СанаА Бова – Цикл гниющих душ (страница 4)

– Ты не можешь остановить нас, хранительница. Ты – мы.

Лидия закричала, и её голос смешался с криками девушки, с хрипом существ, с шорохом костей. Она упала на колени, и алтарь под ней треснул, открывая бездну, в которой шевелились тени – не просто тени, а её собственные воплощения, её страхи, её смерть. Она знала, что должна идти дальше, знала, что это ловушка, но цикл был сильнее.

Ещё одно видение ударило её, как молния. Она стояла на улице, перед аптекой, но это было не теперь, а раньше – может, годы, может, века назад. Её волосы были длинными, её кожа была чистой, но её глаза были уже пустыми, как у старухи. Она держала флакон, тот самый, что пила в аптеке, и её голос шептал слова, которые она не понимала:

– Я не умру. Я стану вечной.

Она видела, как город оживает, как тени поднимаются из канала, как её магия сшивает их тела, как её кровь становится их кровью. Она поняла, что это была она – та, кто создала город, та, кто создала цикл, чтобы жить вечно, но вместо жизни получила ад.

Видение исчезло, и Лидия снова оказалась в пещере, окружённая существами, чьи тела распадались, но продолжали двигаться. Одно из них, с лицом, которое было наполовину её, наполовину чем-то чужим, схватило её за горло, и его пальцы, лишённые кожи, впились в её плоть, разрывая её до кости. Она чувствовала, как её горло ломается, как её кровь смешивается с ихором существ, как её разум растворяется в их хоре.

– Ты не можешь уйти, – сказало существо, и его голос был её голосом, но искажённым, как будто он шёл из глубины канала. – Ты – часть нас. Ты – ритуал.

Лидия попыталась сопротивляться, но её тело было уже не её. Её кожа сливалась с плотью существ, её кости ломались, чтобы стать их костями, её кровь текла, чтобы питать их. Она видела, как алтарь начинает пульсировать, как будто он был живым, и тени вокруг него начали срастаться в одну огромную массу – не просто тени, а воплощение города, воплощение её проклятия.

Она попыталась использовать свою некромантию в последний раз, шепча заклинания, которые разрывали её горло, но магия обернулась против неё. Кости на полу ожили, и снова начали вонзаться в её тело, пронзая её рёбра, ломая её позвоночник, выворачивая её суставы. Она чувствовала, как её череп трескается, как оставшийся глаз вытекает, но она продолжала видеть – не глазами, а чем-то глубже, чем-то, что было связано с городом.

Тени сомкнулись над ней, и их прикосновения были холоднее, чем воды канала, но горячее, чем её собственная боль. Она чувствовала, как их пальцы цепляются за её кожу, как их кости вонзаются в её плоть, как их кровь смешивается с её кровью. Она была уже не Лидией – она была частью теней, частью ритуала, частью города.

Но затем она услышала звук – не шорох, не крик, а шёпот, который шёл из глубины пещеры. Он был слабым, но он был её голосом, её настоящим голосом, не искажённым городом.

– Ты можешь бороться, – шептал он. – Ты можешь найти выход.

Лидия не знала, была ли это правда, или ещё одна ловушка цикла, но она ухватилась за этот шёпот, как за последнюю нить. Она собрала остатки своей воли и направила свою некромантию не на существ, а на себя. Она шептала заклинания, которые разрывали её горло, и её тело начало срастаться, не с тенями, а с собой. Её кожа натянулась, её кости встали на место, её кровь перестала течь. Это было не исцеление – это была война, война с городом, с ритуалом, с собой.

Тени закричали, и их крик был хором боли, который разрывал пещеру. Алтарь треснул, и из него хлынула кровь, которая была не просто кровью, а воплощением цикла. Лидия встала, её тело было всё ещё разорвано, но оно держалось вместе её волей. Она шагнула к бездне, что открылась под алтарём, и посмотрела вниз. Там была темнота, но в ней она видела свет – не жёлтый, как в аптеке, а белый, как звезда, которая умирает.

Она знала, что должна идти дальше. Знала, что это ловушка. Но цикл был сильнее, и её ноги двигались сами по себе. Она шагнула в бездну, и тьма поглотила её, но шепот её голоса всё ещё звучал, как надежда, которой не должно было быть.

Часть 2

Глава 4: Чёрное озеро

Лидия очнулась на краю бездны, но это была не тьма зеркала, а пещера, чьи стены сочились гнилью, как открытые раны. Её тело, сшитое заново неведомой силой, дрожало от боли, которая была не просто физической, а частью её самой, как город, как цикл. Кожа на её руках была натянута, но швы кровоточили, а под ними пульсировали мышцы, готовые лопнуть. Её кости скрипели, как ржавые петли, и каждый вдох был хрипом, пропитанным запахом гниения и крови. Она не знала, как оказалась здесь, но образ зеркала, осколков, впивающихся в её плоть, и теней, сливающихся с её кровью, всё ещё горел в её разуме, как клеймо.

