Сандра Барро – Тайна доктора Авроры (страница 8)

Я улыбнулась, кивнула и поцеловала его в шершавый нос.

Щенок оказался девочкой. Белой красавицей с бурыми пятнышками на спинке и милыми веснушками на розовом носу. Она прижалась ко мне, доверчиво попискивая.

– Рози, – вдруг шепнула я, глядя на крошечную мордочку.

Марс лениво перевёл взгляд со щенка на меня.

– Почему Рози?

– Потому что она пахнет мокрыми розами, – улыбнулась я, вдохнув сладковатый запах мокрой шёрстки и сада за окном.

Кот фыркнул, но промолчал. Имя словно само приклеилось к малышке, и я почувствовала, как где-то в глубине души эта крошка прочно заняла своё место.

Как только мы укутали Рози в одеяло, в дверь постучали. Я успела спрятать щенка за занавеской, прежде чем приоткрыла створку. На пороге стоял один из молодых слуг. Парень явно нервничал.

– Леди Аврора, вас приглашают на завтрак. Немедленно, – он поклонился и поспешно удалился.

Я вздохнула, бросив взгляд на Бетси.

– Присмотришь за Рози?

– Конечно, миледи, – с тревогой закивала она.

Быстро поправив платье, я пригладила волосы и направилась вниз. При каждом шаге внутри что-то подсказывало мне: спокойно не обойдётся.

Как только я вошла в столовую, почувствовала тяжёлую атмосферу. За столом уже сидели отец, леди Мэриэн и Фелисити, которая скользнула по мне взглядом, полным ехидного превосходства. Мачеха в светлом утреннем платье с тонкой кружевной шалью на плечах смотрела на меня так, будто я принесла грязь на белоснежный пол.

– Вот и она, – ядовито процедила она. – Леди, которая спасает бродячих псов, как простая крестьянка. Аврора. Надеюсь, слухи, что ты притащила в дом бродячего пса — ложь?

Я остановилась у двери, чувствуя, как кровь стынет в жилах.

– Мне доложили, что ты принесла грязную собаку, – продолжала мачеха, чеканя каждое слово. – Подумать только, в преддверии важнейшего события! Ты хоть понимаешь, насколько это неприлично?

Я выдержала её взгляд и спокойно ответила:

– Я нашла щенка в саду и не смогла пройти мимо. Он был замёрзший и голодный.

– Не могла! – почти вскрикнула мачеха, всплеснув руками. – Ты когда-нибудь думаешь о последствиях своих поступков?! Мы должны устраивать семейные вечера, принимать визиты друзей и родственников, а через месяц отправляемся в Эвервуд на первый светский приём!

– Именно, – вмешалась сестрёнка.

– Общество подумает, что наши дочери безалаберные и... странные! – продолжала мачеха, тяжело дыша от негодования. – Фелисити уже вступила в возраст невесты, а ты своим поведением выставишь всю семью в неприглядном свете! Подумать только, тебе уже скоро будет двадцать, а ты прячешь бродячих собак под юбку и таскаешь их в дом. Ты уже не ребёнок, Аврора!

Я только сейчас осознала, о чём она говорит.

– Мне... девятнадцать лет… – потрясённо прошептала я.

Мачеха смерила меня ледяным взглядом.

– Да, и давно пора начать вести себя как леди, а не как безумная кошатница! Мы едем в Эвервуд. И ты должна выглядеть подобающе! Без лишних животных, без грязи, без... фокусов!

Сжав губы, я ощутила, как внутри поднимается обида. Отец, до этого молчавший, поднялся из-за стола. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнула холодная решимость.

– Аврора поступила правильно, – сказал он ровно. – Спасла жизнь, проявила сострадание. Именно таких качеств я жду от своих детей.

Он повернулся к мачехе:

– А щенок будет жить в конюшне. Ему найдут подходящее место. И это не обсуждается.

Я тихо поблагодарила отца взглядом и опустила голову. Мэриэн глубоко вздохнула, пытаясь подавить возмущение. Но эмоции взяли верх, и она резко вскрикнула:

– Великолепно, Эдвард! Щенки в конюшне! Блохи в доме! И на бал в Эвервуд мы поедем, как нищие родственники, цепляясь за остатки былого достоинства!

Она резко отодвинула чашку, звякнув фарфором о стол. Я застыла на месте. Только теперь, вслушиваясь в её слова, я начала улавливать в них не только злость, но и что-то ещё. Страх. Беспокойство. Фелисити капризно скривила губы, но промолчала, бросив на мать тревожный взгляд.

– Мэриэн, – устало сказал отец, садясь обратно на стул и сцепляя пальцы перед собой. – Я уже говорил: все вопросы с финансами я решу.

Его голос был твёрдым, но за этой твёрдостью сквозила скрытая тревога. Мачеха недоверчиво фыркнула:

– Да-да, ты всё решишь. Только, боюсь, времени у нас всё меньше. Все вокруг уже шепчутся о твоих долгах и о состоянии нашего имения! – Она зло взглянула на меня. – И вишенкой на торте станет эта... эта безалаберная выходка с псами и кошками! Как будто нам мало собственных проблем.

