Саманта Кристи – Лиловые орхидеи (страница 66)

Я наблюдаю, как Гэвин и Мэддокс играют в скраббл, и переживаю, как все это повлияет на нашего сына. Он был ужасно рад, когда узнал, что мы переезжаем в Калифорнию и будем жить с Гэвином. Но ведь после того, как новизна пройдет, он станет скучать по своим друзьям. По бабушке и дедушке. По тете Скайлар и дяде Крису.

А я разве не буду скучать?

Гэвин говорил правду, когда сказал, что обо всем позаботился. Мы заходим в наш новый дом – это квартира на десятом этаже, из окна которой видно, как волны разбиваются о высокие скалы внизу. Я поражена, как много он успел всего за две недели.

Мэддокс выбегает из комнаты дальше по коридору.

– Мама, мама, смотри! – вопит он.

Я вопросительно смотрю на Гэвина, но он только пожимает плечами, и мы идем в новую комнату Мэддокса. Я останавливаюсь на пороге и внимательно рассматриваю первую главу новой жизни моего сына. На одной стене висят рамки с постерами, подписанными профессиональными футболистами. Вдоль другой расположена коллекция футбольных трофеев – наверное, Гэвина. Самая большая стена расписана – на ней изображена картина, на которой мужчина и маленький мальчик играют в мяч на большом футбольном поле. А в дальнем углу стоит, как я полагаю, мечта любого семилетнего мальчишки – лестница, ведущая на большую кровать, с постельным бельем на футбольную тему, а внизу расположена «детская пещера» со всевозможными игровыми приставками и телевизором с плоским экраном.

Я поворачиваюсь к Гэвину, чтобы его отругать. Он поднимает вверх ладонь и шепчет:

– Я же предупреждал, что избалую его до чертиков.

Я не могу удержаться от смеха. Он пытается наверстать упущенное за семь лет, и я могу лишь позволить ему это сделать. Я выхожу из комнаты и продолжаю экскурсию по остальным комнатам, с опаской размышляя, какие еще причудливые излишества меня там ожидают.

Утренний свет пробивается сквозь щель в тяжелых занавесках на окне нашей спальни, я наклоняюсь и целую Гэвина в щеку, когда он шевелится.

– Как я могу тебя отблагодарить за все, что ты для нас сделал?

– Для тебя я готов на все, милая, – отвечает Гэвин, целуя меня в закрытые веки.

– Не стоило отдавать мне лучшую комнату под кабинет, – говорю я. – Тебе нужно было взять ее себе.

– Ни за что! – говорит он. – Ты ведь художник. Тебе нужно вдохновение. А что может вдохновить сильнее, чем вид из окна твоего кабинета?

Это правда. Вид действительно потрясающий. Особенно вечером, когда солнце садится и освещает яркими цветами скалистый пляж. Гэвин купил для меня огромный угловой стол и самое удобно кресло, в котором я когда-либо сидела. Вдоль одной стены он встроил книжные полки от пола до потолка и даже попросил Дженну срочно доставить сотни моих книг, чтобы их заполнить. Под большим панорамным окном стоит кушетка с бесчисленными подушечками и пледом. Рядом с ней два стула, которые завершают комнату. Он все сделал идеально. Если бы я сама все обустраивала, у меня бы даже близко не получилось так красиво. Он даже специально заказал стулья и подушки фиолетового цвета – как у моих любимых орхидей.

– Думаю, в такой комнате мне будет легко писать, – говорю я. – Думаю, сейчас мне в любой комнате будет легко писать. Слова просто льются из меня, словно у меня прорвало плотину.

Он кладет ладонь мне на сердце.

– Так и есть.

Я наслаждаюсь объятиями Гэвина, я знаю, что мое место именно здесь и что никто и ничто не встанет у нас на пути. Потом я вспоминаю про единственную преграду нашему счастью.

– От ее адвоката что-нибудь слышно? – спрашиваю я. – Они отправили нужные бумаги?

Гэвин качает головой – мне даже не нужно уточнять, кто такая она. Затем он целует меня в макушку.

– Нет. Ее адвокат, наоборот, попросил отсрочку на месяц.

Я напрягаюсь.

– Уверен, что это обычная бумажная волокита. У нее нет никаких оснований для чего-то еще. Она не может оспорить свою ложь, милая.

– Я просто жду не дождусь, когда все это закончится, – говорю я.

Он гладит меня по руке – от плеча до кончиков пальцев. И задерживается на них.

– Я тоже, – говорит он. – Жду не дождусь, когда смогу надеть на твою прекрасную руку что-нибудь получше, чем какая-то пластиковая фигня.

Я смеюсь, вспоминая дурацкое колечко, которое каким-то образом завоевало себе самое лучшее место на книжной полке в нашей спальне.

Он становится серьезным и говорит:

– Я тут подумал… то есть я надеюсь, что ты позволишь мне сразу поменять фамилию Мэддокса.

Гэвин прикусывает губу, приподнимает брови и смотрит на меня так, словно только что попросил у мамы еще одно печенье.

– И раз уж на то пошло, я постараюсь убедить тебя поменять и твою фамилию тоже. Когда мы поженимся, разумеется. Я знаю, что тебе придется писать книги под фамилией Митчелл. Но мне бы очень хотелось, чтобы официально ты была Макбрайд.

