Самюэль Бьорк – Я путешествую одна (страница 65)
– Но где?
– Линзы должны храниться в холоде, – сказала Миа. – Прощупайте зеркала.
– Но…
– Начините с ванной. Должно быть место, где она прячет линзы. Прощупайте зеркала. Прощупайте… Твою мать.
Миа встала и потеряла контроль над телом на секунду. Колени подкосились, но Ким успел подхватить ее прежде, чем она свалилась на пол.
– Миа?
– Миа, ты в порядке?
Миа пришла в себя и выпрямилась. Она не любила выглядеть слабой. Не перед коллегами.
– Все нормально. Надо только немного поспать и поесть. Позвоните мне, ладно?
Пошатываясь, она дошла до двери. Выйдя из квартиры, она сразу почувствовала себя лучше. Квартира, полная зеркал. Все стены, с пола до потолка в зеркалах, кто может жить в такой?
Миа спустилась по лестнице и попросила одного из полицейских отвезти ее домой. Домой. Какой к черту это дом. Это не дом никакой. У нее нет дома. Она жила в гостиничном номере в Осло, вещи ее лежали на складе, и у нее был домик на Хитра. Вот кем она сейчас была. Никем. Вот почему так больно смотреть на себя в зеркалах.
Она пластом упала на кровать и уснула в одежде.
61
– Мама, что ты делаешь?
Марион посмотрела на маму, сидевшую на диване у окна. Мириам сказали не открывать шторы, но она уже больше не могла. Ей просто необходимо было выглянуть, вспомнить, что внешний мир существует.
– Просто смотрю в окно, милая, почему ты встала?
Марион подошла и села на коленки к маме.
– Не могу уснуть.
– Тебе нужно спать, – сказала Мириам, погладив дочь по волосам.
– Да, но ведь я не могу спать, если я не сплю? – сказала Марион, наклонив голову.
– Это называется «уснуть», милая, – сказала Мириам, улыбнувшись.
В последнее время дочка стала не по годам рассудительной. Мириам говорили, что она сама была такой же в детстве. Упрямая и своенравная. Рано повзрослела. Она вздохнула и снова задвинула шторы. Она многое помнила из детства. После развода многие из воспоминаний просто исчезли. Мама с папой собиралась развестись. Она помнила, как начала сомневаться в пятнадцать лет. Она думала так: они врали все это время. Но это было давно. Она была зла. Очень зла. В основном на отца. Холгер Мунк, следователь по делам об убийстве. Она так гордилась им все эти годы.
– Ну скажи, мама.
– Ладно, Марион, тебе надо подняться в спальню и
– Это так трудно, – сказала светловолосая девочка. – Я все время думаю о ДракуЛауре и Фрэнки Штейн. Они дома совсем одни.
Куклы, которых папа недавно купил Марион.
– О, у них все хорошо.
– Откуда ты знаешь?
– Я говорила с папой, и он сказал, что у них все в порядке. Они передавали тебе привет.
Марион улыбнулась.
– Ты говоришь неправду, мама!
– Я? Неправду? Почему ты так решила? – улыбнулась Мириам.
– Потому что они не умеют разговаривать.
– Ну они же разговаривают, когда ты играешь с ними?
– Ну, мама, это же мой голос, ты что, не слышала?
– Твой голос? – Мириам притворилась удивленной. – А я думала, это они разговаривают…
Марион рассмеялась.
– Иногда тебя так легко обмануть, мама.
– Правда?
– Ага.
– А ты часто меня обманываешь?
– Конечно!
Марион потянулась за пледом и завернулась в него, положив голову на грудь маме. Мириам чувствовала тихое сердцебиение дочки.
– И когда ты обманываешь маму?
– Когда говорю, что почистила зубы.
– Значит, ты их не почистила?
– Почистила, но не очень хорошо.
– Значит, когда я спрашиваю, хорошо ли ты почистила зубы, ты этого не делаешь?
– Нет, – ухмыльнулась девочка.
– А как же ты их тогда чистишь?
– Ну, так, наполовину.
Мириам опять улыбнулась, погладив дочку по светлым волосам.
– Наверное, тебе нужно будет скоро постричься.
– В парикмахерской?
Мириам кивнула.
– О да, я очень хочу! Может быть завтра?
– Нет, завтра не получится. Сходим, когда вернемся домой.
– А когда мы вернемся домой?
Дочь смотрела на нее умоляющим взглядом.
– Пока не знаю, милая. Как дедушка скажет.
– У нас будет новый дом, когда мы туда приедем?
Мириам вопросительно посмотрела на нее.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну,
– Передвинуть автобус? Что это, Марион?