Самюэль Бьорк – Я путешествую одна (страница 43)
– Да наплевать, какой был первый знак?
Мунк пожал плечами.
– Платья?
– Нет.
– Рюкзаки?
– Нет.
– Мк.10:14. Пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им?
– Нет.
– Тогда что?
Мунк вздохнул и затянулся.
– Ане ЙВ, – сказала Миа.
– И почему же это первый знак?
– Потому что он не согласуется. Все остальное согласуется, а это – нет. Это часть целостного профиля, но нам не нужно сюда смотреть. Нам нужно смотреть снаружи.
– И что же? – спросил Мунк, явно заинтересовавшись.
– Что было первым, что не согласуется?
– Имя на учебнике?
– Именно. Очевидный сигнал, не правда ли?
– Сигнал чего?
– Осознания, Холгер, боже мой, ну соберись уже.
– Осознания?.. Все, я сдаюсь. – Холгер еще раз затянулся и выпустил дым вверх к весеннему солнцу. – Ладно, осознание. Остальные знаки – это аффект. Обмывание тел. Платья. Школьные вещи. «Ане ЙВ» написал человек, осознающий это? Это сделано с целью? Проснувшимся человеком?
– Молодец, Холгер, – Миа с иронией похлопала в ладоши.
– Да-да, я еще не совсем из ума выжил.
– И что значит «Ане ЙВ»?
– Хёнефосс.
– Именно. А что было вторым знаком?
– Кровь свиньи?
– Нет, это третий.
– А что было вторым?
– Помнишь три входящих сообщения Рогеру Баккену?
– Да?
– Какое из них выбивается?
– А какие-то из них не выбиваются?
– Боже, Холгер, да, ну давай же, соберись. Икар летал слишком близко к солнцу. Крылья орла. Bye, bye, birdie – это мюзикл для геев. Баккен был геем с татуировкой птицы. Все подходит, кроме Who’s there? Эта фраза не подходит к остальным.
– Это и есть знак номер два? Who’s there?
Миа кивнула.
– И что это означает?
– Я пока не уверена, но вчера я узнала, что это вступительная реплика Гамлета.
Мунк зажег еще одну сигарету, нервно бросив взгляд на входную дверь. Миа чуть не засмеялась. Взрослый мужчина, начальник отдела, и боится разговора с собственной матерью.
– И скоро в Национальном театре премьера «Гамлета»? Телефон Вероники Бах? Правнук? Тут нужно искать?
– Я не уверена, – сказала Миа, подумав. – Я узнала, что нам нужно искать, но не узнала, зачем. Дальше я пока не дошла.
– А кровь свиньи – это номер три?
Миа кивнула.
– И что это значит?
– Я же сказала, что пока не дошла до этого, – сказала Миа, достав пастилку из кармана. – Мы зайдем уже внутрь или будем стоять тут весь день? Если нам станет скучно, можем пойти на поле для гольфа Баллерюд.
Миа показала на вывеску на другой стороне дороги.
– Что ты имеешь в виду?
– Отличное название, тебе не кажется? Поле для гольфа Баллерюд.
Мунк покачал головой, не понимая, почему она в таком хорошем настроении. Он не понял ее шутки, ведь то, что ему сейчас предстоит, совсем не повод шутить. Он затушил только что зажженную сигарету и первым вошел по лестнице в дом престарелых.
39
Дом престарелых Хёвиквейен – для обеспеченных людей, в этом нет никаких сомнений. Типичное для западного побережья место, подумала Миа, когда они вошли в светлое открытое фойе. На первый взгляд там было ни пятнышка. Чисто и красиво, новая мебель, современное освещение, оригинальные картины на стенах. Миа узнала нескольких художников. Ее мать, Ева, очень интересовалась искусством и водила девочек на выставки, как только появлялась возможность. Также на стенах висели различные фотографии. Отдельный шкаф был полон кубков. Поездки и по стране, и за границу. Турниры в бридж. Боулинг. Хоть это место и было чем-то вроде последнего места отдыха, ничто не указывало на это. В доме престарелых Хёвиквейен жизнь для человека не заканчивалась, пока он не искупается в Мертвом море или не получит премию за выращенную тыкву.
– Пожелай мне удачи, – вздохнул Мунк и исчез в одном из коридоров.
В одноместную комнату, догадалась Миа. С собственной ванной, телевизором, радио и обслуживанием круглые сутки. Здесь старикам не нужно сидеть днями в своих подгузниках без еды и воды. Миа села в кресло и взяла газету. «Нам за 60». Журнал твоего лучшего возраста.
– Здравствуйте, чем могу помочь?
Медсестра подходила ко всему остальному в доме престарелых. Приветливая, красивая и розовощекая. Может, они нанимают только тех, кто хорошо вписывается в интерьер, подумала Миа. Никакие старики не гнули спины за углами здесь, в Хёвиквейен. Девушка была примерно ее возраста. Высокая и прекрасная, с ярко-голубыми глазами и черными волосами, собранными в тугой конский хвост.
– Меня зовут Миа Крюгер.
Она было хотела предъявить удостоверение, но передумала.
– Меня зовут Малин, – сказала девушка. – К кому вы пришли?
– Я здесь с другом, с Холгером Мунком. Он навещает мать.
– А, Хилдур, – улыбнулась голубоглазая девушка. – Чудесная дама.
– Совершенно чудесная, – кивнула Миа. – Мне просто стало любопытно, я увидела, что ее подруга Вероника Бах выиграла турнир по канасте. На одном из дипломов.
– Все верно, – улыбнулась девушка. – У нас проходит турнир каждое Рождество, и Вероника выигрывала три раза подряд до своей смерти.
– Никогда не играла в канасту, – сказала Миа.
– Я тоже, – подмигнула девушка. – Но пожилые люди любят эту игру.
– Ну, это самое главное, – улыбнулась Миа. – Знаете, мне пришло в голову – извините, что спрашиваю об этом. Я не знаю, можно ли вам отвечать на такие вопросы, и все-таки… Бах – она не была его родственницей, ну, того милого актера?
– Бенджамина Баха?