Саманта Кристи – Лиловые орхидеи (страница 65)

– Что-то не так, малыш? – спрашиваю я.

– Томми Паркер сегодня сказал, что у него будет новый папа. Он сказал, что его прежний папа забрал свою одежду и ушел, и он надеется, что новый папа будет лучше.

– Да?

Я смотрю на Кэлли, и мы обмениваемся встревоженными взглядами, мы обе думаем о том, что будет дальше.

Мэддокс играет с печеньем на столе. Он выдыхает так сильно, что у него колышется салфетка.

– У меня тоже будет новый папа? Если папа уедет?

Я не могу сдержать слез. Я вижу, что Кэлли реагирует точно так же. Она осуждающе приподнимает бровь и неодобрительно качает головой. Потом похлопывает Мэддокса по голове и выходит из комнаты.

– Нет, Мэддокс, – говорю я. – Он всегда будет твоим папой. Что бы ни случилось. Где бы он ни был.

Он слабо кивает. Потом встает и идет во двор играть в футбол. Мэддокс оставил меня – и свое недоеденное печенье – за столом.

– Ты сбиваешь его с толку, понимаешь? – Кэлли появляется из-за угла. – Ты сбиваешь его с толку и мучаешь Гэвина.

Мой взгляд падает на прекрасные орхидеи в центре стола.

– Что мне делать, Кэлли? Врать всем? Я не знаю, чего хочу. Я не знаю, что будет лучше для меня и Мэддокса.

– Чушь собачья! – кричит она, подходя ко мне. – Ты должна сделать что-нибудь, все равно что! Прошло уже два месяца, Бэйлор. Нельзя же вечно его дурачить!

– Ну… Я…

– Нет! – кричит Кэлли, поднимая ладонь, чтобы я замолчала. – Верни свою тощую задницу на место и выслушай меня. Если ни у кого больше не хватает смелости тебе сказать, ну и хрен с ними! Но меня ты выслушаешь.

Она в бешенстве. Я никогда ее такой не видела. Я молчу. Я почти уверена, что если я скажу хоть слово, она залепит мне пощечину.

– У тебя проблемы с доверием. Я понимаю. Мы все это понимаем. Но Гэвин тебе не изменял. Он тебя не бросал. Он не писал тебе той мерзкой записки. Он всегда любил тебя и заботился о тебе. И тогда, и сейчас. Все твои отношения, которые были после него, закончились только потому, что ты не могла довериться мужчине настолько, чтобы впустить его в свою жизнь. Взять хотя бы Роджера – ты не можешь не признать, что он был отличной партией, Бэй! Он тебя боготворил, он обожал Мэддокса, и – чего уж там скрывать – он был чертовски привлекательным. Но ты отстранилась настолько, что он не смог до тебя дотянуться. Каждый раз, когда ты приближаешься к мужчине, происходит то же самое. Но тебя сломал не Гэвин. Тебя сломала Карен. И если ты не впустишь его в свое сердце, она опять победит. Она получит ровно то, чего хочет, Бэйлор. Гэвин любит тебя. Он души не чает в Мэддоксе. У вас общий сын. Вы могли бы стать идеальной семьей, черт побери, если бы ты только вытащила свою упрямую голову из задницы и дала этому случиться. Ну в самом деле, Бэйлор, ты же его любишь! – кричит она. – Я знаю, что ты его любишь. Все знают, что ты его любишь. Только два человека не знают, что ты любишь Гэвина, – это ты и Гэвин.

Мой рукав совсем промок, потому что я вытирала им слезы. Все, что она сказала, – правда. Карен победит, если я не позволю себе любить Гэвина. Я не доставлю ей такого удовольствия, я не позволю ей забрать у меня еще хоть секунду своего счастья. Я кладу руку на сердце. На сердце, которое теперь свободно от окружавших его стен. Слезы грусти сменяются слезами осознания, что я больше ни дня не могу прожить без Гэвина. Без человека, которого люблю. Без единственного мужчины, которого я когда-либо любила. Я бегу мимо Кэлли по коридору в свою спальню и достаю из шкафа обувную коробку. Открывая ее, я выпускаю на волю свое сердце. Я выпускаю на волю сердце Гэвина. Я хватаю пластмассовое колечко из «Дейв энд Бастерс» и кладу его в карман. Потом ищу карточку-ключ от номера 309.

Я хватаю сумочку, и Джейк и Коллин встают – один из них всегда готов меня сопровождать. Кэлли, которая молча наблюдала за моим озарением, наконец спрашивает:

– И куда ты собралась?

– Я собралась забрать все его барахло из гостиницы и привезти сюда. Где ему и место, – говорю я.

Кэлли улыбается, ее глаза блестят.

– Ну наконец-то! – восклицает она, подходит ко мне и обнимает.

Пока я иду к гаражу, меня наполняет спокойствие. Я никогда не испытывала этого чувства. Все, что я держала внутри и подавляла, чтобы защитить себя, закипает и выливается из меня. Внезапно мне все становится ясно. Я с улыбкой поворачиваюсь к Кэлли:

– Хочешь переехать со мной в Лос-Анджелес?

Последнее, что я вижу, прежде чем пойти за машиной, – это отвисшая челюсть Кэлли.

Я сижу на диване и слышу, как во входной двери поворачивается ключ. Я взволнована. Я беспокоюсь. Я… счастлива.