Пещера была огромной, но её стены сжимались, как будто дышали, и каждый их вздох рождал эхо, похожее на стон умирающего. Пол был покрыт костями, которые хрустели под её телом, и лужами ихора, которые шевелились, как живые. В центре пещеры лежало чёрное озеро, чья поверхность не отражала света, а поглощала его, как зеркало в предыдущем зале. Но это было не просто озеро – оно было живым, пульсирующим, и в его глубинах плавали куски тел: руки с обломанными пальцами, головы с вырванными глазами, внутренности, которые шевелились, как змеи. Плеск воды был не просто звуком, а шёпотом, который звал её по имени.

Над озером парила фигура в рваном плаще, чьи края трепетали, как крылья умирающей птицы. Она не касалась пола, но её присутствие было тяжелее камня, холоднее льда. Лидия чувствовала, как её кожа стягивается, как её кости дрожат, как её кровь замедляет своё течение под взглядом этой сущности. Она знала, что это не просто тень, не просто старуха из аптеки – это было воплощение проклятия, сердце города, её собственная ошибка, вырванная из её души и ожившая.

Лидия попыталась встать, но её ноги подкосились, и она упала на колени, чувствуя, как швы на её бедрах лопаются, выпуская кровь, смешанную с ихором. Она посмотрела на свои руки и увидела, что кожа трескается, как пересохшая земля, а из трещин сочится чёрная жижа, которая капает в озеро, вызывая рябь. Озеро ответило – из его глубин поднялась рука, чьи пальцы были сломаны, а кожа сползала, обнажая кости. Она потянулась к Лидии, и её ногти, острые, как лезвия, впились в её лодыжку, разрывая кожу, ломая кость.

Лидия закричала, но её голос был мокрым, хриплым, и звук утонул в шёпоте озера. Она попыталась отползти, но кости на полу ожили, цепляясь за её тело, впиваясь в её плоть. Она чувствовала, как одно из рёбер, торчащее из земли, пронзает её бок, разрывая мышцы, и её кровь хлынула, смешиваясь с ихором озера. Озеро забурлило, и из него начали подниматься тени – не просто тени, а чудовищные формы, сшитые из кусков плоти, которые не принадлежали одному телу.

Первая тень была женщиной, чья грудь была разорвана, а рёбра торчали, как сломанные ветки. Её кишки волочились по полу, оставляя след из гноя, который шипел, касаясь костей. Её лицо было наполовину содрано, и из-под кожи торчали зубы, которые шевелились, как личинки. Её глаза были вырваны, но пустые глазницы смотрели на Лидию, как будто видели её душу. Она шагнула к ней, и её нога треснула, но она продолжала идти, волоча за собой куски плоти, которые отваливались, как гнилая ткань, и растворялись в озере.

Вторая тень была мужчиной, чьи руки были оторваны, а обрубки кровоточили, образуя лужи, которые шевелились, как живые. Его позвоночник торчал из спины, сломанный, как ветка, и каждый шаг сопровождался хрустом, как будто кости внутри ломались заново. Его лицо было её лицом, но кожа сползала, обнажая скулы, которые трещали, как сухие ветки. Из его рта вытекала чёрная жижа, которая формировала слова: «Ты – мы». Его грудь была разорвана, и внутри шевелились органы, покрытые плесенью, которые пульсировали, как сердце.

Третья тень была чем-то, что не имело пола, – массой плоти, сшитой из кусков, которые не подходили друг другу. Его конечности были разной длины, и одна рука заканчивалась когтями, которые вонзались в пол, оставляя борозды, заполненные ихором. Его голова была расколота, и из трещины вытекал мозг, который шевелился, как гнездо червей. Его швы лопались, выпуская гной, который тёк по телу, как слёзы, и каждая капля шипела, касаясь озера. «Опять» подумала она, но было поздно. Её ад продолжался.

Тени напали, и их прикосновения были холоднее, чем воды канала, но горячее, чем её собственная боль. Женщина с разорванной грудью схватила Лидию за горло, и её когти впились в её плоть, разрывая её до кости. Лидия чувствовала, как её горло ломается, как её кровь смешивается с ихором тени, как её кожа сдирается, обнажая мышцы, которые дёргались, как умирающие насекомые. Её кишки, волочащиеся по полу, обернулись вокруг ног Лидии, как змеи, и их гной прожигал её кожу, оставляя язвы, которые тут же гноились.

Мужчина с обрубками подполз к ней, и его зубы, торчащие из дёсен, вонзились в её бедро, разрывая мышцы, ломая кости. Она чувствовала, как её кость раскалывается, как её плоть рвётся, как её кровь течёт, образуя лужу, которая шевелилась, как живая. Его обрубки цеплялись за её тело, впиваясь в её кожу, оставляя рваные раны, из которых тёк ихор, смешанный с кровью. Его органы, пульсирующие в разорванной груди, касались её, и их плесень проникала в её раны, как яд, заставляя её тело гореть.