Сандра Барро – Тайна доктора Авроры (страница 17)
Их разговоры неизменно сводились к титулам, наследству, правилам поведения в высшем свете и обсуждению, кто из местных аристократов считается «завидной партией». При этом они так умело обставляли свои реплики, что формально их нельзя было упрекнуть в неуместности. Но подтекст был очевиден: демонстрация Фелисити как идеальной кандидатки на роль будущей маркизы.
Генри в такие моменты, казалось, сдерживал себя, его лицо становилось скучающим. Лорд Эван отвечал вежливо, но лаконично. При этом я заметила, что его взгляд часто скользил по столу и останавливался на мне. Эти взгляды были задумчивыми, порой даже любопытными. Когда мне удавалось вставить реплику (что было редко, поскольку у меня получалось говорить только по делу и очень сдержанно), он иногда слегка улыбался. Это были короткие искренние улыбки, которые резко контрастировали с натянутой любезностью Мэриэн и Фелисити.
Я старалась не смотреть на него слишком часто, боясь привлечь лишнее внимание. Особенно со стороны мачехи. Но чувствовала его взгляд и ловила редкие знаки внимания. Это делало бесконечные уроки грации и пения чуть менее невыносимыми. Было странно видеть, как этот серьёзный, немногословный лорд, вокруг которого вились моя мачеха и сестра, проявляет интерес к той, кого считали… ну, кем считали меня – не слишком послушной, слишком прямолинейной и совершенно не вписывающейся в представления о «приличной молодой леди».
Неделя пролетела быстро. Охота, уроки, душные ужины под присмотром Мэриэн и леди Агаты, редкие задумчивые взгляды Эвана. Я уже привыкла к этому странному ритму, когда всё резко изменилось.
В последний день, когда мы собирались к ужину, в столовую почти вбежал явно взволнованный слуга. Он передал лорду запечатанное письмо. Напряжение повисло в воздухе, пока Эван быстро читал. Его лицо побледнело.
– Мне нужно срочно выехать в Эвервуд, – произнёс он, обращаясь к лорду Рэдклиффу. – Мой отец очень болен.
Вся атмосфера в комнате изменилась. Отец выразил соболезнования и понимание. Леди Агата выглядела обеспокоенной, Генри подошёл к Эвану с искренней тревогой на лице. А Мэриэн... Мэриэн мгновенно перешла в режим расчёта.
– Ох, как ужасно! – воскликнула она, прикладывая руку к груди, но в её глазах плясали огоньки не сочувствия, скорее предвкушения. – Надеюсь, маркиз поправится…
Расстроенный молодой человек поднялся из-за стола, извинился и поспешно покинул обеденную залу, чтобы срочно подготовиться к поездке. Мачеха задумчиво посмотрела ему вслед и взяла в руки чашку.
– Хотя... – она сделала многозначительную паузу. – Учитывая его возраст и тяжесть болезни...
Она повернулась к Фелисити. Её голос стал чуть тише, но все сидящие за столом услышали:
– Если так случится, что пожилой лорд покинет этот мир... Эван, безусловно, вступит в наследство и получит титул по праву. Его состояние, как известно, огромное. У тебя будет меньше времени, Фелисити. Ты должна очень постараться, чтобы привлечь внимание лорда Грэхема. Теперь ставки выше.
Эти слова повисли в воздухе, как ядовитый туман. В одно мгновение трагедия, происходящая где-то далеко, превратилась в повод для новой стратегии охоты за титулом и богатством. Генри резко отодвинул стул, бросил салфетку на стол и молча вышел за своим другом.
Поздним вечером, когда я читала книгу, сидя в углу своей комнаты, тихо вошла Бетси. Лицо девушки было встревоженным, а дыхание быстрым и прерывистым, как будто она только что бежала. Я подняла брови, отложила роман и подошла ближе.
– Что случилось?
Служанка бросила взгляд по сторонам, будто боялась, что кто-то заметит, и протянула мне небольшой свёрток бумаги, аккуратно перевязанный шелковой лентой.
– Миледи, – тихо сказала она, не поднимая глаз, – конюх передал мне пакет. Он просил срочно и тайно передать вам письмо. Это от лорда Грэхема.
Пока я развязывала ленту и разворачивала бумагу, мои руки дрожали. Внутри лежала небольшая записка, написанная уверенными и аккуратными буквами.
Прочитав письмо дважды, я глубоко вздохнула.
*** Па-де-бурре – классический термин, обозначающий движение ног танцовщика. Серия небольших шагов, выполняемых быстро и плавно.
16.
Прошло две недели с того вечера, когда я впервые приготовила отвар для отца. Всё это время он действительно выглядел лучше. Румянец вернулся на щёки, походка стала бодрее, а взгляд вновь обрёл ясность. Он даже шутил за завтраком, поддразнивая Мэриэн. И не отмахивался от моих расспросов, хотя, конечно, на самые тревожные темы всё равно предпочитал не говорить.
