Герман спокойно улыбнулся и взял меня за руку. — Я уже и так многим пожертвовал ради карьеры. Но личная жизнь у меня будет такая, какая я хочу. Не лезь в это, ладно? Лучше найди себе кого-то по интересам…

Слова парня так шокировали меня, что я по щелчку пальцев потеряла дар речи. Опустила взгляд и сжалась, что есть силы. Голова закружилась, а ушах противно засвистело. Раскачиваясь, как маятник, едва стояла на ногах.

«Боже, — молила я неизвестные мне силы, — как хочется исчезнуть!»

Весь этот фэйковый брак изначально был глупой идей. Как бы много денег нельзя было заработать, мысль о изменах и предательствах разрушила меня изнутри. Пусть я и не любила Германа, но любила себя…

— Согласны ли вы, Герман, взять в жены Риту? — услышала я вопрос и задрожала. «Пожалуйста, ответь «нет»!» — повторяла про себя снова и снова.

— Конечно! — радостно воскликнул парень прямо в камеру и зрители радостно взвыли.

— Согласны ли вы, Рита, взять в мужья Германа? — вопрос, который был неизбежен, внезапно застал меня врасплох.

Я перестала дышать. Замерла. Запаниковала. Капли пота нервно стекали по щекам, а руки предательски затряслись.

«Бежать! Нужно бежать отсюда!» — кричал внутренний голос. И я почти послушала его, а потом… Куда мне идти? Что делать дальше? Люди вокруг собрались, я сама заварила эту кашу и должна расхлебывать последствия.

— Поздно сдаваться… — с ужасом поняла я, а потом обернулась и окинула взглядом гостей. Все напряженно замолкли, ожидая моего ответа. Снимали на телефон, выкладывали в сеть ролики… Одна Милана улыбалась так широко, как никогда. Тогда, выдохнув, я решилась: — Я согла…

Лицо Миланы перекосило, повело. Словно ожидала чего угодно, только не моего положительного ответа. Я заметила это лишь мельком. Потому что дикий рев мотора привлек всеобщее внимание. На красном байке по идеальному газону, разрушая все на своем пути, ехал он — Беренштейн. Явно специально сорвав парочку украшений, он завалил президиум и остановился прямо около меня.

Сняв шлем, он вдруг протянул его мне, с косой ухмылкой протянув под всеобщие возгласы негодования: