Самюэль Бьорк – Хитра (страница 81)
Людвиг прислал Ханне множество названий.
Вообще-то даже странно.
Как можно узнать кого-то за такое короткое время.
– Все. – Лив завершила оформлять заказ. – Позвонить тебе, когда книги придут?
– Позвоните, – улыбнулась Ханна и, попрощавшись, пошла к своему велосипеду.
За отелем стояли трейлеры, и рабочие уже приступили к монтажу конструкции для ежегодной ярмарки.
Ханна покатила велосипед к площади и, сев там на лавочку, загрустила.
СоммерФиллан.
Днем праздник для всей семьи, а вечером концерт для молодежи.
Как давно она там не была.
С исчезновения Юнатана.
Думала сходить в этом году, но нет.
Ханна была не в силах.
Останется дома.
В постели с ноутбуком.
Ханна уже собиралась встать, как в доме рядом открылась дверь, и на крыльце показалась Синтия Притц. Она быстро огляделась и спустилась к машине, стоявшей прямо около лавки, где сидела Ханна, и достала телефон из сумочки.
Ханна подняла голову и посмотрела, откуда вышла Синтия.
Кабинет Фабиана.
Психолога.
Вдруг она вспомнила, что тогда сказала Йессика.
Почти шепотом.
В тот раз Ханна не особенно в это вникала, Йессика любила болтать всякую ерунду.
Но теперь?
После всего, что случилось?
Ханна мгновенно встала и подкатила велосипед поближе к Притц.
Прислонив его к дереву у парковки, она наклонилась и притворилась, будто завязывает шнурки.
Синтия Притц казалась раздраженной.
Ходила туда-сюда перед машиной, жестикулировала и возмущенным голосом говорила в трубку.
– Нет-нет, это совершенно недопустимо. Я же сказала – белые цветы, и они должны быть белыми. Нет. Об этом и речи быть не может, в церкви все должно быть белое. За что я плачу вам деньги?
Свадьба.
Она говорила о декоре.
Ханна выпрямилась и покачала головой.
Да что с ней такое?
Повсюду кажутся призраки?
Сев на велосипед, Ханна надела шлем.
56
Встретившийся на пути поселок Хествика открыл Мунку Хитру совершенно с другой стороны, и ему стало более понятно, как устроена экономика острова. На берегу поселка длинные прямоугольной формы невзрачные дома находились рядом с небольшой промышленной зоной, с похожими на складские помещениями. На открытой воде стоял на якоре большой ржавого цвета грузовой корабль и что-то разгружал. Очевидно, не рыбу, потому что никакого морозильного оборудования Мунк тут не увидел. Вероятно, что корабли приходили на остров чтобы, наоборот, забрать рыбу, которую здесь выращивали и отправляли на экспорт в Нидерланды и Германию, а оттуда по всему миру. Мунк где-то читал, что Норвегия экспортирует более трех миллионов тонн рыбы и морепродуктов в год, на головокружительную сумму сто двадцать миллиардов крон. А общие доходы государства? Около тысячи двухсот миллиардов? Это, конечно, без учета нефти, там совсем другие подсчеты. Он недавно смотрел сайт нефтяного фонда, где его капитализация постоянно крутилась на экране. Невероятно большое число и непрерывно растущее. О рыбных хозяйствах, заполонивших все побережье страны, в последнее время шли постоянные споры. Полезна ли искусственно выращенная рыба? Повсюду устраивали демонстрации представители организаций по охране окружающей среды. По телевидению проходили громкие дебаты. Сто двадцать миллиардов? Десять процентов государственного бюджета? Неудивительно, что лоббисты получили свободный доступ в стортинг[13]. Конечно, не все уходило государству, и тому подтверждение семья Притц и другие, сосредоточившие в своих руках огромные состояния. Проезжая Хествику, Мунк за какое-нибудь мгновение стал свидетелем вмешательства индустрии в прекрасную во всем остальном природу. Миновав возвышавшиеся над рощей четыре большие стальные цистерны, Миа и Мунк свернули за поворот, и за окно автомобиля вернулась идиллическая картинка. Маленькие фермы и домики, зеленые поля и покачивающиеся над спокойным морем деревья.
Дом Лоландера был одним из самых больших, что Мунк видел на острове. Белый, как и большинство здесь, с большим садом, тянувшимся вплоть до самой воды. Припарковавшись перед домой, Мунк и Миа услышали, как где-то пилили и валили лес, и увидели трактор, волочивший бревно на цепи.
– Банкир, значит? – Миа огляделась.
Со взгорья раздался пронзительный звук режущей пилы.
– Видимо, на пенсии. – Мунк пошел в обход большого дома.
Следователи заметили мужчину наверху склона, в оранжевом шлеме с забралом и в яркой рабочей одежде.
Мунк помахал ему, и тот помахал в ответ.
Сняв шлем, он засунул перчатку в задний карман и подошел к ним.
– Это вы мне звонили? – спросил мужчина, утирая пот со лба.
Солнце сегодня немного скрылось за облаками, но все равно было жарко.
– Холгер Мунк. Это Миа Крюгер.
– Очень приятно. – Мужчина протянул левую руку.
– Вы Ларс Лоландер?
– Я. – Он провел рукой по лбу. – Фух, наверное, не стоит работать в такую жару, но сидеть сложа руки я не могу. Даже за год никак не привыкну к новой жизни.
– Так вы на пенсии? – спросил Мунк, когда Лоландер проводил их с Мией на веранду до дивана и кресел.
На столе – кувшин сока и миска с печеньем.
– Да. Финансист. Теперь заготавливаю лес, как видите. Надо чем-то занять руки. Может, хотите кофе?
Мунк покачал головой. Миа тоже.
– Сам я бросил пить кофе, – улыбнулся Лоландер. – Непереносимость кофеина. Ближе к семидесяти организм уже не тот.
– Мы вас не задержим надолго, – сказал Мунк.
– Это насчет девочки? – спросил Лоландер.
– Да, наверное, вы слышали, что мы ищем кое-кого?
– Нет. Ну то есть, я надеюсь, что вы и правда кого-то ищете, а не в отпуск приехали.
Снова улыбка на загорелом лице.