Сандра Барро – Тайна доктора Авроры (страница 9)

В библиотеке я села в глубокое кресло, не открыв ни одной книги.

– Что теперь? – тихо спросила я в пустоту.

Ответа не было. Только тишина и едва уловимое ощущение, будто за тонкой вуалью привычной реальности прячется нечто большее. Что-то, что я пока не могла понять, но чувствовала кожей. Я больше не была просто Авророй Рэдклифф. Я была фигурой на чужой доске. И меня уже двигали.

Тихий скрип отвлёк от тяжёлых мыслей. Подняв голову, увидела в дверях Марса. Он появился бесшумно, но с таким выражением морды, будто уже знал, что застал меня на грани истерики.

– Ах, вот ты где, – проворчал он, запрыгивая мне на колени. – Сидишь тут, как забытая книженция на верхней полке. Долго собираешься страдать? Или уже почти всё?

Я слабо улыбнулась сквозь слёзы и провела рукой по его шерсти.

– Не знаю… Всё рухнуло.

– Да ладно? — с деланным удивлением протянул он. – А я-то думал, ты просто решила сыграть в трагедию. «Бедная девица в кресле томно смотрит в огонь.». Ждём призрака былого величия?

Я всхлипнула, но уже легче. Он ткнулся носом мне в подбородок и продолжил уже мягче:

– Послушай. Они ведут себя как дурные курицы перед бурей – кудахчут, мечутся и всё время пытаются свалить вину на кого-нибудь. А ты... Ты держись. Не будь курицей. Будь хотя бы филином. Или... совой, если тебе так эстетичнее.

Я прыснула. Он прищурился довольный.

– Сейчас тебе нужно не ломать шпагу об стену, а включить голову. Хочешь понять, что происходит – наблюдай. Слушай. И прошу тебя, не бросайся на мачеху с подносом.

– Очень жаль, – пробормотала я. – Я уже прикидывала траекторию.

– Я знаю, – важно кивнул он. – И я бы, возможно, даже оценил это зрелище. Но пока... Давай не будоражить дом. Лучше выясни, кто кому и сколько должен, и кто из них больше всех боится утонуть в собственных долгах.

Вздохнув, я почесала его за ушами. Всё, что он говорил, звучало разумно, даже если подавалось с ехидцей.

– А сейчас, – продолжил он, усаживаясь поудобнее, – займись полезным делом. Щенок. Рози. Помнишь, кто сегодня пялился на меня из пледа, будто я цыплёнок? Надо устроить малышку на конюшне. Там ей будет хорошо. И тебе заодно будет повод не бурчать в одиночестве, а почаще её проведывать.

– А ты?

– Я буду рядом с тобой. Или просто понаблюдаю за происходящим сверху. Например, со шкафа или с подоконника. Мудрые коты предпочитают держаться подальше от семейных конфликтов.

Я рассмеялась. Он спрыгнул с колен, деловито отряхнулся и направился к двери.

– Ты сильнее, чем они думают, Аврора. Просто не забывай иногда есть, спать и чесать меня за ухом.

– Учту, – кивнула я. – Спасибо, Марс.

– Всегда к вашим услугам, леди-бунтарка! Пойдём пройдёмся мимо кухни, – бросил он, терпеливо поджидая меня. – Здешняя кухарка – милейшая женщина, всегда подсунет пирожок.

***

Конюшня встретила нас запахом сена, навоза и лошадей. После душного дома, полного притворства и приглушённых упрёков, воздух здесь казался по-настоящему живым. Рози, почувствовав свободу, стала вырываться из рук и вилять хвостом. Она смешно побежала по тропинке, пытаясь укусить Марса за ухо, но тот, словно настоящий аристократ, с высокомерным видом её игнорировал.

Конюх, широкоплечий мужчина с загорелым лицом и рыжеватыми усами, мыл ведро у бочки. Завидев меня, он выпрямился и, вытирая руки о штаны, прищурился.

– Добрый день, леди. Что-то случилось?

– Нет, ничего особенного, – ответила я, подходя ближе. – Просто... У вас на конюшне новый жилец. Рози.

Он посмотрел на кроху, которая тут же решила, что его сапоги – лучшая игрушка.

– Да, мне уже об этом сказали... Но, леди, щенок в конюшне? – нахмурился он. – Это, честно говоря, совсем лишнее.

– Она будет тише любой кошки, обещаю, – сказала я, ловя Рози и прижимая к себе. – Её можно поселить в старом стойле. И я буду приходить ухаживать за ней сама. Всегда.

Он скептически хмыкнул, но всё же кивнул.

