Сандра Браун – Непримиримые разногласия (страница 90)

— Я тоже не касаюсь товара.

Кроуфорд начал понимать.

— Ты — посредник и ширма. Ночью незаконные сделки проворачиваешь, а днем толкаешь речи перед столпами общества об экономическом росте.

— И это отлично работает.

— Две стороны медали.

Оттерман посмотрел на монетку и улыбнулся.

— Это просто привычка. Не вкладывай в это никакого символизма.

— Кому ты продаешь оружие?

— Ну, еще четыре года назад у меня был очень хороший клиент. Человек, который так хорошо тебя знал.

Шестеренки в колесиках встали на свои места и картинка сложилась.

— Так все из-за Фуэнтеса?

— Он был так же одержим тобой, как и ты им.— Оттерман усмехнулся. — Ты этого не знал? Похоже, ты все-таки не такой умный. Фуэнтес хорошо соображал. Он заметил тебя, как только ты добрался до Халкона: ты не совсем подходишь под роль продавца магазина кормов. Видишь ли, мой амиго Мануэль купился на образ рейнджера Западного Техаса. Он любил мифы. Его немного разочаровало, что ты ездишь в пикапе, а не верхом на лошади. В любом случае, он знал, что ты сделаешь шаг первым. Он просто решил, что тебя лучше воспитали, и ты не будешь пытаться его арестовать на вечеринке племянницы. Как оказалось, это был роковой просчет с его стороны. В конце концов, ты оказался не таким уж воспитанным.

— Я отрубил голову змее.

— И погубил все, над чем мы столько работали! — Оттерманн стукнул кулаком по столу, загремев оловянной тарелкой. — Я потерял не только хорошего компаньона, но и кучу денег.

— Это была расплата.

— И теперь твоя очередь платить, — сказал Оттерман. — Сначала ты увидишь, как подохнет твой папаша, а потом, — он подмигнул, — у меня запланировано несколько других развлечений. Я знаю, как сильно ты заботишься о своих женщинах.

Внутренности Кроуфорда сжались от отвращения и страха, но он не мог потерять голову в этой игре. Либо он, либо Оттерман скоро умрут. Если ему повезет и это будет Оттерман, то хотелось бы узнать больше о его темных делишках.

Перенаправив тему разговора, он сказал:

— После того, как я отправил Фуэнтеса в ад, ты подписал контракт с компанией в Хьюстоне.

— Чтобы следить за тобой. Ты переехал в Прентисс, чтобы быть ближе к своему ребенку, и я попросил компанию перевести меня сюда. С тех пор я выжидал подходящего момента.

— Зачем? Почему просто не убил меня? Устроил бы засаду в моем доме, как у Коннора. К чему такие сложности?

— Ты недооцениваешь свой звездный статус. Я хотел, чтобы твоя смерть была эффектной. Когда я узнал, что ты будешь в суде по делу об опеке, мы с Пэтом Коннором разработали план. Я назначил встречу с окружным прокурором только для того, чтобы быть там и увидеть, как твое изрешеченное пулями тело запаковывают в мешок для трупов.

— Этого не произошло.

— Верно. Тупой ублюдок промахнулся, испугался и побежал. Но, — Оттерман улыбнулся, — все получилось даже лучше. Мне понравилось тянуть за ниточки и наблюдать, как ты дергаешься. Видеть, как ты напуган. Видеть, как рушится твоя жизнь.

Кроуфорд продолжал держать лицо. Ни к чему этому подонку знать, как хорошо сработал его план.

— Что бы ты сделал, если бы Коннора поймали?

— Ну, в идеале, он не вышел бы из здания суда живым. Его бы пристрелили. Возможно, тот самый судебный пристав, которого он так некстати убил. Но если бы даже его схватили, и он указал на меня пальцем, то кто бы ему поверил? Ты ведь и сам убедился, что люди охотно верят моим словам. Я прав?

Кроуфорд ничего не ответил.

— Почему Коннор?

— Ты выбираешь парня, которого все видят, но на которого никто не смотрит внимательно. Он просто плывет по течению, а ты предлагаешь ему немного риска и адреналина.

— Я ценю урок о том, как развращать невинного, но как ты заставил его согласиться убить меня?

