Самюэль Бьорк – Я путешествую одна (страница 64)

– А теперь видишь?

Голос был уже не таким мягким, как до этого, он был холоднее, как лед, как вода. Лукас почти не чувствовал своего тела, как будто его вдруг не стало. Лукас склонил голову и покачал ей. Он почувствовал себя таким никчемным. Он не увидел дьявола. Он ничего не увидел. Может быть, он все же не заслужил пойти на небо? Может быть, он должен остаться здесь, в этом мире, вместе с ворами, шлюхами, и медленно сгореть, чтобы мясо отделилось от костей, в то время как другие направятся в вечное царство Божье?

Вдруг пастор большими шагами зашел в воду, и Лукас почувствовал твердую холодную руку на шее. Он пытался сопротивляться, но пастор был слишком силен. Пастор надавил на его шею, и вдруг Лукас оказался под водой. Голова была под водой, и он не мог дышать. Лукас запаниковал и замахал руками. Ему нужен воздух. Но пастор не отпускал. Он опускал Лукаса еще ниже.

– Видишь дьявола? – кричал он сверху.

Лукас открыл глаза, и его тело ослабло. Сейчас он умрет. Так он чувствовал. Вот зачем пастор привел его сюда в лес. Не для посвящения, а для смерти. Лукас в последний раз попытался освободиться от руки пастора, но шансов не было. Его рука была словно не человеческой, а железной лапой. Перед глазами начало мелькать. Он окружен водой. Его лишили возможности решать что-то в своей жизни. Двигаться. Дышать. Вода больше не казалась холодной. Она стала теплой. Тело стало теплым. Он видел, как шевелятся его пальцы где-то вдалеке. Пастор все время кричал, но Лукас уже не слышал, что он говорил. Он не знал, сколько уже пробыл под водой, потому что времени больше не существовало, это была вечность. Сейчас он умрет, пришло время умереть. Нет смысла сопротивляться.

Вдруг, словно из ничего, его голова поднялась из воды в холодный весенний воздух. Лукас кашлял и отхаркивался, изо рта вышли остатки завтрака, а легкие как будто были готовы разорваться. Пастор за шею вытащил его на землю. Лукас лег, хватая ртом воздух. Он не чувствовал своего тела.

Пастор присел на колени около него и погладил по мокрым волосам. Лукас посмотрел на него выпученными от шока глазами.

– Ты увидел дьявола? – улыбнулся пастор.

Лукас кивнул. Кивок ощущался так, словно шея сейчас сломается.

– Хорошо, – усмехнулся пастор, медленно погладив Лукаса по щеке. – Теперь ты готов.

60

Миа Крюгер стояла в квартире Малин Штольц и поняла, почему Ким так отреагировал.

– В жизни не видел столько зеркал, – сказал Ким, все еще изумленный.

Миа кивнула. Квартира Малин Штольц была похожа на комнату кривых зеркал в луна-парке. Зеркала были повсюду. Каждый сантиметр квартиры был покрыт зеркалом. С пола до потолка во всех комнатах.

Они ждали снаружи в течение часа, но никто не объявился. Мунк принял решение войти. Миа была не совсем согласна с ним, но ничего не сказала. Она бы лучше посидела в машине и еще подождала. Это было бы лучше всего. Теперь они разоблачены. Мунк попросил полную бригаду для осмотра квартиры. Теперь полиция была повсюду, и она никогда сюда не вернется. Миа знала это, и Мунк знал это. И все же он принял такое решение. Может быть, Анетте все-таки права? Может быть, Мунк слишком близок к этому делу? Спрятанные Мириам и Марион в белой квартире во Фрогнере… И его мать, связанная с делом.

– А ты когда-нибудь видела подобное? – спросил Ким.

Миа покачала головой. Не видела. Ни разу не видела ничего подобного. Куда бы она ни пошла и как бы ни поворачивалась, она всюду видела себя. Она чувствовала сильный дискомфорт, но места для отдыха глаз не было, пропустить свое отражение было невозможно. Она выглядела уставшей. Непохожей на саму себя. Алкоголь и таблетки оставили следы, и на коже, и в таких обычно голубых глазах. Миа была отнюдь не тщеславна, но то, что она увидела, ей совсем не понравилось. А еще они потеряли Малин Штольц.

