Саманта Тоул – Ужасный Шторм (ЛП) (страница 91)

Это розовый бриллиант, на который я смотрела в "Тиффани" тем вечером, когда он купил мне медальон.

— Н — не могу поверить, что ты купил его, — я хватаю ртом воздух.

Он держит кольцо между нами.

— Я знал, что попрошу тебя стать моей женой с той секунды, как ты вошла в номер и вернулась в мою жизнь. И когда я увидел тем вечером, как ты смотрела на это кольцо, я знал, что оно принадлежит твоему пальчику. Я ждал подходящего момента, чтобы сделать предложение. Я знаю, сейчас не очень романтично или идеально для предложения, — он смотрит на тусклую бетонную обстановку, — Но сейчас единственный момент, когда я могу потерять тебя навсегда. Поэтому спрошу снова… — он делает глубокий вдох, — Труди Беннет, я люблю тебя больше любых текстов песен, которые я когда — либо написал, или любых слов, которые я когда — либо говорил. Я всегда любил и всегда буду любить тебя. Ты выйдешь за меня замуж?

Я смотрю на него и не могу произнести даже слово.

Мой лучший друг. Мой любовник. Моя жизнь. Да, он — моя жизнь. Всегда был ею, несмотря на все годы, что мы были вдалеке. Джейк — всё, о чём я думаю, всё, что я вижу в своём будущем. И попытки, когда я боролась с ним из — за собственных опасений, боялась причинить себе боль, никогда не ранят сильнее, чем жизнь без него. Теперь я это вижу.

В конце концов, я следую за сердцем к нему, потому что он — моё всё.

Однажды Джейк сказал на сцене, что Джонни самый ужасный из их шторма и теперь я вижу, что Джейк — мой ужасный шторм. Он разрушительный и сложный, но никто его не знает, как знаю я или буду знать. Я нужна ему. Он — мой шторм в затишье. И это то, что я собираюсь делать остаток своей жизни.

— Скажи что — нибудь, Тру, пожалуйста. Ты убиваешь меня, — он нервничает, его грудь тяжело поднимается и опускается, — Скажи, что угодно, только не "нет". Не говори "нет". Просто скажи мне, что нужно сделать, чтобы ты сказала "да", и я сделаю. Потому что без тебя больше я не проведу и секунды.

Я поднимаю руку и касаюсь его лица, поглаживая пальцем кожу, пытаясь стереть его страхи и потерянность в глазах, единственное, что я все еще вижу. Затем я улыбаюсь.

— Тебе не нужно ничего делать. Да, я выйду за тебя.

На его лице расцветает самая огромная улыбка, которую я когда — либо видела, полностью отражающая мою. Обожание в его глазах только для меня.

— Правда?

— Да.

Я поднимаю левую руку для него и смотрю, как он берёт её и надевает кольцо на палец. Бриллиант слишком большой для моей руки. Продолжая держать мою руку в своей, Джейк поднимает её и целует кольцо на моём пальце. Я больше не могу сдерживать свое счастье, оно разрывается во всей своей красе, и я обнимаю его и крепко целую, вкладывая в этот поцелуй чистую любовь, которую испытываю к нему.

— Я так тебя люблю. — говорит он напротив моих губ, — Я никогда не подведу тебя, малышка. Клянусь. Я сделаю тебя счастливой.

— Я знаю. — выдыхаю я, — Я знаю.

— Кхм…? — Я слышу голос из — за спины Джейка, и отстраняясь, вижу ухмыляющегося Тома.

Джейк поворачивается, притягивая меня к себе, не желая отпускать ни на секунду.

— Чего тебе? — раздражённо говорит он Тому.

— Ну, Ромео, нам всем просто интересно, есть ли вообще шанс затащить тебя обратно на сцену сегодня? Потому здесь двадцать тысяч злых фанатов, — он указывает через плечо, — которые ни хрена не могут понять, почему ты свалил со сцены как сумасшедший в середине песни. И, видимо, моё исполнение не такое милое, как у тебя, так что, думаю, начнётся гребаный бунт, если ты сейчас же не поднимаешь свою задницу на сцену и не извинишься.

Смеясь на Томом, я скольжу руками в задние карманы джинсов Джейка.

— Тебе лучше закончить концерт, — улыбаюсь я ему.

Он неохотно смотрит вниз на меня.