Я чувствовала, как в груди сжимается неприятная тяжесть. Всё встало на свои места: раздражительность леди Мэриэн, натянутые улыбки, непонятные разговоры за столом, задумчивый взгляд отца. Деньги. У них были проблемы с деньгами. Отец отвернулся к окну, его профиль казался усталым, даже постаревшим.

– Всё будет улажено, – повторил он, глядя вдаль. – Я не позволю, чтобы моя семья оказалась в унизительном положении.

И на мгновение в его голосе прозвучала такая непреклонная уверенность, что даже мачеха осеклась. Фелисити нетерпеливо постучала пальцами по скатерти.

– Но на приёме в Эвервуде нас будут оценивать, папа, – напомнила она, жеманно вскинув подбородок. – И меня, и Аврору. Нам нужно выглядеть идеально.

– И вы будете, – сказал отец, коротко глянув на неё. – Я всё устрою.

Тишина за столом накрыла тяжёлым пологом. Лишь за окном по-прежнему мерно моросил дождь, будто стараясь заглушить накалённые до предела эмоции в доме. Я тихонько опустилась на своё место, машинально расправляя складки платья на коленях. Мысли метались в голове. Финансовые трудности. Эвервуд. Первый выход в свет. Моя девятнадцатая весна. И всё, что я знала о своей новой жизни, вдруг оказалось куда сложнее и тяжелее, чем предполагала. Похоже, Мэриэн надеется поскорее спихнуть меня замуж. Наверное, это поможет как-то выйти из положения.

Марс, спрятавшийся неподалёку, шевельнулся у меня в сознании, посылая тёплый ободряющий импульс.

«Потом поговорим об этом. Не паникуй. У тебя больше силы, чем у кого-либо другого.», – тихо сказал он. Я едва заметно кивнула, не глядя на него.

Впереди было слишком много неизвестного.

7.

Позже, в тот же день, когда дождь уже почти иссяк, а по дорожкам, ведущим к заднему двору, тянулись длинные полосы грязи, я бродила по дому, пытаясь успокоиться. Мысли вертелись вокруг одного: откуда у семьи долги?

Я не могла усидеть в комнате и решила спуститься в библиотеку. Поднимаясь по лестнице, я услышала приглушённые голоса. Остановившись, осторожно заглянула в кабинет и увидела мачеху. Она была одета, как всегда безупречно. В руках Мэриэн держала письмо. У окна в кресле сидела леди Агата, а у стола, склонившись над кипой счетов, стоял мужчина.

– Мы не можем себе позволить новый гардероб для девочек, – отчётливо произнёс незнакомый мужской голос. – Даже ткани для Фелисити я закупил в долг. А портной уже намекает, что без оплаты больше работать не станет.

– Меня это не интересует, – зло ответила Мэриэн. – Вы найдёте способ. Или идите к лорду Эдварду и скажите ему, что всё рушится. А ещё лучше, скажите, что его упрямство загоняет нас в нищету.

Она нервно ходила по кабинету, шелестя юбкой.

– Я не могу позволить, чтобы Фелисити показалась на людях в старом платье, – процедила она. – И я не допущу, чтобы Аврора с её... выходками испортила наш последний шанс. Почему всё зависит от правила, что старшая должна выйти замуж первой?

Последний шанс?

– Если Аврора выйдет замуж за кого-то состоятельного, – осторожно сказала Агата, – это могло бы помочь улучшить наше положение. При удачном стечении обстоятельств…

– Да вы что, не видите? Она упрямая, дикая, необузданная! Никто не захочет иметь дело с такой! – Мэриэн скомкала письмо и швырнула его в камин.

Из коридора послышался шорох. Я замерла, услышав, как Мэриэн, снова раздражённо прохаживаясь по комнате, процедила сквозь зубы:

– Она такая же никчёмная, как и её мать. Умерла, оставив после себя лишь проблемы, – устало бросила она с презрением. – Будь это мальчик, всё было бы по-другому. А так… Ни приданого, ни титула, ни влияния. Только ребёнок с тем же упрямым характером. Мои надежды родить наследника с каждым днём тают.

Мир будто замер. Сердце сжалось в тугой колючий комок. Я смотрела в пол, не мигая. Она… Она ненавидит меня настолько?

Словно по сигналу, память Авроры подкинула мне осколок из детства, тёплый, как утреннее солнце. Мама.

Я совсем маленькая, с растрёпанными кудряшками, прижимаюсь к мягкому шёлковому платью. Она сидит у окна, держа меня на коленях, и нежно гладит рукой по волосам. От неё пахнет розами и чем-то сладким, домашним. Женщина тихо поёт. Я не помню слов, только мелодию. И чувствую себя в полной безопасности. В мире, где нет злости.

– Ты моя звёздочка, – говорит она, целуя меня в висок. – Ты будешь доброй, сильной и свободной. Всегда.

Не в силах сдержать слёз, отступила. Мама... Ты ведь меня любила. Хотела, чтобы я жила по сердцу. А теперь обо мне говорят, как о чемодане с дырявым дном. Как о помехе. Меня хотят выдать замуж. Не ради счастья, а ради спасения семьи. Ради погашения долгов.

Я шла медленно, чувствуя, как рушится привычная картина моей жизни в этом доме. Всё, что казалось мне будущим — роль дочери, любовь, свобода — превращалось в товар.