— Он наладил для меня связь с придурками, торгующими оружием. Какое-то время все шло хорошо, а потом Пэт присвоил себе кусок моего пирога. Думал, я не замечу. Я не стал его убивать, потому что всегда полезно иметь своего человека в местном полицейском управлении. — Он пожал плечами. — А потом он стал мне бесполезен.

— Итак, ты меня просветил. И единственное, что правда меня удивило, что ты сделал все это, мстя за Фуэнтеса.

— А ты думал, почему?

Кроуфорд не хотел говорить о том, чего боялся больше всего: что месть связана с Бет.

— Я думал, что ты мстишь за кого-то из убитых гостей вечеринки в Халконе, или, может, за одного из погибших офицеров.

— С чего бы мне беспокоиться о ком-то из них?

Кроуфорд пристально посмотрел в глаза Оттермана. Они были словно мертвые. Там ничего не было. Теперь он понял, почему у него возникло такое мгновенное отвращение к этому человеку. Он мстил не потому, что потерял любимую женщину, родственника или друга, а из-за того, что лишился денег. Это все, что его волновало. Он жаждал денег, власти и того, что это давало — возможность играть с жизнями людей.

— Прости, ошибся, — ответил Кроуфорд. — Я бы понял, будь ты обычным человеком, мстящим мне за кого-то близкого. Но ты сводишь со мной счеты за то, что я убил такого же преступника, как ты.

— Мне потребовались годы, чтобы завоевать доверие Фуэнтоса. Еще годы, чтобы установить с ним монополию на торговлю. Потом появился ты и закончил все пятиминутной перестрелкой.

— На самом деле, семиминутной.

Оттерман поймал монету в кулак и снова стукнул по столу.

— Семь минут, которые обошлись мне в миллионы долларов.

— Это, должно быть, так тебя ранило.

На последнем слове Кроуфорд сильно толкнул ногой стул Оттермана и наклонил его назад.

От неожиданности Оттермана нажал на курок. Выстрел прозвучал как пушечный залп, пуля пробила дыру в крыше.

Кроуфорд бросился через стол, схватил вилку с оловянной тарелки и вонзил ее в шею Оттермана. Он целился в сонную артерию, но не был уверен, что попал, поэтому вытащил вилку и ударил снова и снова. Когда хлынула кровь, он вырвал пистолет из его правой руки.

В конце концов, глаза у Оттермана оказались не такими уж бездушными. Сейчас они обезумели от паники. Он выронил монету и обеими руками схватился за горло, попытаюсь остановить кровь. Монета покатилась по полу и застряла в щели между досками.

Кроуфорд направил на него пистолет.

— Это просто чтобы ты никуда не ушел, пока умираешь, — он выстрелил ему в коленную чашечку. — И за Чета Баркера.

Не обращая внимание на булькающие крики Оттермана, он поднял с пола нож и разрезал веревку, удерживающую кляп Конрада.

— Хорошая работа, сынок, — выплюнув носовой платок, выдохнул тот.

— Ты в порядке?

— Немного потрепанный, но, в целом, в порядке. Только запястья стер в кровь.

Леска глубоко вонзилась в плоть, прорвав кожу. Как можно осторожнее Кроуфорд разрезал путы, затем освободил ноги Конрада и помог встать.

— Мое представление в клубе Смитти прошлой ночью принесло пользу, да? — немного придя в себя, спросил он.

— Много пользы.

Кроуфорд увидел вспышку гордости в глазах Конрада, даже если тот и фыркнул с самоуничижительной насмешкой.

— Из-за этого же представления меня похитили, хотя я сопротивлялся больше, чем он говорил. Однако он сказал правду насчет того, что я мог пошуметь и предупредить...

— Он убил бы тебя, не моргнув глазом.

Конрад рассмеялся.

— Не большая потеря для общества. Я молчал, потому что должен был убедиться, что охранники тебя не убил. Я хотел увидеть, что с тобой все в порядке. Я думал, что ты… — он вдруг заключил его в объятия.

Это было неуклюже, неловко, но так нужно им обоим, особенно сейчас.

Они хлопнули друг друга по спине. В глазах Конрад стояли слезы, а потом его взгляд метнулся вправо.

Мгновенно поняв, что это значит, Кроуфорд вскинул пистолет.