Мунк пришел из кухни тоже не особенно довольным. Тяжело вздохнув, он с потерянным видом встал перед встроенным в зеркало шкафом. Видно было, что он сам не привык так много смотреть в зеркало. Миа увидела, что он рассматривает себя. Интересно, о чем он думает?

– Я послал людей, – сказал он через некоторое время. – В Гардермуэн, на вокзал, в Торп и машины, куда нужно, но чувствую, что она снова нас обманула.

Мунк почесал бороду и снова взглянул на свое лицо в отражении.

– Миа, что это за чертовщина такая, а?

Миа пожала плечами. Она понимала, что все обращались к ней, когда дело касалось таких вещей, но в этот раз ее голова была совершенно пуста. Квартира, полная зеркал? Кому может нравиться все время смотреть на себя в зеркало? Человеку, который боится исчезнуть? Которому нужно все время смотреть на себя, чтобы знать, что она существует? Какая-то мысль начала принимать очертания, но не до конца. Она так устала. Она сдержала зевок. Пора и правда немного поспать. Со всех углов было видно, что ей нужен сон.

Глава группы обыска, низкий мужчина пятидесяти с чем-то лет, Миа забыла как его зовут, показался в дверном проеме.

– Что-нибудь есть? – с надеждой спросил Мунк.

– Ничего, – ответил тот.

– Что вы нашли?

– Нет, действительно ничего. Ни фотографий. Ни личных вещей. Ни рукописных записок. Ни газет. Ни горшков с растениями. Только немного одежды в шкафу и косметики в ванной. Как будто она тут не живет.

Вдруг у Мии случилось дежавю с острова Хитра. У нее было точно так же. Никаких личных вещей. Только одежда, алкоголь, таблетки и кофемашина. Казалось, это было очень давно. Стертое воспоминание, хотя едва прошло три недели с того дня, когда она сказала свой последний тост небу, готовая к исчезновению.

Пойдем, Миа, пойдем.

– Она здесь не живет, – сказала Миа.

– Что? – спросил Мунк.

Миа ощутила жуткую усталость, но собралась с силами.

– Она здесь не живет. Малин Штольц живет здесь, но это не она. Она живет в другом месте.

– Что ты имеешь в виду? Она не Малин Штольц?

– Нет никакой Малин Штольц, она нигде не зарегистрирована, это поддельное имя, – раздраженно сказал Мунк.

– Где же она живет? – спросил Ким.

– В другом месте, иди за мной, – прорычал Мунк.

Было видно, как сильно он вымотался.

– Здесь негде держать девочек, – сказала Миа.

Она села на стол. Была так измотана, не в силах стоять. Глаза защипало. Ей нужно выбираться из этой квартиры, пока все зеркала не треснут вокруг нее.

– Малин Штольц живет здесь. Но она – не Малин Штольц. Ее личные вещи лежат где-то в другом месте. Где она может быть самой собой. И где она держала девочек. Дача или домик на отшибе. Отмени людей в Гардермуэне и Торпе. Она не уедет из страны.

– Откуда ты знаешь? – спросил Мунк.

– Она любит быть дома, – вздохнула Миа. – Не спрашивай, почему.

– Оставим их там сегодня, – сказал Мунк. – Нам надо вернуться в дом престарелых. Кто-то должен что-то знать о Малин там.

Он повернулся к Киму.

– Организуешь? Опросишь всех сотрудников?

Ким кивнул.

– Мне нужно немного поспать, – пробормотала Миа.

– Поезжай домой, я буду держать тебя в курсе.

– Тебе и самому надо поспать.

– Я справлюсь, – сказал Мунк раздраженно.

– Ну что, сворачиваемся? – спросил коротышка.

– Нет, – сказала Миа.

– Почему нет?

– Чего-то не хватает. У нее есть место, где она прячет вещи.

– Мы все обыскали, – сказал коротышка, раздраженный комментарием Мии, будто он не знает свою работу.

Миа была не в силах быть вежливой, она слишком устала.

– Линзы, – сказала она.

– Что?

– Линзы. Она пользуется линзами. Она оставила здесь одежду и косметику, значит, оставила и линзы.

– Откуда вы знаете, что она пользуется линзами? – спросил начальник группы обыска.

Он уже поднадоел Мии.

– Я видела ее с голубыми глазами. Другие видели ее с глазами разного цвета. Здесь где-то есть линзы. Если она спрятала их, возможно, мы найдем еще что-нибудь.

– Но мы обыскали… – начал он.

– Ищите еще, – прорычал Мунк.