Бэйлор Макбрайд. Я мечтала об этом имени много лет. Помню, как я сидела на занятиях и рисовала в тетрадке разные варианты своего имени. Бэйлор Кристина Макбрайд. Бэйлор Митчелл Макбрайд. Бэйлор Кристина Митчелл Макбрайд. Я перестала об этом мечтать много лет назад. Но сейчас это действительно происходит, и я счастлива дать ему то, что он хочет.

– Мы с Мэддоксом сочтем за честь взять твою фамилию, – говорю я. – Ты уже вписан в его свидетельство о рождении, так что запросить смену фамилии должно быть не очень сложно.

Он притягивает меня к себе и крепко прижимает к своему сильному телу.

– Спасибо, – говорит он. – Спасибо, что делаешь меня самым счастливым мужчиной на свете.

– Могу сказать тебе то же самое! – говорю я.

Гэвин кладет ладони мне на грудь, от чего сквозь меня проходят горячие искры.

– Ты точно не мужчина, Митчелл.

Я хихикаю.

В течение следующего часа он показывает, насколько я и в самом деле отличаюсь от мужчины.

Вчера днем Гэвин показывал мне и Мэддоксу Лос-Анджелес, возя нас в новеньком внедорожнике, который он для меня купил. Я уже несколько раз бывала в Лос-Анджелесе и немного видела город – но вчера он предстал передо мной совсем другим. Экскурсия завершилась в студии «Спасатели Бэй Продакшнз». Гэвин провел меня по студии, а рабочий-постановщик в это время занимал Мэддокса, показывая ему «фокусы» с зеленым экраном. Когда мы уходили со студии, у Мэддокса был целый диск, где он ходит по луне, летает с Суперменом и покоряет Эверест.

Вчера вечером, после того как мы уложили возбужденного Мэддокса в постель, мне позвонил Крис и рассказал, что днем в ресторан заходила некая женщина и спрашивала про меня и Мэддокса. Он проследовал за ней на парковку и записал номер машины, который сообщил потом полиции. Я тут же позвонила в полицейское управление штата Коннектикут, и вскоре мне перезвонил следователь с информацией о том, что некая Фрэнсис Лараби из соседнего городка Вестпорт была допрошена и предупреждена, что ей стоит держаться от меня и моей семьи подальше. Они завели на нее дело и будут за ней присматривать, но доказательств для ареста было недостаточно. Следователь посоветовал запросить судебный запрет, когда я в следующий раз приеду. Я заверила его, что непременно так и сделаю.

Сегодня понедельник, и Гэвин пошел утром на работу, а я веду Мэддокса записываться в новую школу. Мы идем по тротуару, и я смотрю на женщин, которые привели детей. Я поражена, что в Лос-Анджелесе, как выясняется, нужно наряжаться, чтобы отвести ребенка в школу.

Женщины одеты в наряды от Версаче или Дольче и Габбана и выглядят так, словно они только что провели целый день в спа. Я смотрю на свои ноги в шлепках, на свои штаны для йоги и футболку, которую купила, кажется, в универмаге «Диллард». Вскоре меня замечают, и десятки глаз следят за мной, пока я иду к зданию. Интересно, они пялятся на меня, потому что я тут новенькая, или из-за того, что я отклонилась от школьного мамского дресс-кода.

Я предоставляю все необходимые документы, и Мэддокса сразу определяют во второй класс к миссис Вортингтон. Осталось всего два месяца учебы, и я надеюсь, что он быстро освоится и найдет себе друзей. Директор вызывает ученика из класса Мэддокса, чтобы тот его проводил.

Мэддокс всегда утверждает, что он большой мальчик, так что он просто прощается со мной, машет рукой и они уходят. Но я слышу, как мальчик спрашивает у него:

– Откуда у тебя такой дурацкий акцент?

Когда я возвращаюсь в машину, у меня звонит телефон, и я нажимаю на кнопку «Ответить» на руле.

– Алло?

– Бэйлор? Это Анджи Вильсон.

– Ах да, – говорю я. – Привет, Анджи. Как поживаешь?

– Хорошо, спасибо. Как вы устроились?

– Пока все неплохо, – со вздохом говорю я. – Лос-Анджелес для нас – совсем другой мир. Нужно время, чтобы привыкнуть.

Из динамиков раздается ее прелестный смех.

– Это точно, – говорит она. – Я хотела спросить, если у тебя есть время, не хочешь сегодня пообедать вместе? Я знаю, что на новом месте трудно найти друзей, и хочу сказать, что ты можешь на меня рассчитывать. Во всем.

Минуту я пытаюсь осознать, что лучшая подруга Карен радушно встречает меня и хочет со мной подружиться. Она, наверное, восприняла мое молчание как отказ.

– Если ты занята, ничего страшного, – говорит она. – Можем пообедать в другой раз.

– Нет, дело не в этом, – говорю я. – Я совершенно свободна. У меня тут только трое знакомых: Гэвин, Кэлли и Мэддокс. Я просто…

– Да-да, понимаю, – говорит она. – Я была близкой подругой Карен. Но это в прошлом, Бэйлор. Она все еще живет в прошлом, а все остальные выросли и стали взрослыми. Мы с ней больше не подруги. Мы перестали ими быть задолго до того, как Гэвин встретил тебя в Чикаго. Я просто не хотела этого афишировать.