Коллин подходит к двери, чтобы убедиться, что это Гэвин, затем, согласно полученным указаниям, уходит до завтра.

– Спокойной ночи, мистер Макбрайд, – говорит он, выходя из дома.

Гэвин кивает Коллину, запирает за ним дверь и ставит свою спортивную сумку на пол в прихожей. Он обходит диван и садится на журнальный столик лицом ко мне. Он старается сдерживать улыбку и смотрит мне прямо в глаза. Он ждет. Он ждет, когда я это скажу. Я знаю, что, пока я этого не сделаю, Гэвин не произнесет ни слова.

Когда он сегодня приехал в гостиницу, ему дали конверт, сказали, что его счет был оплачен и он был выписан. В конверте лежал ключ к моему дому и кольцо из «Дейв энд Бастерс».

Я всегда плохо играла в гляделки. Я всегда проигрываю. И этот раз не исключение. Я отвожу взгляд, закатываю глаза и произношу:

– Ладно! Я тебя люблю, понял? Я тебя люблю так, что у меня болит сердце, когда тебя нет рядом. Мне нравится, что ты так любишь Мэддокса. Мне нравится, как ты заботишься о нас. Мне нравится наша дурацкая игра с картошкой фри. Мне нравится, что ты хранил мой брелок все эти годы. Мне нравится, что я хранила это дурацкое кольцо. Мне нравится, что ты ни разу не пожаловался, что в последние два месяца тебе приходилось каждые выходные летать через всю страну. Мне нравится, что ты сказал, что готов делать это вечно. Я все это люблю, – говорю я сквозь слезы и смотрю в его блестящие глаза.

– Прости, – говорит он хриплым голосом. – Ты не могла бы повторить, а то я не расслышал?

Мы смеемся сквозь слезы, и он берет мое лицо в ладони.

– Я тебя люблю, ковбой.

Гэвин ненадолго прикрывает глаза, внимая моим словам.

– Я тоже тебя люблю, милая, – шепчет он в мой рот, а его губы мягко прижимаются к моим.

Я позволяю его губам захватить меня, пока у меня хватает дыхания. Потом я прерываю поцелуй и говорю:

– Но это еще не все.

– Не все? – спрашивает он, спускаясь ниже и дразня мою шею языком.

– Я выписала тебя из гостиницы, – говорю я.

– Знаю. Мне сказали.

Он улыбается и покрывает меня легкими поцелуями.

– Но я не распаковала твои вещи здесь, – говорю я.

Он прекращает меня целовать и в недоумении поднимает на меня глаза.

– Ты заберешь их в Лос-Анджелес, – говорю я.

Его брови сдвигаются, а улыбка исчезает. Но прежде чем он успевает что-нибудь произнести, я объясняю:

– И все наши вещи тоже.

Его недоумение превращается в шок.

– Что?!

Я улыбаюсь и беру его за руку.

– Конечно, если ты хочешь, чтобы мы с Мэддоксом поехали с тобой.

– Вы поедете в Лос-Анджелес? – спрашивает он, не веря своим ушам.

– Мы не просто поедем, мы туда переедем, – говорю я. – Я могу писать где угодно, Гэвин. Это совершенно логично. Кэлли родом из Лос-Анджелеса, так что она вне себя от счастья. Так всем будет удобнее. Мы будем часто приезжать сюда, – продолжаю болтать я. – Что ты об этом думаешь?

– Я думаю, что чертовски люблю тебя, Бэйлор Кристина Митчелл, – говорит он, берет меня на руки и несет в мою спальню.

М‐м‐м… то есть в нашу спальню.

Глава 41

Я смотрю в окно на проплывающие внизу мягкие облака и думаю о водовороте событий последних недель. Оказывается, можно просто взять и переехать почти без подготовки. Мой агент и издатель находятся в Нью-Йорке, но писатели часто живут далеко от своей команды поддержки. Благодаря всевозможным технологиям мы с ними легко можем оставаться на связи.

Мы с Гэвином решили оставить дом. Мы будем часто приезжать, поэтому хотим, чтобы у нас тут было свое гнездышко. К тому же я выросла в этом доме, и возможно, мои родители захотят там жить, когда выйдут на пенсию.

Обсудив все с моей семьей, командой, обеспечивающей нашу безопасность, и полицией, мы решили никому не сообщать, что я переезжаю. Если кто-нибудь спросит, то официальная версия заключается в том, что я уехала в длительный отпуск. Поэтому мы попрощались с Коллином и Джейком, решив, что за пять тысяч километров от моей преследовательницы телохранители нам не понадобятся.

Я разглядываю частный самолет, который Гэвин арендовал для переезда. Он не хотел отправлять наши вещи по морю, поэтому мы загрузили чемоданы, а также около двадцати коробок в багажный отсек небольшого, но роскошного самолета. Я оставила мебель и много вещей в нашем доме в Мейпл-Крик. Гэвин заверил меня, что он обо всем позаботился: разорвал договор аренды своей холостяцкой квартиры, который заключил всего несколькими месяцами ранее, и подписал новый договор – на аренду квартиры с четырьмя спальнями и с видом на океан.

Кэлли, разумеется, едет с нами: она выросла неподалеку от Лос-Анджелеса и рада туда вернуться после трех лет вдали от дома. Она согласилась и дальше быть няней Мэддокса, но жить с нами она больше не будет. Кэлли остановится в доме своих родителей, пока не подыщет себе собственное жилье.