– Хорошо. Главное, чтобы она не гонялась за лошадьми. Особенно за Жасмин – у той нрав хуже, чем у леди Мэриэн. Она тоже всегда чем-то недовольна.

Я улыбнулась, но тут моё внимание привлёк глухой звук: цок-цок… цок… стук с промахом. Гнедая лошадь стояла в дальнем стойле и переминалась с ноги на ногу, неестественно нагружая правый бок.

– Она хромает, – заметила я, подходя ближе. – Сколько уже так?

– Со вчерашнего дня. Думаю, потянула ногу. Завтра кузнец придёт, глянет подковы.

Присмотревшись, я подошла ближе, успокаивая кобылу шёпотом.

– Милая, тебе больно? Потерпи. Ладно?

Она фыркнула. В моей голове пронеслось: «больно, больно»… Лошадь позволила дотронуться до ноги. Осторожно проведя пальцами по ободу копыта, почувствовала: между подковой и копытом застрял плоский острый камень.

– Вот в чём дело, – сказала я и посмотрела на конюха. – Камень. Сдавливает ткани, вот и боль. Его надо вытащить, и всё наладится.

Он подошёл, скептицизм сменился уважением.

– Чёрт возьми… Как же я сам не догадался. А вы, леди, очень наблюдательны, не просто так с животными возитесь. Спасибо. Сейчас принесу инструменты.

Когда он ушёл, Марс, сидевший на бочке, прокомментировал:

– Ну что, ветеринар в юбке, спасла ещё одну невинную душу. Можешь гордиться. Только прошу, не заведи теперь козу. Нам ещё и со щенком справляться.

Я засмеялась, глядя на Рози, которая мирно уселась у входа в стойло, будто уже чувствовала себя здесь как дома.

Да, мир вокруг шатался, как плохо подбитая повозка. Но здесь, среди животных, всё казалось проще. Честнее. И возможно, именно в таких мелочах я могла найти себя – ту, которую не продавали, не обсуждали, не пытались переделать.

8.

Поздно вечером, когда сумерки уже легли на поместье, и в окнах отразилось тёплое золотистое свечение, я решилась. Поднялась к кабинету лорда Рэдклиффа, постучалась и, услышав короткое «входите», открыла дверь. Отец сидел в кресле у камина с книгой в руках. Но, увидев меня, тут же отложил её в сторону. На висках серебрились нити, его взгляд был усталым, но добрым, и на губах появилась тень улыбки.

– Аврора. Я думал, ты сейчас отдыхаешь. Как всё прошло в конюшне? Устроила свою подопечную?

– Там уже всё в порядке, – сказала я, закрывая за собой дверь. – Отец, мне нужно с вами поговорить.

Он кивнул и жестом указал на кресло напротив.

– Конечно. Что случилось?

Я села, сцепив руки на коленях, пытаясь подобрать слова. Глубоко вдохнула. Грудь сдавило, будто я снова слышала голос Мэриэн — язвительный, холодный, словно лезвие ножа. Фразы застревали в горле, но молчать было невозможно.

– Я слышала... о долгах, – тихо начала я. – О том, как плохо обстоят дела. Я случайно услышала разговор мачехи с управляющим. И… Хочу понять. Почему так произошло и почему я ничего не знаю об этом?

Лорд Рэдклифф вздохнул, провёл рукой по лицу, словно стирая напряжение.

– Потому что это не твоя ноша, Аврора. Я хотел уберечь тебя. Думал, ты ещё можешь пожить в неведении. Без тяжести забот. Я ошибался?

– Нет, – прошептала я, – но теперь я знаю. И мне страшно. Не из-за денег. Из-за того, что меня могут… использовать. Как разменную монету.

Он поднял глаза и внимательно посмотрел на меня.

– Речь о браке?

Я кивнула. В груди стало тесно.

– Отец… Не позволяйте им выдать меня замуж. Не так. Не за первого, кто покажется выгодным. Я не вещь.

Лорд поднялся, подошёл ко мне и опустился в соседнее кресло. Его руки, тёплые, надёжные, обняли мои. А в глазах светилась только любовь.

– Ты не вещь, Аврора. И никогда не была. Я не позволю, чтобы тебя отдали за кого-то, кто будет обращаться с тобой как с товаром. Но… – он опустил взгляд, – я не могу вовсе отменить твою свадьбу. Таковы законы и положение. Ты старшая дочь, и… от этого многое зависит.

Я опустила глаза. Неожиданно для меня самой подступили слёзы.

– Почему я должна быть платой?

Он мягко сжал мои руки.