— Они заплатили хороши деньги за то, чтобы услышать тебя, детка. Ты обязан спеть на бис. Я буду ждать тебя здесь, когда закончишь. Я никуда не уйду. Помни, я обещаю. Я теперь твоя навечно, — я вытаскиваю руку и показываю ему кольцо.

— Навечно, — вторит он, убирая пряди с моего лица, и снова целуя в губы, — Пошли, дадим людям то, за чем они сюда пришли.

Он уже начинает двигаться, когда я спрашиваю его.

— Ты всё ещё собираешься петь "Боль"?

Я не хочу, чтобы он делал это. Я хочу, чтобы он оставил эту песню позади. Я хочу, чтобы мы оба начали всё сначала. Джейк охватывает мою шею руками, пальцами касаясь лица, и наклоняет голову в сторону. Я вижу вспышку воспоминания и юмора в его глазах, когда он качает головой.

— Думаю, мне нужно другое название песни, и я подумал… не знаю, — он сжимает губы вместе и его брови сходятся, — А что на счёт… "Я не способен не испытывать удовольствие"?

Я усмехаюсь, чувствуя знакомое притяжение и тепло в животе, вспоминая, что мы делали ночью, когда закончили разговоры.

— Хм, — я делаю лицо, словно обдумываю что — то, — Ну, я должна буду подумать, что могу с этим поделать.

Найдя комнату, которая похожа на гардероб, я беру руку Джейка и начинаю вести его в ту сторону.

Повернувшись к Тому, говорю: — Скажи, что он вернётся на сцену через пять минут.

— Десять, — добавляет Джейк позади меня.

Я останавливаюсь и вижу, как он смеётся.

— Вообще — то, песня длится меньше четырёх минут, — утверждаю я, улыбаясь.

— О, есть более расширенная версия, не выпущенная ранее, миссис Уэзерс.

— Будущая миссис Уэзерс, — поправляю я.

— Формальность, — усмехается он, — Которую я исправлю в ближайшее время.

Затем он поднимает меня на руки, и я позволяю ему нести себя, визжащую от смеха, в гардероб. Джейк закрывает на ключ дверь, заставляя Тома и весь остальной мир подождать.

Встречайте Джейка

Бонусная глава — Гостиница

Я, чёрт побери, не могу сидеть на месте.

С тех пор как Стюарт назвал мне имя журналистки, которая должна прийти утром для интервью, я мечусь по комнате, как идиот. Моя голова идет кругом.

Что если это она?

Что я скажу?

Должно быть, она зла на меня. Именно я перестал контактировать с ней, когда переехал в Штаты. Она даже не попыталась со мной связаться, когда группа стала популярной. Словно Тру держит на меня двенадцатилетнюю обиду. Она всегда была злючкой.

Тру Беннет.

Возможно, это не она.

Сколько в Великобритании Труди Беннет, которые работают музыкальными журналистами?

Она была музыкантом, во — первых, и писателем, во — вторых. Это должна быть она. Сколько времени?

Я вообще не соображаю. Просто хочу, чтобы она чертовски поторопилась и исцелила мою боль. Я знаю, что прямо сейчас веду себя как сумасшедший придурок, но это же Тру. Когда — то она была моей, и это ни черта не изменилось, пока я был вдалеке от неё.

Она была единственной, кто меня знал тогда, и только она могла связать меня по рукам и ногам, как сейчас. Она была моим лучшим другом, единственной девушкой, которую я когда — либо любил, и я до чёртиков скучаю по ней.

Временами, как сейчас, я жалею, что чист. Я действительно мог бы закурить косячок сейчас. Дерьмо. Мне нужно покурить. Я достаю из пачки одну сигарету и прикуриваю её.

— Хочешь выпить? — Спрашивает Стюарт, прогуливаясь по гостиной. — Может виски?

— Нет. Да. Нет, — я затягиваюсь и выпускаю дым.

— Ещё не решил, хочешь ли? — спрашивает Стюарт, склоняя голову на бок.

— Да.

— Да, хочешь? Или да, ещё не решил?

— Не решил.

— Это поможет успокоиться, — он пересекает комнату, направляясь к мини — бару.

— Да, но если я выпью, то уже не остановлюсь.

Он достаёт одну мини — диетическую кока — колу и открывает. Кока — кола — то, что мне нужно и не из — за разнообразия диет.

— Эта девушка заставляет тебя волноваться, — Стюарт достаёт другой напиток, осушает его, выбрасывая бутылку в мусорное ведро.

Я поворачиваюсь к нему, делая большую затяжку.