Настой, который мы с Эллой заваривали каждый вечер, стал частью утреннего ритуала. Отец пил его без капли сомнений, благодарил нас обеих и каждый раз напоминал, что гордится мной. И всё же, несмотря на внешние признаки улучшения, я не могла избавиться от ощущения, что это лишь отсрочка. Что-то во взгляде, в долгих задумчивых паузах между словами и в том, как отец иногда замирал, глядя на нас с Мэриэн, говорило: его что-то очень тревожит.
Настал день отъезда. Мы собирались ехать в Эвервуд. В столицу, где должен был состояться бал и где кипела светская жизнь. Фелисити надеялась привлечь внимание состоятельных женихов, а леди Мэриэн – завести полезные знакомства. Я, по правде говоря, не горела желанием покидать дом. Лорд Эдвард не мог поехать с нами сразу. Он всё ещё решал дела, связанные с поместьем, и обещал присоединиться чуть позже.
Меня разрывали противоречия: с одной стороны, я не хотела оставлять отца одного, а с другой – чувствовала, что если откажусь ехать, это только усилит его тревогу. Он был твёрд в своём решении: «Ты должна ехать, Аврора. Ты – часть семьи и должна быть представлена. А я... Я скоро буду с вами.».
Когда наутро перед отъездом мне сказали, что котов в карету брать нельзя, я была готова сцепиться с кем угодно.
– Без Марса не поеду, – заявила я, стоя посреди комнаты с руками в боки. – Можете говорить, что хотите. Он поедет со мной, или я остаюсь.
Отец рассмеялся – по-настоящему искренне.
– Пусть едет, – сказал он, едва справившись со смехом. – Если кот будет рядом, я уверен, Аврора не перевернёт всю столицу с ног на голову. Только... Корзину крепкую и чтобы не дрался.
Я кинулась ему на шею, и он обнял меня крепко, как в детстве.
– Спасибо, папа, – прошептала я.
В итоге Марс ехал у моих ног в солидной плетёной корзине, выстланной мягкими подушками. В той же карете, что была предназначена для меня, Бетси и Эллы. Я была только рада этому: мне не хотелось сидеть рядом с Мэриэн и слушать бесконечные жалобы на состояние дорог, моду и недостаточное внимание отца к её туалетам.
Мы выезжали из поместья на рассвете. Воздух был свеж, дороги покрыты лёгким утренним инеем. Слуги суетились, нагружая багаж. Мэриэн с Фелисити уже сидели в своей карете, а я всё ещё не могла отпустить руку отца.
– Не переутомляйте себя, – прошептала я. – Обещайте, что будете пить отвар, как мы договаривались.
– Обещаю, милая. Ты только не волнуйся.
Он прижал мою ладонь к груди, к месту, где билось его сердце. Его пальцы были чуть прохладными, но крепкими.
– Будь умницей, Аврора. Не переживай. Я скоро приеду. Как только завершу все дела, сразу отправлюсь в Эвервуд. Николас будет на месте, он всё уладит.
– А если станет хуже? — тихо спросила я, уткнувшись ему в плечо.
– Не станет, – отозвался он с улыбкой. – Ты меня исцелила. Чувствую себя прекрасно.
Я кивнула, но в горле стоял ком. Казалось, мы упустили что-то важное. Между нами висела какая-то недосказанность, словно тень от чего-то более глубокого и значимого.
Мэриэн нетерпеливо поглядывала на нас, явно желая поскорее отправиться.
– Ты справишься, – сказал он тихо. – Ты сильнее, чем думаешь. Это в крови у всех Рэдклиффов.
Я не могла сдержать слёз. И, увидев это, отец ласково поцеловал меня в лоб.
– А теперь поезжай. И присматривай за своей сестрой.
– Обязательно.
Родитель отступил. Подал знак кучеру, и колёса кареты медленно закрутились, увозя нас прочь от родного поместья.
Поначалу я смотрела в окно, пока поля, лес и деревья не скрылись за горизонтом. Марс, удобно устроившись у меня на коленях, дремал, слегка подрагивая усами. Элла шепталась с Бетси, иногда бросая на меня сочувственные взгляды. Она всё понимала.
– Лорд поправится, дитя, – сказала она наконец, когда я перестала смотреть в окно. – Твоя мать знала, что делала, когда писала тот рецепт. Отвар действует. Я вижу.
– Я тоже… но всё равно тревожно. У него что-то внутри, о чём он не говорит. Словно… будто бы знает о чём-то неизбежном. Ты замечала?
Элла вздохнула и перекрестилась.
– Люди, которые многое теряли, всегда смотрят на нас так. Будто через стекло. Но иногда всё не так страшно, как мы думаем. Он держится ради тебя.
Я кивнула и прижалась щекой к тёплой шерсти Марса.